Призраки прошлого

Утром Демидова подскочила с кровати в половину седьмого. Отключила противно визжащий будильник и, собрав оставшиеся силы в кулак, направилась в ванную, где быстро приняла душ, а после пошла готовить завтрак. Кухня была наполнена солнечным светом, проникающим из окна, которое располагалось напротив входа. Стены были окрашены в нежный молочный цвет. Мебель стояла слева от входа и была выполнена в темно-фисташковых тонах со вставками бежевого цвета. У правой стены располагался деревянный стол на четверых человек, а над ним висел небольшой телевизор. Под цвет мебели были подобраны и стулья, сиденья которых были выполнены из мягкого материала. Плохой сон за последние несколько недель давал о себе знать, и поэтому девушка даже не замечала, что ведёт себя слишком громко для утра. — Ты куда так рано намылилась? — потягиваясь, в кухню вошла сонная Лиза. Подруга была не сильно выше Тани. Стройная, с аккуратной фигурой, голубыми глазами и длинными прямыми тёмно-русыми волосами. Зевая, девушка упустилась на стул. — Я не хотела тебя будить, — пробурчала Таня, параллельно разбивая яйцо о край сковородки. — Да какая уже разница, мне всё равно вставать было бы через полчаса, больше не засну. Кстати, я тебя вчера так и не дождалась, неужели вы так долго репетировали? — А? — мысль подруги не сразу дошла до неё. — Нет, нет, мы закончили около одиннадцати. Просто потом позвонила Яна и попросила помочь Масленникову нарисовать обложку для ролика, поэтому домой я притащилась около половины третьего утра, но, справедливости ради, он подвёз меня до дома. — Масленникову? Серьёзно? — Лиза подавилась только что заваренным чаем, и горячая жидкость распространилась по её горлу. — Вот это тебя занесло-о-о... — протянула подруга. Расспрашивать она не стала, ведь знала: Таня поделится информацией только в том случае, если захочет. — Ты так и не ответила на мой первый вопрос, кстати, — но Демидова молчит и лишь отстранённо смотрит в окно. — Ты меня вообще слушаешь? Таня, у тебя яичница горит! — Твою ж... — танцовщица подбегает к сковородке и спешно начинает перекладывать с неё яичницу на тарелку. — Что с тобой сегодня такое? Ты слишком отрешённая, — Лиза обеспокоенно посмотрела на подругу, пытаясь определить эмоции на лице Тани. — Да нет, всё в порядке, — Лиза качает головой, ведь видит, что подруга врёт. — А на твой вопрос я сейчас отвечу, — танцовщица ставит на стол тарелку с немного подгоревшей яичницей и небольшой порцией салата, потом садится на стул и принимается за еду. — Мне сегодня нужно забрать костюмы с утра пораньше, а потом снова репетиции, только уже другой хореографии. Так что вернусь я поздно. — Тогда удачи! — Лиза встает и обнимает лучшую подругу, мягко оглаживая её по спине. — Если что, пиши. Я буду в разъездах по поводу открытия нового филиала. — В таком случае тебе удача понадобится больше, — усмехнулась Таня. После завтрака Демидова оделась и, упаковав все нужные вещи в рюкзак, отправилась забирать костюмы. Спустя около часа езды на метро она наконец зашла в небольшое здание, в котором располагалось ателье, где ребятам подгоняли одежду. — Екатерина Алексеевна, здравствуйте. У вас всё готово? — девушка аккуратно заглянула в кабинет, где портниха с утра пораньше уже во всю кроила и что-то шила. — Здравствуй, Таня, конечно, всё готово. Можешь проверить костюмы и забирать, — женщина подняла на неё голову. — Сама сможешь увести или тебе дать кого-нибудь в помощь? — Не переживайте, я на такси. Когда девушка удостоверилась в качестве проделанной работы, то попрощалась и, вызвав такси, направилась в сторону студии. У входа её встретила Оля и помогла дотащить одежду до склада, где её аккуратно повесили и оставили до финальной репетиции. После Таня сменила оверсайз-футболку и чёрные шорты-бермуды на другой комплект одежды и направилась в зал ждать свою команду.

***

Следующие пару дней Демидова погрузилась в рутину. Бесконечные репетиции, чтобы снять кавер, тренировки с учениками, созвоны с Яной и Егором по всяким мелочам. Тане даже получилось вырваться на недолгую прогулку с Лизой. Сидя в раздевалке после занятия по хип-хопу с малышами, девушка решила проверить телефон. Разблокировав устройство, она увидела несколько пропущенных от Егорика. Набрав его номер, Таня приложила телефон к уху и медленно направилась в сторону выхода. — О, Танюшка, привет! Я тебе звонил, хотел сообщить одну новость, — с ходу начал говорить парень. — Ты же помогала рисовать Диману обложку для ролика. Так вот, алгоритмы Ютуба показывают, что видос выстрелил. В общем, мы хотим тебя пригласить отпраздновать с нами. Ты наша подруга с Яной, поэтому наконец пора тебя познакомить по-нормальному с нашими друзьями, а тем более если ты уже приложила руку к созданию ролика, — на фоне послышались одобрительные голоса. — Да-а-а, пожалуйста! Мы тебя все очень ждём, — это был умоляющий голос Яны. — И ты знаешь, что я не принимаю отказов! — Боже мой, подождите! Вы даже слова не даёте мне вставить! Два маленьких бессовестных гнома заманивают меня в свою ловушку... — Да кого ты тут гномом назвала! — восклицает Егор. — Если тут и есть гном, то это исключительно ты! — голос парня становится всё задорнее. — Ну давай, соглашайся. — А что я могу поделать, если вы такие же злые и хитрые, как они! — захихикала Таня, но быстро перешла на серьёзный тон. — Да и как я могу прийти, если я не часть команды, а просто немного помогла. — А это «немного» очень сильно помогло нам, а особенно Диману, так что давай соглашайся. Как сказала Яна, у тебя нет выбора. Называй адрес, я тебе вызову такси. — Божечки мой, ладно, я приеду... — наигранно расстроенно выдохнула Таня, хотя небольшая радость проскочила от предложения друга. — Конечно приедешь, — было слышно, как Егорик улыбался. Таня назвала адрес, а Егор тихо спросил: — У тебя была репетиция или ты преподавала? — Преподавала, сегодня одни из самых младших приходили. Они такие смешные и неуклюжие, но в них виден потенциал! — в голосе девушки послышалась гордость за своих учеников. — Я бы на них посмотрел, небось как маленькие пингвинчики. — Ага, а я вожак стаи, — и оба разразились хохотом. Они продолжали разговаривать до тех пор, пока не приехало такси. Таня вышла на улицу, села на заднее сиденье и уткнулась в окно, наблюдая уже практически летнюю Москву в лучах тёплого солнца. Пока девушка ехала через город, который утопал в вечных пробках, она открыла свой телеграм-канал и выложила вчерашнюю фотографию, на которой была изображена её команда в отражении зеркал. Подпись гласила: «Ещё немного, и вас ждёт классный кавер! А пока небольшой спойлер :)». На фото тут же посыпались реакции и комментарии. Почитав некоторые, девушка выключила телефон и снова уставилась в окно, позволяя себе немного расслабиться. Когда машина остановилась у ворот, Таня, попрощавшись с водителем, вышла из салона и уже было направилась в сторону здания, как вдруг услышала, что её окликнули: — Таня, подожди! — девушка обернулась на знакомый голос. — Привет! Это был Масленников, который тащил несколько коробок пиццы и чего-то ещё, бутылки с газировкой и упаковки сока. Он перекинул пакет с напитками в ту же руку, где была еда, и приобнял девушку, на что она ответила тем же. «Снова то же тепло» — возникла у обоих одна и та же мысль, но и Дима, и Таня промолчали: выяснять отношения было не время. Демидовой так вообще не хотелось думать об этом, по крайней мере в ближайшие несколько лет, всё же прошлое давало о себе знать. Но внутри что-то не давало покоя, это что-то с каждым днём потихоньку усиливалось с момента их познакомства. Девушка пыталась заглушить его, но получалось отнюдь плохо, однако вести себя она продолжала как ни в чём не бывало. — Тебе тоже привет, — поздоровалась танцовщица. — Давай я помогу донести, — предложила она свою помощь. — Не переживай, я сам, — отмахнулся блогер. — Но сумок ведь много. Мне не будет тяжело. — Я просто не могу отдать тебе пакеты из принципа, — парень не хотел, чтобы девушка помогала, ведь не так его воспитывали родители. — Почему ты так рвёшься это сделать? — Потому что привыкла помогать, да и вижу, что тебе неудобно, — Демидова состроила недовольную гримасу, всё ещё посматривая на пакеты. — Ладно-о-о, — под недовольным взглядом сдался Дима и протянул девушке две коробки с пиццей. — Только бери самое лёгкое. Таня победно улыбнулась после чего двинулась в сторону входа в офис. Масленников же, в шутку закатив глаза, направился следом за девушкой. Они прошли охранника, затем преодолели лестницу на второй этаж. Прошли по коридору, и Дима открыл дверь перед танцовщицей, пропуская ту вперёд, а после зашёл сам. — Воронёнок! — послышался вопль из глубины комнаты, и девушку спустя пару секунд сгрёб в охапку Егорик. — Как я тебя давно не видел, а! — он потрепал её по голове. — Егор, коробки, — прохрипела Таня, всё ещё находясь в его объятиях. — Аккуратно, ё-моё. — О, извини, давай сюда, — он отпустил её, а после забрал пиццу. — Я так вижу, вы с Диманом пересеклись. — Есть немного, — ответил Масленников, всё ещё зажатый между дверью и Таней из-за проявлений дружеской любви Егориком. — Может, мы немного разойдёмся всё же? — Да, извини, — Таня быстро разулась и отошла от входа. — Давай я заберу остальное, — снова предложила она, но Дима лишь зыркнул на неё и пакеты не отдал. — Боже, да что ж такой упрямый. — Тогда тут не только я такой, — усмехнулся он. — Вы только недавно познакомились, а уже успели поссориться? — удивлённо спросила только что подошедшая Яна. — Не переживай, просто кто-то слишком много любит брать на себя, — кивнул на Демидову Дима. Таня подошла к подруге и со всей силой обняла ту: — Хоть мы и разговаривали каждый день по телефону, но я безумно соскучилась! — Я тоже по тебе соскучилась, но ты же меня сейчас удушишь. Почему вы с Егором постоянно намереваетесь меня убить? — Яна аккуратно приобняла подругу в ответ. — Это за то, что вы с Егором меня сюда затащили, хотя я не часть команды, — Таня шутливо похлопала Зенину по спине. — Ой, да брось. Отчасти ты помогла ролику залететь. Обложка много играет, а у тебя стиль рисования необычный — вот люди чаще и смотрели. Не принижай свои достоинства, — она улыбнулась подруге, таким образом поддерживая её. — Можешь пока помочь Диме с приготовлением стола, а я пока пойду выпинывать Чернеца, Даника и Сударя из монтажной. Масленников, который услышал о помощи, тут же среагировал на данное заявление: — Да не нужна мне помощь! Что вы со мной как с маленьким! — Масленников, я же знаю, что ты не хочешь принимать помощь из-за своего перфекционизма, — Яна недовольно на него посмотрела. — Не беспокойся так, в этом плане вы оба сработаетесь, — кивнула она в сторону Демидовой. — Так что давайте, ноги в руки и вместе дуйте собирать стол, — после чего девушка удалилась вытаскивать за шиворот Чернеца и его компашку из-за компьютеров. Таня же подошла к кухонному уголку, где стоял Дима. — Можешь пока достать из вон того ящика стаканы на семерых. Мы будем пировать на полу, так что неси их на кофейный столик возле диванов. — Угу. Девушка подошла к ящику, открыв его, она обнаружила для себя, что стаканы стояли высоковато. Она потянулась за ними и смогла достать почти все, кроме двух. Просить помощь было не в её репертуаре, поэтому Демидова оглянулась в попытках найти какой-нибудь стул, чтобы с помощью него подняться и наконец достать последние стаканы. Но как назло, стульев нигде не оказалось, да и в принципе ничего, что хоть как-то ей помогло. Она снова встала на носочки, надеясь дотянуться, но тут почувствовала, как Дима сзади прижался к ней и достал несчастные стаканы. Его дыхание коснулось её шеи. Таня ожидала, что этот контакт принесёт ей дискомфорт, как с другими мужчинами, и напоминание о прошлом, но ничего не произошло. Однако мозг всё же инстинктивно подал сигнал опасности, и девушка быстро отодвинулась в сторону от парня, который так и остался стоять со стаканами в руках. — Держи, — Дима видел, как она практически отскочила от него, но промолчал. — Да... спасибо, — Демидова не сразу опомнилась после произошедшего, но стаканы ей пришлось взять. Она отнесла их на кофейный столик, а после принялась по просьбе Масленникова мыть клубнику и черешню, которые потом выложила на тарелки. Теперь можно было сказать, что ребята не только травились фастфудом, но и ели полезные ягоды. Когда всё было готово, в комнату высыпали остальные. — О-о-о, наш помогатор пришёл, — протянул Чернец, подходя к Тане. — Как твои ничего? — Да всё хорошо, стабильно, — немного скомканно ответила девушка. — Ты не стесняйся, у нас будет весело, — улыбнулся он и тут же потянулся к тарелке, чтобы украсть пару ягод винограда. — Артём! — Яна шлёпнула того по руке. — Ну что ты как макака, пытаешься стянуть всё, что не так лежит! — в её голосе слышались нотки веселья. — Я же сейчас обижусь, и вам будет без меня скучно сидеть тут. Я же могу и уйти, — пригрозил монтажёр, надув щёки. — Но так уж и быть, не буду трогать я ваш виноград, раз вы такие злые, — Чернец наигранно надул щёки и отошёл в сторону. Таня только собралась на минутку открыть телефон и проверить мессенджеры, как её отвлекли: — Таня, хочу тебя познакомить с Никитой Сударем, — Дима представил второго лучшего друга. — Очень приятно, — девушка улыбнулась. — Можешь звать просто Сударь, — он выглядел дружелюбно, но неловкость всё же присутствовала, ведь общих тем для разговора пока не было. — Ребят, не стойте столбом, идите садитесь в круг, — Егор уже обосновался на полу в компании своей девушки и подзывал остальных. — Да, наверное, пора идти, — Таня убрала за уши выбившиеся пряди пепельно-голубых волос и двинулась к единственным, кого она хорошо знала в этой компании, — Яне и Егору. Девушка уселась между друзьями, и взгляд невольно упал на Масленникова. Он всё ещё что-то делал около раковины, но через несколько секунд направился к остальным и занял место напротив. Таня продолжала неосознанно рассматривать черты его лица, которые начинали медленно притягивать, поэтому танцовщица тут же отвела взгляд, надеясь, что парень не заметил её взгляда. — Итак! — повысил голос блогер, хлопая в ладоши, чтобы привлечь внимание остальных. — Сегодня я бы хотел отметить удачно выстрельнувший ролик! Хочу сказать спасибо всем, кто работал над ним, — он посмотрел на Таню и чуть улыбнулся. — А также спасибо Тане, которая спасла нас, хоть и было очень поздно. Ура! Танцовщица немного смутилась от слов благодарности, ведь она сделала меньше всех, но Егорик немного толкнул её в бок, как бы говоря: «Чё ты стесняешься, тут так не принято». Все подняли стаканы с соком и газировкой и, выражая друг другу слова благодарности, начали трапезу. Таня наклонилась вперёд, чтобы взять кусочек пиццы. Из нескольких видов она выбрала с грибами и цыплёнком. Другие же начали разбирать гавайскую пиццу. — Вы любите пиццу с ананасами? — А ты нет? — Дима удивлённо повёл бровью. — Не-а, я не понимаю, как можно так издеваться над блюдом. Вас же в Италии четвертуют за такое. — Ну, мы же не в Италии, — произнёс Даник, с удовольствием уминая пиццу. — А я согласна с Таней, так что держитесь, мы будем защищать бедных итальянцев и их психику, а вас — от страшной казни, — засмеялась Яна. — Я знала, что не ошиблась в подруге, давай пятюню, — и девушки хлопнули друг друга по ладоням. — Я думаю, что нам нужно во что-нибудь поиграть, а то так скучно сидеть, — подал голос Сударь. — Не хотите в «Правду или действие»? Заодно Таня нас таким образом узнает лучше. А может, и для стареньких что-то новое откроется, — парень бросил хитрый взгляд на компанию, а после потер ладони, будто был злодеем из какого-нибудь мультфильма. — А давайте! Чур я первый! — Егор уже был готов начать, как ему прилетел дружеский подзатыльник. — Алё, дорогой наш, что же ты в каждой бочке затычка? А где справедливость? — Таня строго посмотрела на друга. — Давайте на «Камень, ножницы, бумага». Все выставили руки и начали считать: — Чи-чи-ку! — после нескольких раундов выиграл Артём Чернец. — Хе-хе, ну что, ребятушки, держитесь крепко, мы взлетаем! Кого бы выбрать первой жертвой? Хм-м-м... Пусть это будет, о, Дима, давай. Правда или действие? — Пусть будет действие. — Давай начнём с разогрева. Съешь что-нибудь острое с серьёзным лицом, — у Чернеца появилась хитрая улыбка. — Артём, тебя сразу угондошить или можно чуть позже? — блогер уже мысленно готовился умереть, ведь он терпеть не мог острое. — Он просто решил сразу тебя свести в могилу, — сказал Даник, готовясь снимать на видео, как страдает его лучший друг. — Тогда кто ему платить будет, если я помру!? — Дима поднялся и направился к холодильнику, чтобы найти что-нибудь острое. — Даник, да ты отличный друг, лучше и не бывает, — Таня откинулась на кресло, которое стояло сзади, кивая на телефон в руках парня. — Я? А ты ещё сомневаешься? Я готов вечно смотреть, как Диман страдает, у нас с ним это обоюдно. Да, дружище? — Масленников повернулся с таким взглядом, что Данияр тут же предпочёл замолчать. — Ладно, ладно, не кипишуй. — У нас есть только табаско, причём это «Скорпион» — самый острый. И кстати, какой идиот додумался его купить, а? — Это был Суперстас, — донеслось из круга. — Передайте, чтобы он тут больше не появлялся, иначе ему не жить. — Дима взял соус и сел обратно в круг. — Сука, а уже чувствую, как начинаю гореть изнутри, хотя даже не открыл его. — Тебе трындец, — констатировал Егор. — Спасибо за поддержку, — блогер посмотрел на Егора. Таня заметила, что он переживал. Масленников взял кусок пиццы и капнул пару капель соуса на еду. — А побольше не хочешь налить? — Чернец явно издевался над другом. — Я думаю, тебе хватит того, что я буду страдать не только сейчас, но и потом, — Дима обреченно посмотрел на пиццу ещё раз, вздохнул, а потом откусил немалый кусок. Через пару секунд глаза блогера округлились, а лицо начало медленно краснеть. Но Дима всё же решил полностью доесть кусок пиццы, лишь бы друзья потом не стебались над ним. Хотя этого всё равно было не избежать, но выполнить задание уже стало делом чести. Пока он доедал, Таня, сидящая ближе всего к холодильнику, встала и достала из него бутылку молока, а после подошла и отдала её Диме. Парень тут же начал жадно хлебать жидкость, после чего немного успокоился. — Спасибо за молоко, — кивнул он Тане, признавая важность её помощи, и поставил бутылку рядом с собой. Он всё ещё был немного покрасневшим, но уже выглядел лучше. Далее очередь задавать вопрос перешла к Данику: — Так, Дима уже настрадался, его пока трогать не будем, так что Егор. Правда или действие? — Действие. — Раз ты начал качаться, то отожмись семьдесят раз. — Да пожалуйста! — Эй! Да я бы лучше отжался, чем ел эту острую мразь! — Дима явно всё ещё страдал от последствий остроты. — Тебе просто не повезло, — Яна покачала головой. Масленников в свою очередь приложил два пальца к щекам и провёл ими, изображая слёзы. Пока очередь шла до Тани, девушка не заметила, как снова залипла на одной точке, которой стал Масленников. Она ушла в себя, но продолжала смотреть на него, пока её не окликнули. — Таня, — Яна аккуратно потрясла её за рукав. — Сейчас твоя очередь задавать вопрос. — А? Да, сейчас. Я, пожалуй, выберу Артёма. Правда или действие? — Давай правду, не хочу судьбу Димы. — Эх, а я бы посмотрела, как ты тоже мучаешься, — девушка усмехнулась. — Надо же тебе ответить за свою доброту. Ладно, если правда, то правда. Ммм... Что бы тебе такое задать... О, знаю! Представь, что время остановилось для всех, кроме тебя, на 24 часа. Что будешь делать? — Так, дай-ка подумать, — спустя пару минут он ответил. — Я бы… ничего не делал ровно 23 часа. Просто лежал на диване и смотрел в потолок. Потому что это единственный шанс в жизни выспаться без чувства вины, что я что-то не сделал. Но в последний час я бы устроил хаос. Не глобальный, а максимально неудобный для окружающих. Сначала я бы зашёл в кофейню и переставил все чашки с блюдцами наоборот — блюдце сверху, чашка снизу. Чтобы, когда время вернётся, посетители офигели. Дальше — библиотека. Взял бы самую толстую научную книгу и вклеил на каждую страницу стикер с надписью «Скучно». Читатели будут в ярости. И кульминация: я бы Диману в ролике поменял все переходы на «Page Peel» в одной программе — это когда видео скручивается как бумага, максимально убогий эффект. Сохранил бы и вышел. За минуту до конца я бы встал посреди торгового центра, поднял одну руку и замер, как статуя. Когда время пойдёт — все увидят чувака, который стоит столбом с поднятой рукой, и никто не поймёт, сколько он так стоит. Ну я же слишком гениален, не так ли? — парень засмеялся. — Это было мощно, соглашусь, — Таня похлопала. Ребята сыграли ещё круг, и теперь очередь спрашивать перешла к Диме: — Таня, правда или действие? — парень быстро определился с человеком. А точнее, Дима надеялся, что танцовщица выберет правду, ведь один вопрос мучил его ещё с момента её встречи с Егором. — Правда, — не задумываясь ответила та. — Почему Егор назвал тебя «Воронёнком»? — от этого вопроса лицо девушки сразу изменилось, причём не в самую лучшую сторону. — Как бы сказать... — в её голосе послышались нотки боли. — Во-первых, такое прозвище было у моей мамы. Во-вторых, это прозвище мне тоже подходит. Вороны всё-таки умные птицы, да и не только с умом дело связано. — Таня была зубрилой весь универ, — выдала Яна, пытаясь развеять обстановку. — Я была зубрилой не только в универе, но ещё и в школе. Лиза подтвердит, — девушка попыталась отвести разговор от темы её прозвища. — Знаешь, я даже в этом не сомневаюсь, — подруга усмехнулась. — О-о, ботаны друг к другу тянутся! — было видно, что Дима этому обрадовался, через секунду парень показал палец вверх Тане. — Я тоже был тем ещё зубрилой в школе. — Ну вот, не хватало нам ещё одного душнилу... — Чернец явно переигрывал со своим разочарованием. — Только не говори, что ты ещё и перфекционист, — Демидова кивнула. — О Боже мой, нам тут теперь не выжить, можно сворачивать лавочку, хуже уже не будет, — и вся компания разразилась громким смехом. Ребята продолжили играть, но Таня весь оставшийся вечер вела себя отстранённо, не принимая особого участия в разговорах. Ближе к десяти компания стала сворачивать свою мини-вечеринку. Пока все убирали мусор и мыли посуду, Таня тихонько выскользнула на балкон, где обычно курили работники офиса. Девушка поморщилась от застоявшегося запаха сигарет, но осталась стоять, наблюдая за ночным небом и уже убывающей луной. Масленников видел, как Таня ушла. Сначала он колебался, не знал, идти ли за девушкой, но шестое чувство сказало ему действовать. Парень зашёл на балкон. Таня повернула голову влево и увидела Диму, стоящего рядом. Сначала он молчал, но после произнёс: — Прости, я не хотел, чтобы для тебя этот вечер закончился так. Не знаю, что у тебя случилось в прошлом, но мне искренне жаль, — в его голосе слышалась вина, вина, которую нельзя подделать, и Демидова это слышала. Они помолчали несколько минут, после чего Дима достал вейп, сделал одну затяжку, и небольшое помещение окутал запах мяты. Парень протянул вещь девушке, но та покачала головой. — Я бросила, не хочу возвращаться к этому, — она выдержала небольшую паузу. — У меня обычно спокойная реакция на этот вопрос, я не знаю, что в этот раз пошло не так. Не думай, что это ты виноват. — Спасибо, а то я бы ещё долго себя терзал мыслями, что всё испортил, — парень всё ещё чувствовал вину за сказанное. На балконе снова повисло молчание и на удивление оно не было тяжёлым, а наоборот. Оба заметили, что им комфортно в компании друг друга. Парень снова сделал затяжку, а после убрал вейп обратно в карман. — Мама погибла в автокатастрофе, когда мне было десять. Это было... больно? Наверное, не просто больно, а убийственно. Пьяный мудила влетел в её машину на всей скорости. Врачи боролись за её жизнь до последнего, но вышло, что вышло. Уроду дали всего семь лет, а я потеряла самого родного человека навсегда, — девушка не заметила, как начала рассказывать о том, что носила в себе годами. Дима был первым за много лет, кроме Яны и Лизы, кому она рассказала о гибели матери. Таня почему-то верила ему в глубине души, хотя и не хотела это признавать, но слова, сказанные сейчас, говорили об обратном. 15 июля 2008 года. В то утро маленькая девочка проснулась как ни в чём не бывало. Она протёрла глаза и потянулась в постели, а после ступила босыми ножками на пол и побежала на кухню, где уже суетилась мама. — Мамуля, доброе утро! — девочка вбежала в комнату и села за стол, принимая на стуле позу лотоса. — Ты чего так рано проснулась? Только семь часов, — женщина подошла к дочери и чмокнула ту в щёку, а после коротко обняла. Таня всегда была ближе к маме, чем к отцу, наверное, как и многие другие дети. Наталья Владимировна — так звали маму — была среднего роста женщина с вьющимися тёмно-каштановыми волосами до плеч. На вид она была очень добродушной женщиной, какой и являлась на самом деле. Она обожала своего единственного ребенка, которого ждала очень долго. Наталья Владимировна любила покупать дочке красивые вещи, различные игрушки или вкусности. Но нельзя было сказать, что девочка росла избалованной, вовсе нет. Она отлично училась в школе, любила помогать маме с домашними делами настолько, насколько ещё могла в возрасте десяти лет. — Я не знаю, просто не спится, — девочка пожала плечами. — Ну, раз проснулась, то будешь завтракать или пока не хочешь? — Молочка хочу, а так кушать не буду. Мама налила в кружку молоко и погрела его, а после поставила перед девочкой. Таня с удовольствием выхлебала всё до последней капли и снова посмотрела на маму. — Мы с Лизой договорились сегодня пойти погулять, — девочка наклонила голову набок, наблюдая, как мама что-то готовит. — Только не уходите далеко, будьте во дворе. — Хорошо! — девочка встала со стула. — Я тогда пойду ещё полежу в кровати. — Конечно, иди, зайчонок, — женщина ещё раз чмокнула дочь, только на этот раз уже в макушку, и осталась готовить завтрак. Таня весь день провела на улице, играя с друзьями. Посмотрев на часы, она заметила, что давно стукнуло пять вечера. Мама уже должна была вернуться домой, но девочка не видела, чтобы та заходила, ведь всё время краем глаза наблюдала за подъездом, да и мама бы обязательно окликнула дочь. Таня продолжила бегать с друзьями, пытаясь кого-нибудь осалить в догонялках, но вскоре её позвал папа. — Папуль, что произошло? — вместе с Таней подбежала и Лиза, с которой Демидова уже с того времени всегда была вместе. — Нам нужно ехать в больницу, мама попала в аварию, — отец даже не пытался скрыть шокирующую правду. — Лиза, извини, я заберу её, — мужчина взял дочь за руку и повёл в сторону автомобиля. Приехав в больницу, им сообщили, что за жизнь Натальи Владимировны уже несколько часов борются врачи. К папе подошёл дядя Полицейский (так его назвала Таня) и стал рассказывать о случившейся трагедии. Оказалось, что, когда мама ехала домой после работы, её на ужасно большой скорости сбил пьяный водитель. Машина была разбита вдребезги, а шанс на спасение жизни был практически нулевым. Идеальный мир ребёнка в этот момент начал медленно трескаться по швам. Хотя она и была ещё ребёноком, но прекрасно понимала, что после такой аварии очень тяжело выжить. Поэтому, когда вышел врач и сообщил, что мама скончалась, капнула последняя капля, которая разрушила прежнюю жизнь, полностью. Девочка поняла, что больше не увидит мамино лицо, не услышит её голос, полный нежности к своему чаду, больше не будет посиделок вечером у телевизора с поеданием пломбира прямо из банки. Отец всегда был отстранённым, и девочка понимала, что он не будет также любить её, как мама. Таню застыло, а из глаз потекли слёзы. И вот сейчас, стоя на балконе, девушка снова плакала — впервые за долгое время. После этого момента она больше ничего не помнила: память полностью стерла дальнейшие воспоминания — приезд домой, похороны и следующий месяц жизни. Диссоциативная амнезия. Этот диагноз ей поставили во взрослом возрасте, как и ПТСР, которое появилось после смерти мамы, а усилилось после надругательства бывшего. Дима физически чувствовал, как Тане было плохо. Это удивляло — раньше он такого не испытывал. Ему захотелось обнять девушку и поддержать, без слов, просто действиями. Но, вспоминая, как она отпрыгнула от него в начале вечера, он не стал этого делать, а просто положил ей ладонь на плечо. Они простояли так какое-то время, после чего Дима нарушил тишину: — Хочешь, я тебя отвезу домой? — этот вопрос сам слетел с его губ. — Нет, извини, я хочу пройтись немного, потом, может быть, на метро сяду. Мне нужно переварить этот вечер, — Таня пыталась не разрыдаться окончательно, что получалось слабо. — Конечно, тебе не за что извиняться. Не сговариваясь, они вернулись обратно в комнату. Яна, увидев, в каком состоянии находится подруга, тут же попыталась закрыть её собой так, чтобы другие не видели.танцовщицу. Она как можно быстрее попыталась вывести её из офиса, подав знак Егору, чтобы тот всех отвлёк. Они тихо выскользнули из помещения на улицу, где собирался пойти дождь, который обещал ещё пару дней назад прогноз погоды. — Он тебя чем-то обидел? — Яна выглядела обеспокоенной. — Дима? Почему ты так решила? — У тебя заплаканные глаза, я думала, он сказал тебе что-то. — Не переживай, я плакала не из-за него. Вспомнилось, как погибла мама. Не знаю почему. Может быть, из-за того, что меня не просто прозвищем назвали, а попросили рассказать, как оно появилось. А может, просто накопилось. Но мне не нравится, что я дала слабину при нём... — Он не расскажет никому, я обещаю. — Ты не можешь отвечать за действия другого человека. — Но я знаю его очень хорошо. Дима умеет хранить чужие секреты. Иди ко мне, — Яна порывисто обняла подругу, пытаясь максимально забрать её боль. — Как ты будешь добираться? — Я хочу пройтись пешком хоть немного, мне это необходимо как глоток воздуха. А потом, скорее всего, сяду на метро, посмотрю по обстоятельствам. Ладно, я пойду. Прости, если испортила вам вечер своей кислой миной. — Пожалуйста, не говори так. Ребята понимают, что твоей вины в этом нет, — Яна аккуратно взяла подругу за руки. — Как доберёшься домой — напиши, чтобы я не волновалась. — Хорошо, — произнесла девушка, доставая наушники. Попрощавшись с подругой, Таня отправилась пешком в сторону дома. Идти было очень далеко, но ей хотелось хоть немного пройтись. Вдалеке уже звучали раскаты грома, которые были слышны сквозь музыку в наушниках. Девушка специально выбрала плейлист с грустными треками, чтобы вдоволь настрадаться, а на следующий день снова улыбаться и шутить как ни в чем не бывало. Такой образ жизни уже стал привычным для неё. Моменты апатии настигали все чаще, но Демидова продолжала делать вид, что все в порядке. И отрицала, что ей необходимо снова обратиться к психотерапевту, хотя подруги все чаще стали намекать на это. В небе блеснула молния, и тут же начался ливень. Зонта у Тани не было, но еë это особо не волновало. Редкие прохожие пытались спрятаться, а девушка просто шла вперед, не обращая внимание на то, что происходит вокруг. Она медленно погружалась в бездну своих мыслей. Таня вспомнила первые месяцы жизни без матери: По словам Лизы, отец сразу же отправил дочь учиться в школу, не давая той отправиться после трагедии. Дома стало холодно и одиноко. Папа все время пропадал на работе, а когда был свободен, то проводил время с друзьями. Таня была предоставлена сама себе, стала хуже учиться, за что ее ругали. А через четыре месяца в их доме появилась незнакомая женщина. — Это Екатерина Алексеевна, она будет жить с нами. Тебе нужно постараться называть её мамой, — вспомнились слова отца, врезавшиеся в разум Демидовой ещё в тот момент. Ребёнок не понимал, как можно было так быстро найти замену маме. Да, родители не были соулмейтами, но отношения у них были спокойными, они никогда не ругались. А тут прошло всего ничего, и отец так предаёт все, что у них было до этого. Новая «мама» относилась к девочке нейтрально до того момента, пока она не пыталась привлечь внимание отца, тогда Екатерина сразу же принималась выливать агрессию на падчерицу. Новым правилом в доме стало «быть тише воды, ниже травы», только в таком случае Таню не трогали и не пытались словесно унизить. Когда девочка поняла, что отцу стало важно только, что она жива и отлично учится, то девочка стала убегать из дома. Она могла гулять по городу до самой темноты, а потом звонила Лизе со своего старенького телефончика и разговаривала с подругой ещё несколько часов. Девочке пришлось забросить бальные танцы, на которые ходила, пока была жива мама, ведь давать денег ей на занятия никто не собирался. В своеобразном дне сурка она жила полтора года. Спасла её бабушка. Отец не занимался дочерью, но отдавать ребенка тëще он тоже не горел желанием. Раисе Георгиевне пришлось постараться, чтобы забрать внучку. Лишить родительских прав отца у бабушки не вышло, так как минимальное участие в жизни ребёнка он принимал, но отцу пришлось оформить передачу прав на воспитание, чтобы при повторых нарушениях, суд не принял иное решение. Благодаря этому Таня переехала жить к бабушке. Девочка помнила её ещё с детства, хоть и виделись они редко. Поэтому первое время она пряталась и не хотела выходить на контакт так как боялась, что бабушка причинит ту же боль, что и отец. Но время шло и все менялось. Отношения налаживались, девочка стала относиться к Раисе Георгиевне как ко второй маме. Ей пришлось перевестись в другую школу, ведь теперь Таня жила на другом конце города, но с Лизой она продолжала крепко дружить, ведь подруга была единственным человеком, который поддержал её в трудную минуту, кроме бабушки. Потом Раиса Георгиевна подтолкнула внучку вернуться к танцам. Только теперь Демидова выбрала не бальные, а хип-хоп, где у неё сразу же пошли успехи. А сейчас, идя под проливным дождём, по щекам Тани стекали слёзы, смешиваясь с холодными каплями воды. И это немного облегчало её душевное состояние. Пройдя ещё какое-то расстояние, девушка поняла, что появляться дома в ближайшие пару часов она совершенно не желает, поэтому единственным местом, куда Таня могла сейчас отправиться стала студия. Достав из рюкзака маску, чтобы никто не мог увидеть красное и опухшее от слёз лицо, девушка зашла в метро, и сев на поедз, отправилась до нужной станции. После дошла до студии, открыла её и вошла внутрь. Быстро сменила кеды на тренировочные кроссовки, которые всегда хранились в раздевалке, и зашла в зал. Девушка включила только подсветку, настроила её на тёмно-синий режим так, что та отражала её нынешнее состояние. После открыла плейлист на телефоне и запустила музыку, отложив устройство в сторону, начала танцевать. Ей необходимо было выпустить эмоции. Всё, что копилось внутри — боль, не дававшая дышать, и злость, которая окутала всё тело. Полутемный зал принял её молча. Воздух был спертым, а ливень, который продолжал идти снаружи, не добавлял свежести. Она закрыла глаза и позволила музыке управлять её телом. Первые движения были неуверенными. Но музыка нарастала — и вместе с ней ускорялся темп. Резкие взмахи рук, быстрые повороты, сложные связки. Каждый шаг отдавался в висках, каждый прыжок заставлял сердце биться быстрее. Тане казалось, что если она остановится, то больше не сможет встать. Поэтому она продолжала. Сквозь сбитое дыхание, сквозь дрожь в коленях и боль в мышцах. В какой-то момент она перестала себя контролировать — тело двигалось само, резко, выплёскивая всё. Пятнадцать минут. Девушка не считала — только чувствовала, как боль понемногу уходит, оставляя вместо себя странную пустоту. Когда музыка стихла, Таня просто рухнула на пол. Дыхание было рваным. Слёзы навернулись сами — тихие, без всхлипов. Она лежала, распластавшись на холодном полу, и впервые за долгое время внутри ей стало чуточку спокойнее. Она хотела ненавидеть Масленникова за его слова, за то, что он напомнил о боли, которая сопровождала её всю жизнь, но отчего-то не могла. У неё просто не получалось и её это очень бесило. Все то, что она начинала к нему чувствовать было неправильно. После трагедии она старалась избегать подобных ситуаций, чтобы в будущем не повторить ту же ошибку. А сейчас её начинало тянуть к нему, чего она хотела избежать. Пролежав так какое-то время, девушка не заметила как отключилась от бессилия, но последней её мыслью было: «Только бы никто меня не нашёл в таком состоянии».