Во преки всему

Анабель впервые привела в дом шестилетнюю Вики холодным октябрьским вечером. За окном хлестал дождь, а в прихожей стоял восьмилетний Мальбонте, только что вернувшийся из школы, и с любопытством разглядывал маленькую девочку в слишком большом для нее коричневом пальто. Девочка сжимала в руках потрепанного плюшевого зайца и смотрела в пол. — Мальбонте, познакомься. Это Вики, — голос матери звучал непривычно мягко, но в нем чувствовалась сталь. — Теперь она будет жить с нами. Ее мама, моя лучшая подруга Реббека, погибла. Ты должен стать ей братом. Мальбонте кивнул. В свои восемь он уже понимал, что спорить с матерью бесполезно. Он подошел к девочке, заглянул в лицо. У нее были огромные серые глаза, полные слез, которые она отчаянно пыталась сдержать. — Привет, — сказал он просто. — Хочешь, покажу свою комнату? У меня есть конструктор. Вики подняла на него глаза и робко кивнула. Так началась их история. Первые годы пролетели незаметно. Мальбонте учил Вики читать и считать, таскал ее за собой в парк, защищал от мальчишек во дворе. Анабель часто уезжала в командировки — ее работа в международной компании требовала постоянных разъездов, — и дети оставались вдвоем с домработницей. Они стали настоящими друзьями. Вики обожала старшего брата, ловила каждое его слово, ждала с уроков. Мальбонте, хоть и вредничал по-подростковому, в глубине души тоже привязался к этой тихой девочке, которая всегда смотрела на него с обожанием. ------------------------------- Все изменилось, когда Мальбонте исполнилось тринадцать, а Вики — одиннадцать. Это случилось не в один день, не в один месяц. Чувство подкралось незаметно, как болезнь. Мальбонте вдруг начал замечать, как вытянулась Вики, как из угловатого ребенка она превращается в милую девочку. Ее волосы, вечно собранные в хвост, теперь рассыпались по плечам золотистыми волнами. У нее появилась своя манера смеяться — тихо, будто стесняясь. Однажды летом они поехали на озеро с классом Мальбонте. Вики была в купальнике, простом, закрытом, детском, но Мальбонте поймал себя на том, что не может отвести взгляд от ее длинных загорелых ног и тонкой талии. А потом подошел его друг Дэн и спросил: — Слушай, а твоя сестренка симпатичная. Познакомишь? Мальбонте врезал Дэну в ухо. Без предупреждения, просто развернулся и ударил. Потом сам не мог объяснить, за что. Внутри поселился липкий, противный страх: Вики вырастет, и на нее будут смотреть другие. Она уйдет к кому-то. А он останется просто братом. С этого дня началась его "ненависть". Сначала мелкие уколы: — Опять разбросала свои краски по всей комнате. Малявка. — Чего уставилась? Иди уроки учи. Потом жестче: — Мать привезла тебе новые джинсы? А мне даже носки не купила. Конечно, ты же любимица. — Ты вообще кто тут такая? Живешь за наш счет, могла бы и спасибо сказать. Вики не понимала. Она помнила, как он лечил ее разбитую коленку, как тайком таскал ей конфеты, когда мама запрещала сладкое. Что случилось с ее братом? Она пробовала подойти, поговорить, но натыкалась на стену ледяного презрения. Анабель, приезжая домой на пару дней, замечала напряженность, но списывала на возраст. Сама она души не чаяла в Вики. Девочка напоминала ей Реббеку — такая же добрая, талантливая, тонко чувствующая. Анабель чувствовала вину за смерть подруги (та разбилась в аварии, и Анабель всегда корила себя, что не уговорила ее остаться той ночью дома) и пыталась искупить это любовью к дочери. Вики была ее "солнышком", и Мальбонте это видел. И это тоже бесило. -------------------------------------------------------------------------------- В старших классах все стало только хуже. Мальбонте превратился в того, кого девочки называют "мистер Совершенство". Высокий — под сто девяносто, широкоплечий, с рельефными мышцами пловца (он ходил в бассейн с шести лет), с темными волосами, вечно падающими на глаза, и насмешливой улыбкой. Он был капитаном школьной команды по плаванию, лучшим на юридических олимпиадах и предметом воздыхания всего женского населения старшей школы. У него были девушки — красивые, яркие, популярные. Но ни с одной он не задерживался дольше пары недель. Друзья шутили: "Мальбонте, ты резиновый, что ли? Никто тебя не зацепит". Они не знали, что он сравнивал каждую с Вики. И каждая проигрывала. Вики расцвела. К шестнадцати годам она стала той самой "тихой красавицей", о которой шептались за спиной. Светлые волосы, точеные черты лица, большие серые глаза в обрамлении длинных ресниц и фигура, от которой у парней сносило крышу. Но характер остался прежним — мягким, уступчивым, неконфликтным. Это делало ее идеальной жертвой для школьных стерв. Компания девчонок во главе с некой Кристиной — типичной королевой школы — сделала Вики своей мишенью. Началось с мелочей: "фу, опять эта в своем дешевом свитере", "слышали, ее мать бросила, живет у чужих людей". Потом перешло в открытую травлю. В инстаграм Вики летели оскорбительные комментарии, в школе у нее "случайно" проливали сок на рисунки, прятали вещи. — Терпи, — советовала Мими, единственная подруга, которая была рядом. — Они отстанут. Вики терпела. Она никому не жаловалась. Знала, что Анабель приедет и устроит скандал, но это только сделает хуже. А Мальбонте... что Мальбонте? Он сам первый готов был кинуть камень. Однажды она услышала, как в коридоре Кристина кокетливо виснет на Мальбонте: — Маль, твоя сестрица совсем берега потеряла. Сегодня на рисовании так на Егора смотрела, аж тошно. Скажи ей, чтобы не позорилась. — А мне какое дело? — равнодушно бросил Мальбонте. — Пусть делает что хочет. Она мне не сестра. Так, живут вместе. Вики стояла за углом, и эти слова резанули по сердцу острее ножа. "Не сестра. Так, живут вместе". -------------------------------------------------------------------------------- Время шло. Мальбонте поступил в университет на юридический — престижный, элитный. Вики, к удивлению многих, выбрала факультет дизайна в том же вузе. У нее был талант, и Анабель поддержала выбор. Анабель не выгоняла детей из дома. Их большой загородный дом пустовал без них, да и сама она все так же моталась по командировкам, появляясь раз в месяц-два. Так что брат и сестра остались жить вдвоем под одной крышей. Формально. Фактически они стали чужими людьми, делящими территорию. Мальбонте занимал свою комнату и тренажерный зал в подвале. Вики — свою спальню и мастерскую на мансарде. В коридорах они расходились, как корабли в ночи. Мальбонте общался с Вики короткими, рублеными фразами. Она перестала пытаться. Только изредка, когда он задерживался допоздна, оставляла на кухне тарелку с ужином, накрытую пленкой. Он ел. Молча. И никогда не благодарил. Но по ночам, когда дом затихал, Мальбонте лежал без сна и думал о ней. О том, как она смеется в своей комнате с Мими по видеосвязи. О том, как пахнет ее шампунь, когда она проходит мимо. О том, что было бы, если бы они не были сводными. Мысли эти жгли, уничтожали изнутри. Он ненавидел себя за них. И ненавидел ее за то, что она заставляла его это чувствовать. -------------------------------------------------------------------------------- Выпускной из старшей школы приближался. Мими, Ади и Сэми — компания Вики — задумали отрыв. — Вики, ты серьезно? Это последняя вечеринка перед тем, как мы окончательно станем взрослыми! — Мими строил щенячьи глазки. — Я не пью, ты знаешь, — отнекивалась Вики. — Это просто сидр, детский сад! Слабоалкогольный. Расслабься, чуда! Ты вечно как натянутая струна. Вики сопротивлялась долго. Она боялась потерять контроль, боялась опозориться, боялась, что Мальбонте узнает и опять посмотрит своим уничтожающим взглядом. Но подруги наседали, и в пятницу вечером она надела легкое светло-голубое платье, распустила волосы, подвела глаза — и поехала. Вечеринка проходила в огромном доме одноклассника, чьи родители уехали на уикенд. Гремела музыка, в бассейне плескались люди, в каждой комнате кто-то целовался, пил или танцевал. Вики чувствовала себя не в своей тарелке. Чтобы заглушить страх, она взяла предложенный кем-то стаканчик. Потом еще один. Потом кто-то налил ей чего-то покрепче сидра — она не разбиралась. К одиннадцати вечера Вики была в хлам. Она сидела на подоконнике в дальней спальне, смотрела на луну и глупо улыбалась. Мысли путались, в голове играла музыка, и было абсолютно, блаженно все равно на Кристину, на школу, на косые взгляды. В это время Мальбонте сидел дома и пытался читать лекции по уголовному праву. В инстаграм прилетел снимок от кого-то из общих знакомых: Вики с бокалом, смеющаяся, рядом какой-то парень руку на плечо положил. Мальбонте сжал телефон так, что экран пошел трещинами. — Какого черта? — прорычал он. Он знал этот дом. Знал, какие там нравы. Знал, что пьяную девушку там могут использовать. И хотя Вики была для него источником вечной фрустрации, мысль о том, что кто-то тронет ее, вызвала такую ярость, что он, не думая, схватил ключи и через десять минут уже влетал в чужой особняк. Он нашел ее не сразу. Обошел первый этаж, бассейн, потом рванул наверх. Распахнул дверь дальней спальни — и замер. Она сидела на подоконнике, обняв колени, и смотрела на него. Лунный свет заливал ее фигуру, делая платье почти прозрачным. Волосы рассыпались по плечам, глаза блестели, а на губах играла та самая улыбка, от которой у него внутри все переворачивалось. — Ой, пришел... — протянула она, узнавая не сразу. — Мальбонте... Ты злой пришел или добрый? — Ты что творишь, дура? — выдохнул он, подходя ближе и хватая ее за руку. — Вставай, едем домой. Ты пьяная в хлам, на тебя парни смотрят как на кусок мяса! — Пусть смотрят, — Вики безвольно дала себя поднять, но, пошатнувшись, повисла на нем. — Тебе-то что? Я же тебе не сестра. Так, живем вместе. Его же слова, сказанные когда-то Кристине. Удар ниже пояса. Мальбонте стиснул зубы, подхватил ее на руки и понес к машине. В машине она молчала, уставившись в окно на пролетающие огни. А дома, когда он завел ее в прихожую и поставил на ноги, — прорвало. Она обняла его со спины, уткнувшись носом между лопаток, в его любимую черную футболку. Руки обхватили крепко, по-детски, как в детстве, когда она боялась грозы. — Почему ты меня ненавидишь? — голос был тихий, пьяный, обиженный, срывающийся на всхлип. — Я же тебя... Я так тебя люблю, дурак ты. Ты для меня все. Ты самый лучший, самый красивый, самый умный. Все девчонки тебе завидуют. А я... Я в школе никому не нужна, все обзываются, смеются... Только ты и мама... А ты злой. Ты делаешь мне больно. Мальбонте замер, не в силах пошевелиться. Ее слова врезались в него, как пули. Она любит? Она... что? — Вики, ты пьяная. Иди спать, — выдавил он хрипло. — Не хочу спать! — она развернула его к себе, вцепилась в его футболку, заглядывая в глаза. Пьяная откровенность не знала границ. — Хочу, чтобы ты меня поцеловал. Один раз. Пожалуйста. Я же знаю... Я чувствую... Ты не просто так злишься. Ты смотришь на меня иногда... Я не слепая. Ты боишься? А я не боюсь. Мне все равно, что мама скажет. Мне все равно, что люди скажут. Ты... ты мой. Всегда был моим. И прежде чем он успел что-то сказать, она привстала на цыпочки и чмокнула его в щеку — неловко, по-детски, но в этот поцелуй она вложила всю свою израненную душу. А потом отпустила, пошатнулась и, держась за стену, побрела в свою комнату. Через минуту хлопнула дверь. Мальбонте остался стоять в прихожей, прислонившись спиной к стене и глядя в потолок. Сердце колотилось где-то в горле. Ее слова эхом звучали в голове: "Ты мой. Всегда был моим". Она помнит? Нет, не помнит. Завтра она проснется и ничего не вспомнит. Он знал эти ее пьяные провалы. Но он запомнит. Он запомнит каждое слово. Всю ночь Мальбонте просидел на кухне, пил остывший кофе и смотрел на дверь ее спальни. План, безумный, пугающий, но такой желанный, выкристаллизовывался в голове. Она сказала, что не боится. Что ей все равно. Что ж. Он сделает так, что она будет его. Не сводная сестра, а просто его девушка. Его женщина. Его Вики. И плевать, что скажет мать. Плевать на приличия. Он устал бороться с тем, что росло в нем с тринадцати лет. Хватит прятаться за маской ненависти. Наутро Вики проснулась с чугунной головой и смутным ощущением стыда. Она помнила только, что было весело, потом приехал Мальбонте (или ей приснилось?), и все. На завтрак она вышла осторожно, ожидая привычной порции сарказма. Но Мальбонте сидел за столом с чашкой кофе и смотрел на нее как-то иначе. Не с презрением. С каким-то новым, пугающим и завораживающим интересом. — Как голова? — спросил он спокойно. — Болит, — честно призналась Вики, удивленная его тоном. — Ешь, — он подвинул к ней тарелку с бутербродами. — И в следующий раз, когда соберешься на вечеринку, скажи мне. Я сам отвезу и сам заберу. Вики захлопала глазами. Это что, сон? — Ты... ты чего? — растерянно спросила она. Мальбонте усмехнулся уголком губ, встал, подошел к ней и, наклонившись, тихо сказал на ухо: — Ничего. Просто подумал, что хватит из себя дурака строить. И ушел в душ, оставив Вики в полном недоумении, с бешено колотящимся сердцем и тарелкой нетронутой еды. -------------------------------------------------------------------------------- Неделя после той вечеринки превратилась для Вики в американские горки. Мальбонте изменился. Не кардинально, не в одночасье стал ласковым и пушистым. Но что-то неуловимо сдвинулось. Он перестал игнорировать её. Вернее, его игнорирование приобрело совершенно другую окраску. Если раньше он просто проходил мимо, не замечая, то теперь Вики ловила на себе его взгляд. Постоянно. На кухне, когда она готовила завтрак. В коридоре, когда она возвращалась из душа с мокрыми волосами. В гостиной, когда она рисовала, устроившись с ногами на диване. Он смотрел тяжело, долго, так, что по коже бежали мурашки. — Что? — не выдерживала она в пятницу, отрываясь от эскиза. — У меня лицо испачкано? — Нет, — спокойно отвечал Мальбонте, не отводя взгляда. — Просто смотрю. — На что? — На тебя. Вики краснела до корней волос и снова утыкалась в альбом, не понимая, что происходит. Может, он всё-таки вспомнил, как она опозорилась на вечеринке, и теперь изучает её, как подопытную? Но почему тогда в его глазах не насмешка, а что-то другое... Голодное, что ли? В субботу вечером Анабель приехала с очередными командировочными выходными. Вики обрадовалась — мама всегда была её отдушиной. Они сидели на кухне, пили чай с малиновым вареньем и говорили о всякой ерунде. — Как Мальбонте? — спросила Анабель между делом. — Не обижает? — Нет, что ты, — привычно соврала Вики. — Всё нормально. — Странно, — Анабель прищурилась. — Я вчера разговаривала с его тренером по плаванию, так он сказал, что Мальбонте в последнее время сам не свой. На тренировках злой, как черт, воду рвет. Девушку, что ли, бросил? — У него нет девушки, — тихо сказала Вики, удивляясь, откуда она это знает. — Давно уже. — Откуда ты знаешь? — Анабель подняла бровь. — Ну... — Вики замялась. — Мы же вместе живём. Я бы заметила, если б он кого-то приводил. В этот момент на кухню вошел Мальбонте. Без футболки, в одних спортивных штанах, мокрый после душа — капли воды стекали по груди, по кубикам пресса, уходили куда-то вниз. Вики отвела глаза, чувствуя, как щеки заливает краска. — Мам, привет, — он чмокнул Анабель в щеку и сел за стол, совершенно не смущаясь своего вида. — О чём секретничаете? — О тебе, — усмехнулась Анабель. — Вики говорит, у тебя никого нет. С каких пор ты такой монах? — А мне никто не нужен, — Мальбонте смотрел на мать, но Вики кожей чувствовала, что эти слова предназначены ей. — Я жду ту, кто давно рядом. Просто дурак был, не замечал. Анабель засмеялась: — О, романтик! В восемь лет ты был практичнее. Ладно, я спать. Завтра с утра на объект, вечером уезжаю. Она ушла. Вики тоже собралась сбежать, но Мальбонте перегородил рукой проход: — Посиди. — Зачем? — голос дрогнул. — Поговорить надо. Вики села обратно, сжав руки под столом. Мальбонте молчал, изучая её лицо. Потом вдруг резко спросил: — Ты помнишь ту ночь, когда я забрал тебя с вечеринки? Вики похолодела. — Н-нет. Я много выпила. А что? Я что-то натворила? Наговорила глупостей? — Глупостей, — эхом повторил Мальбонте, и в уголках его губ дрогнула усмешка. — Много глупостей. — Прости, — выпалила Вики. — Я больше никогда... Я не хотела тебя позорить. Если я что-то ляпнула про свои чувства или... — Про свои чувства? — перебил он, подаваясь вперёд. — Какие чувства? Вики поняла, что проговорилась. Сердце ухнуло вниз. Она вскочила: — Никакие! Я спать! — Сядь, — голос Мальбонте стал жёстким, как сталь. Вики замерла, но не села. Тогда он встал, подошёл к ней вплотную. Так близко, что она чувствовала жар его тела и запах геля для душа. — Ты сказала тогда, что любишь меня. Что я твой. Что тебе плевать на мать и на всех. — Я была пьяная! — выкрикнула Вики, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Это ничего не значит! Забудь! — А если я не хочу забывать? Вики подняла на него глаза, полные ужаса и надежды одновременно. — Что? — Если я тоже... — он запнулся, впервые в жизни подбирая слова. — Если я тоже хочу, чтобы ты была моей? Не сестрой. Ты мне никогда сестрой не была, Вики. Ты была всем. Поэтому я и бесился. Потому что сходить с ума от собственной сестры — это неправильно. Но мы не родные. И я устал притворяться, что мне плевать. Вики стояла, не в силах вымолвить ни слова. Это был какой-то сон. Галлюцинация. Мальбонте, который её ненавидел, который унижал её годами, говорит, что... что она ему нужна? — Ты врёшь, — выдохнула она. — Ты меня терпеть не можешь. Ты сам говорил Кристине, что я тебе никто. — Потому что я ревновал, — выплюнул он. — К каждому мудаку, который на тебя смотрел. Я хотел, чтобы ты была только моей, а сам отталкивал тебя, потому что боялся. Боялся своих чувств, боялся матери, боялся, что ты пошлёшь меня куда подальше. Я кретин, я знаю. Вики молчала. Слёзы текли по щекам. Она не понимала, плачет от счастья, от боли или от всего сразу. — Скажи что-нибудь, — попросил Мальбонте, и в его голосе впервые проскользнула неуверенность. — Я... — Вики шмыгнула носом. — Я не знаю. Ты делал мне так больно. Столько лет. А теперь говоришь, что любил? Как я могу тебе верить? — А ты проверь, — тихо сказал он. — Дай мне шанс доказать. — А мама? — Вики подняла на него заплаканные глаза. — Она никогда не примет этого. Я для неё дочь подруги, она чувствует ответственность. Если она узнает... — Мы ей не скажем. Пока. — Ты предлагаешь мне быть твоей тайной? — в голосе Вики мелькнула обида. — Я предлагаю нам попробовать быть вместе, — поправил Мальбонте. — А там разберёмся. Я не отпущу тебя больше, Вики. Хватит. Он протянул руку и осторожно, словно боясь спугнуть, коснулся её щеки, стирая слезу. Вики замерла, боясь дышать. Его пальцы были тёплыми, шершавыми, и от этого прикосновения по телу разлилось тепло, которое она не могла объяснить. — Можно? — спросил он, глядя в глаза. Вики кивнула, не в силах говорить. Мальбонте наклонился и поцеловал её. Не так, как тогда в прихожей — чмок в щеку. Настоящим поцелуем — осторожным, нежным, словно пробующим на вкус. Губы Вики дрожали, но она не отстранилась. Наоборот, сама потянулась к нему, обвивая руками шею. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. — Я схожу с ума, — прошептала Вики. — Это неправильно. — Это самое правильное, что было в моей жизни, — возразил Мальбонте, утыкаясь носом в её волосы. — Иди спать. Завтра поговорим. Но знай: я не передумаю. Часть 7. Тайна Следующие месяцы стали для обоих временем открытий. Они научились быть вместе тайно. Днём — обычные брат и сестра, вечером, когда дом затихал, — влюблённые. Мальбонте пробирался в комнату Вики, они лежали в обнимку, говорили обо всём на свете или просто молчали, слушая дыхание друг друга. Вики узнала, что под маской "золотого мальчика" скрывается неуверенный в себе парень, который боится не оправдать ожиданий матери. Мальбонте узнал, что за тихой и покладистой внешностью Вики прячется сильная личность, которая просто устала бороться с миром в одиночку. — Знаешь, чего я хочу больше всего? — спросила как-то Вики, лёжа у него на груди. — Чего? — Чтобы мы могли гулять за руки. При всех. Чтобы ты встречал меня после пар и целовал при людях. Чтобы не прятаться. Мальбонте вздохнул. — Я тоже этого хочу. Дай мне время. Я найду способ поговорить с матерью. Но время шло, а разговора не случалось. Анабель приезжала редко, и когда она была рядом, они с Мальбонте вели себя идеально отстранённо. Слишком идеально. Однажды Анабель застала их на кухне в шесть утра. Вики в футболке Мальбонте (свою залила краской ночью) пила кофе, а он стоял сзади и поправлял ей выбившуюся прядь волос. Жест был таким естественным, таким интимным, что Анабель замерла в дверях. — Доброе утро, — сказала она слишком бодро. — Рано вы сегодня. Вики подпрыгнула на стуле, расплескав кофе. Мальбонте остался невозмутим: — Я в бассейн с утра, Вики просила помочь с эскизами. — Ага, — Анабель переводила взгляд с одного на другого. — Помочь, значит. Она ничего не сказала тогда. Но Вики видела, что мать что-то заподозрила. -------------------------------------------------------------------------------- Параллельно с этой тайной жизнью Вики продолжала сталкиваться с травлей в университете. Кристина, поступившая на тот же факультет (её папа спонсировал строительство нового корпуса), не оставляла попыток испортить ей жизнь. Однажды, когда Вики выходила из мастерской с огромным рулоном ватмана, Кристина и её свита подставили подножку. Вики полетела на пол, бумага рассыпалась, а вокруг заржали. — Ой, прости, — пропела Кристина. — Я не заметила, как тут под ногами швабра валяется. Вики молча собирала листы, сжимая зубы. И в этот момент раздался знакомый голос: — Подними. Кристина обернулась. Мальбонте стоял в проходе, и вид у него был такой, что даже её подружки попятились. — Чего? — Кристина попыталась изобразить удивление. — Маль, ты о чём? — Я сказал, подними бумагу, которую она рассыпала. Руками. И извинись. — Ты шутишь? Из-за какой-то... — Я не шучу, — перебил Мальбонте, делая шаг вперёд. — Подними. Или я подниму тебя. Вместе с твоими патлами. Кристина побледнела. Она знала, что Мальбонте не шутит. Опустившись на корточки, она дрожащими руками собрала несколько листов и протянула Вики. — Извини, — процедила сквозь зубы. — Громче, — приказал Мальбонте. — Извини! — выкрикнула Кристина и, развернувшись, убежала вместе со свитой. Мальбонте протянул Вики руку, помогая встать. Весь коридор смотрел на них. Кто-то ахнул, кто-то зашептался. — Ты зачем это сделал? — прошептала Вики. — Теперь все будут говорить... — Пусть говорят, — пожал плечами Мальбонте. — Я же сказал: хватит прятаться. В тот день они впервые вышли из университета вместе, держась за руки. Вики чувствовала себя так, словно у неё выросли крылья. И одновременно — словно она идёт по минному полю. Слухи, конечно, поползли сразу. "Мальбонте встречается со своей сестрой", "У них роман", "Анабель, наверное, в шоке". Кто-то осуждал, кто-то крутил у виска, но большинство просто с интересом наблюдало за развитием событий. Главное событие грянуло через неделю. -------------------------------------------------------------------------------- Анабель приехала среди недели, без предупреждения. Вики и Мальбонте сидели в гостиной, смотрели фильм. Вики устроилась в кресле, Мальбонте — на полу, положив голову ей на колени. Она перебирала его волосы, он держал её за руку. Идиллия. Щёлкнул замок входной двери. Они дёрнулись, но было поздно. Анабель вошла и застыла в дверях гостиной, глядя на эту картину. Тишина длилась вечность. — Мама... — начала Вики, вскакивая. — Молчи, — голос Анабель был ледяным. — Мальбонте, ко мне в кабинет. Немедленно. Мальбонте поднялся, бросив на Вики взгляд, который говорил: "Всё будет хорошо". Но Вики видела, как побелели его костяшки на сжатых кулаках. Она осталась в гостиной, прислушиваясь к приглушённым голосам. Сначала говорила Анабель — быстро, резко. Потом вступил Мальбонте — спокойно, твёрдо. Потом снова Анабель, уже громче. А потом раздался звук пощёчины. Вики влетела в кабинет без стука. Мальбонте стоял с красным следом на щеке, но смотрел на мать абсолютно спокойно. Анабель тяжело дышала, опершись руками о стол. — Это я во всём виновата, — выпалила Вики. — Я соблазняла его, я... — Заткнись, — оборвала её Анабель. — Оба заткнитесь. Вы хоть понимаете, что вы творите? Вы брат и сестра! — Сводные, — поправил Мальбонте. — У нас нет общих родителей. Мы не родственники по крови. — Не смей мне указывать на разницу! — Анабель стукнула кулаком по столу. — Я вас вырастила! Я сделала из вас семью! А вы... вы превратили мой дом в... в... — В дом, где двое любят друг друга, — закончил Мальбонте. — Мам, посмотри на нас. Я люблю её. Она любит меня. Мы не планировали этого, так вышло. Но мы не собираемся отказываться друг от друга из-за того, что это кому-то кажется неправильным. — Ты ребёнок! — Анабель повысила голос. — Вы оба дети! Вы не понимаете, что делаете! — Мне двадцать один, ей девятнадцать. Мы не дети. Анабель рухнула в кресло, прикрыв глаза рукой. Вики сделала шаг вперёд: — Мама... Я понимаю, ты злишься. Ты столько для меня сделала. Ты заменила мне маму. Я никогда не хотела тебя обидеть. Но я не могу не любить его. Я пыталась. Годами пыталась. Не получается. Анабель молчала долго. Потом открыла глаза, посмотрела на них — на Мальбонте, стоящего как скала, на Вики, дрожащую, но не отступающую. — Вы уверены? — тихо спросила она. — Да, — ответили они хором. — Это не пройдёт через месяц? — Нет. Анабель тяжело вздохнула. — Я не даю благословения. Но и запрещать не буду. Вы взрослые. Только... — она посмотрела на Вики. — Если ты сделаешь ей больно, Мальбонте, я тебя своими руками придушу. Она для меня не чужая. Мальбонте кивнул: — Я понял. Вики бросилась к Анабель, обняла её, уткнувшись лицом в плечо. Анабель не сразу, но обняла в ответ. А когда подняла глаза на сына, в них стояли слёзы. — Дурак ты, — сказала она тихо. — Весь в отца. Так же любить умеешь — на разрыв. -------------------------------------------------------------------------------- Сентябрь встретил их золотой листвой и новым этапом жизни. Вики помнила тот понедельник, когда они впервые вошли в главный корпус университета вместе, но порознь. — Увидимся вечером, — Мальбонте коротко сжал её пальцы, оглядываясь по сторонам. — Я на лекцию. Ты не опоздай на своё посвящение. — Не опоздаю, — Вики улыбнулась, но в груди неприятно кольнуло. Он говорил обычные слова, но между ними уже стояло "нельзя". Нельзя поцеловать на прощание. Нельзя взять за руку при людях. Нельзя смотреть слишком долго. Первые недели пролетели в водовороте новых лиц, предметов и заданий. Дизайнерский факультет оказался полным творческих, шумных людей. Вики, привыкшая к тишине и одиночеству, чувствовала себя рыбой, выброшенной на берег. Но Мими, поступившая сюда же, тащила её на все тусовки, знакомила со всеми подряд. — Ты должна быть в движении! — тараторила подруга. — Это универ, детка! Здесь заводят полезные знакомства! Вики кивала, но вечерами спешила домой. Туда, где ждал Мальбонте. Их тайная жизнь была сладкой и горькой одновременно. Днём они расходились как чужие — максимум короткое "привет" в коридоре, если сталкивались случайно. Вечером, закрыв дверь спальни Вики, мир менялся. — Я сегодня видел, как какой-то придурок с твоего курса на тебя смотрел, — Мальбонте лежал на её кровати, наблюдая, как она рисует за столом. В голосе звучали знакомые ревнивые нотки. — Артём? Он просто просил помочь с композицией, — Вики улыбнулась, не оборачиваясь. — Помочь с композицией, — передразнил Мальбонте. — Я знаю эту "помощь". Он на тебя пялился, как кот на сметану. — А я на него — как мышь на кота, — фыркнула Вики. — Расслабься. Ты у меня один. Он подошёл сзади, обнял, уткнувшись носом в макушку: — Смотри мне. Если кто тронет — убью. — Милый вариант развития отношений, — усмехнулась Вики. — От ненависти до убийств из ревности. Он развернул её к себе и поцеловал, давая понять, что все разговоры закончены. -------------------------------------------------------------------------------- Всё изменилось в октябре. Мими, Ади и Сэми организовали вечеринку в честь закрытия первой сессионной недели. Снимали лофт в центре, позвали кучу народа. Вики отказывалась до последнего, но Мими была непробиваема: — Ты ведёшь себя как старуха! Мы в универе, вокруг куча горячих парней, а ты после пар сразу домой! Что у тебя там, муж ждёт? — Можно и так сказать, — пробормотала Вики, но всё же согласилась. Мальбонте в тот вечер был на тренировке и должен был вернуться поздно. Вики оставила ему записку на кухне: "Ушла с Мими в LOFT на Патриках. Не скучай. Целую, Ви". Она не думала, что он приедет. Зря. Вечеринка была шумной, душной, и Вики снова чувствовала себя не в своей тарелке. Она пила сок, отбивалась от навязчивых парней и искала глазами Мими, которая уже час где-то танцевала с каким-то второкурсником. В какой-то момент к ней подошёл высокий блондин с пивным животом и наглой улыбкой. — Привет, красавица. Чего скучаешь? Потанцуем? — Я не танцую, спасибо, — вежливо отказалась Вики, делая шаг назад. — Да ладно, не ломайся, — он схватил её за запястье. — Пойдём, я научу. — Отпусти, — Вики дёрнулась, но хватка была железной. — Она сказала отпустить. Голос Мальбонте прозвучал как гром среди ясного неба. Вики обернулась и обомлела. Он стоял в проходе — взъерошенный, в мятой толстовке, с бешеными глазами. Видимо, примчался сразу после бассейна, даже не переодевшись. Блондин оглянулся, оценил противника и, видимо, решил не связываться: — Спокойно, братан. Не знал, что она занята. — Убери руки, — процедил Мальбонте. Когда блондин отпустил Вики и растворился в толпе, Мальбонте схватил её за руку и потащил к выходу. — Ты как здесь оказался? — выдохнула Вики, когда они вышли на улицу. — Прочитал твою записку. И адрес этот... я знаю, что там бывает. Ты одна, без меня, в таком месте... — Я не одна, я с Мими! — Мими уже час целуется с каким-то хмырём в углу, я видел. А ты тут от придурков отбиваешься. Садись в машину. Вики хотела возразить, но промолчала. В машине он молчал, сжимая руль так, что костяшки побелели. — Ты зачем приехал? — тихо спросила она. — Затем, что не могу, когда ты не рядом и я не знаю, что с тобой, — выдохнул он. — С ума схожу. Каждая минута без тебя — пытка. Вики протянула руку и накрыла его ладонь своей. — Я в порядке. Со мной всё хорошо. Он резко остановил машину у тротуара, повернулся к ней и поцеловал — жадно, отчаянно, забыв обо всём. Они не заметили, что на светофоре рядом замерла машина с компанией студентов с их факультета. И, конечно, их засняли. Наутро в университетском чате третьего курса висело фото: Мальбонте целует Вики в машине. Подпись: "Юридический и дизайн объединяются? Мальбонте и его сестра? Что за дела?" -------------------------------------------------------------------------------- Первая реакция была — шок. Вики шла по коридору и чувствовала на себе сотни взглядов. Шепотки, смешки, удивлённые возгласы. — Это та самая Вики? — Сводная сестра Мальбонте, говорят... — Да ладно, они же брат и сестра! — Сводные, вообще-то. Но всё равно странно... Мими догнала её у входа в аудиторию: — Ты видела? Это ты с Мальбонте? Вы чё, встречаетесь? С каких пор? Почему я не знала? — Мими, потом, — Вики чувствовала, как горят щёки. На юрфаке ситуация была не лучше. Друзья Мальбонте — Макс, Дэн и Артём — окружили его после лекции: — Маль, ты сбрендил? Это же твоя сестра! — Сводная, — поправил Мальбонте спокойно. — Какая разница? Вы росли вместе! Это же... — Моё дело. Он отрезал так, что никто не решился продолжать. Но осадок остался. Кристина, конечно, была в восторге. Её комментарии под постом в соцсетях пестрели ядом: "Всегда знала, что эта тихоня ещё та штучка", "Охмурила братца, молодец", "Анабель, наверное, в гробу переворачивается". Вики плакала в тот вечер, уткнувшись в плечо Мальбонте: — Я не могу... Это слишком. Все смотрят, все обсуждают... — Пусть смотрят, — Мальбонте гладил её по голове. — Перестанут. Всегда сначала обсуждают, потом привыкают. — А если не привыкнут? — Значит, будем посылать их куда подальше вместе. Вики подняла на него заплаканные глаза и вдруг рассмеялась сквозь слёзы: — Ты невозможный. — Я твой, — поправил он. Глава 4. Защитник Через неделю после скандала случилось то, что изменило всё. Вики задержалась в мастерской — доделывала макет для проекта. Было уже около десяти вечера, когда она вышла в коридор и столкнулась с тремя парнями с её курса. Она их знала — вечно пьяная компания, которая тусовалась в курилке. — О, смотрите, наша звезда инцеста! — загоготал один, преграждая дорогу. — Чего, братца ждёшь? Или уже другого нашла? — Пропустите, — Вики попыталась обойти, но второй схватил её за локоть. — Куда спешишь? Расскажи лучше, как это — с братом спать? Он тебя с детства учил или позже начал? — Отвалите! — Вики дёрнулась, но её прижали к стене. — Да ладно, не ломайся. Если брата любишь, может, и нас полюбишь? Мы тоже почти родные... Они заржали, и в этот момент дверь в конце коридора с грохотом распахнулась. Мальбонте. Он не знал, почему пришёл. Просто почувствовал. Всю дорогу от юрфака до дизайнерского корпуса бежал, сам не понимая зачем. И увидел это. Дальше Вики помнила урывками. Глухой удар — первый парень отлетел к стене. Второй попытался ударить в ответ, но Мальбонте перехватил руку и вывернул так, что хрустнуло. Третий просто сбежал, бросив друзей. Когда всё закончилось, Мальбонте стоял, тяжело дыша, с разбитым костяшками, и смотрел на корчащихся на полу парней. — Ещё раз подойдёте к ней, — сказал он тихо, но так, что мурашки побежали, — я вас закопаю. Лично. В лесу. Без свидетелей. Поняли? Те закивали, не в силах говорить. Мальбонте подхватил Вики за талию и вывел на улицу. — Ты как? — спросил он, осматривая её. — Они тронули? — Нет... ты вовремя... — Вики дрожала. — Откуда ты знал? — Не знал. Просто сердце ёкнуло. В тот вечер они долго сидели в машине, и Вики впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности. С ним. Всегда с ним. Глава 5. Новая реальность После того случая отношение к ним начало меняться. Сначала осторожно, потом всё явственнее. Та история разлетелась по университету быстро. Мальбонте, который избил троих за сестру (девушку, поправляли особо осведомлённые), стал героем среди девчонок и объектом страха для парней. — Он реально псих, если тронуть его девушку, — говорили в курилках. — Слышали, он тому, который первый начал, нос сломал. — А этим идиотам поделом, сами напросились. Кристина притихла. Её подколы стали тише, а после того как Мальбонте однажды просто посмотрел на неё в столовой так, что она подавилась салатом, и вовсе сошли на нет. К концу первого курса университет привык к ним. Да, странная пара. Да, сводные. Но, во-первых, не лезь — получишь в глаз, а во-вторых, если посмотреть со стороны... Они правда красиво смотрелись вместе. Мальбонте — высокий, темноволосый, с идеальной осанкой и взглядом хищника. Вики — светлая, тонкая, с огромными глазами и мягкой улыбкой, которая появлялась только рядом с ним. Они дополняли друг друга, как день и ночь. -------------------------------------------------------------------------------- На втором курсе произошло то, чего Вики совсем не ожидала. Она сидела в столовой с Мими, когда к их столику подошла девушка с дизайнерского — Лера, одна из популярных, с которой Вики никогда особо не общалась. — Привет, — Лера села напротив. — Слушай, я хотела извиниться. — За что? — удивилась Вики. — За то, что в прошлом году мы все... ну, обсуждали тебя. За спиной. Это было некрасиво. А после той истории с этими придурками... — Лера поморщилась. — Короче, ты молодчина, что не сломалась. И Мальбонте твой — красавчик. Редко сейчас таких встретишь, кто за своих горой. Вики не знала, что сказать. Мими открыла рот. — Это что, групповое извинение? — спросила она. — А где остальные? — Остальные тоже думают, просто не все умеют признавать ошибки, — усмехнулась Лера. — Но я передала. Мир? — Мир, — растерянно кивнула Вики. Когда Лера ушла, Мими повернулась к подруге: — Ты это видела? Королева дизайна пришла мириться! Вики, ты легенда! Вики улыбнулась. Впервые за долгое время на душе было легко. Вечером она рассказала Мальбонте. Он слушал, поглаживая её руку большим пальцем, и в уголках его губ пряталась довольная усмешка. — Что? — спросила Вики. — Ничего. Просто рад, что ты счастлива. — Это ты сделал, — Вики посмотрела на него серьёзно. — Если бы не ты... я бы сломалась ещё в школе. — Не сломалась бы, — Мальбонте покачал головой. — Ты сильная. Я просто помог тебе это понять. -------------------------------------------------------------------------------- К третьему курсу они стали легендой университета. Не той скандальной легендой, как в начале, а скорее — символом. "Идеальная пара", как их называли первокурсницы, которые тайно вздыхали по Мальбонте и открыто восхищались Вики. Они действительно стали идеальной парой. Научились слышать друг друга, доверять, уважать личное пространство. Мальбонте всё ещё был собственником и ревнивцем, но уже не душил этой ревностью, а направлял в другое русло. Вики расцвела, её работы побеждали на конкурсах, преподаватели пророчили ей большое будущее. Их дом стал местом притяжения для друзей. Мими, Ади, Сэми, Макс, Дэн — все тусовались у них по выходным. Анабель, смирившаяся с ситуацией, иногда приезжала и с удивлением наблюдала, как её сын, вечно мрачный и замкнутый, смеётся, глядя, как Вики красит нос Мими в синий во время какой-то дурацкой игры. — Ты знаешь, — сказала она однажды Вики, когда они мыли посуду вдвоём, — я боялась, что это пройдёт. Что вы наиграетесь и разойдётесь, а отношения будут испорчены навсегда. Но глядя на вас... вы правда созданы друг для друга. Вики обняла её: — Спасибо, мама. За всё. -------------------------------------------------------------------------------- Выпускной из университета они праздновали вместе. Официальная часть, шапки в воздухе, дипломы. А потом — вечеринка в загородном клубе, куда были приглашены все — и юристы, и дизайнеры, и друзья с других факультетов. Вики была в длинном золотистом платье, которое подчёркивало её фигуру и делало глаза ещё больше. Мальбонте — в идеально сидящем костюме, который стоил, наверное, половину стипендии, но оно того стоило. Они танцевали медляк под живую музыку, и весь зал смотрел на них. Но в этот взглядах не было осуждения. Было восхищение. — Помнишь, как мы боялись? — прошептала Вики, положив голову ему на грудь. — Помню. — Мальбонте поцеловал её в макушку. — И помню, как ты сказала тогда, пьяная, что я твой. — Я это серьёзно, даже пьяная. — Я знаю. Музыка сменилась на быструю, и к ним подлетела Мими с Максом: — Хватит ворковать! Пошли с нами, там шампанское рекой! Вики рассмеялась и потянула Мальбонте за собой. Он позволил увести себя, но перед этим задержал её на секунду, притянул к себе и поцеловал — долго, глубоко, при всех. Кто-то свистнул, кто-то зааплодировал. Кристина, стоявшая в углу с бокалом, закатила глаза, но промолчала — даже до неё дошло, что спорить с этим бесполезно. — Я люблю тебя, Вики, — сказал Мальбонте тихо, одними губами. — Я люблю тебя, Мальбонте, — ответила она. — Всегда любила. С тех самых пор, как ты пришёл за мной в ту ночь. — Я всегда буду приходить за тобой, — пообещал он. — Всегда. Вокруг гремела музыка, сверкали огни, и вся жизнь была впереди. Но главное, что было нужно им обоим, уже случилось. Они нашли друг друга. И больше никогда не потеряют. Пролог. Ожидание Четыре года. Четыре года они ждали. Вики установила это правило сама, в самом начале их отношений, когда они ещё только учились быть парой под одной крышей. — Ничего не будет, пока я не закончу университет, — сказала она тогда, глядя ему прямо в глаза. — Я хочу сначала стать собой. Хочу быть уверена, что это не просто страсть, не просто бунт против мамы и всего мира. Хочу знать, что мы — это всерьёз. Мальбонте помнил тот разговор. Как сжались челюсти, как взметнулось желание спорить, доказывать, уговаривать. Но он посмотрел в её глаза — серьёзные, твёрдые, взрослые не по годам — и понял: это не каприз. Это условие, без которого она не сможет быть с ним спокойно. — Хорошо, — сказал он тогда. — Я подожду. И ждал. Четыре года. Четыре года совместных ночей под одной крышей, когда она засыпала у него на плече, а он, обливаясь холодным потом, уходил в душ посреди ночи. Четыре года поцелуев, которые обрывались на самом краю, потому что она мягко, но твёрдо отстранялась и шептала: "Не сейчас. Мы договорились". Четыре года её тела в тонких майках, её запаха на подушках, её смеха, от которого сносило крышу, и постоянного, выматывающего "нельзя". Было трудно. Иногда невыносимо. Но он держался. Потому что знал: когда она скажет "да", это будет стоить каждой бессонной ночи. -------------------------------------------------------------------------------- Июнь. Изнуряющая жара. И последний экзамен Вики по истории искусств. Мальбонте ждал её у выхода из корпуса, прислонившись к машине и прокручивая в голове бесконечные сценарии. Сдаст? Провалит? Будет рыдать от счастья или от горя? Он ненавидел эти минуты ожидания — они выматывали хуже любой тренировки. Двери распахнулись. Вики вылетела на крыльцо — растрёпанная, раскрасневшаяся, с дипломом в одной руке и зачёткой в другой. Увидела его, замерла на секунду, а потом рванула так, что каблуки застучали по асфальту. — Сдала! — закричала она ещё на бегу. — Мальбонте, я сдала! Всё! Университет позади! Она влетела в его объятия так, что он покачнулся. Он подхватил её, закружил, чувствуя, как колотится её сердце где-то рядом с его собственным. — Я знал, что сдашь, — прошептал он, вдыхая запах её волос. — Ты у меня умница. Она отстранилась, заглянула в глаза. В её зрачках плясали бесенята. — Ты помнишь? — спросила она тихо, но в этом голосе звенело что-то новое, что-то, от чего у Мальбонте перехватило дыхание. — Наш уговор? Он замер. — Вики... — Я закончила университет, Мальбонте, — она провела пальцем по его груди, едва касаясь, но этот жест обжёг, как огнём. — Сегодня. Прямо сейчас. Я хочу домой. Он сглотнул. — Ты уверена? Вместо ответа она привстала на цыпочки и поцеловала его. Не так, как целовала обычно — нежно, осторожно, с оглядкой. По-другому. Глубоко, требовательно, отдаваясь вся, без остатка, забыв, что они стоят посреди улицы, что мимо идут люди, что кто-то может увидеть. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. — Едем, — выдохнул Мальбонте, открывая дверь машины. -------------------------------------------------------------------------------- В машине стояла тишина, но эта тишина звенела. Вики сидела на пассажирском сиденье, сжав руки в замок, и смотрела в окно. Сердце колотилось где-то в горле. Она чувствовала его взгляд — тяжёлый, горячий, обещающий. — Не смотри так, — попросила она, не оборачиваясь. — Я волнуюсь. — Я всегда на тебя так смотрю, — голос Мальбонте был низким, хрипловатым. — Просто раньше ты делала вид, что не замечаешь. — Я замечала. — Знаю. Он протянул руку и накрыл её ладонь своей. Пальцы переплелись. Вики перевела дыхание — от этого простого жеста по телу разлилось тепло. — Ты не передумала? — спросил он, не глядя на неё, вцепившись взглядом в дорогу. — Если хочешь подождать ещё... — Я четыре года ждала, Мальбонте, — перебила Вики тихо. — Я больше не хочу ждать. Я хочу тебя. Всего. Без оглядки. Без "нельзя". Он сжал руль так, что костяшки побелели. — Ты даже не представляешь, что со мной сделают эти слова, когда мы окажемся дома. — Представляю, — улыбнулась Вики, и в этой улыбке было что-то дьявольское, чего он в ней никогда не видел. — Я на это и рассчитываю. -------------------------------------------------------------------------------- Дом встретил их прохладой и полумраком. Анабель уехала в командировку на две недели — идеальное совпадение, хотя Вики подозревала, что Мальбонте что-то знал и подстроил. Они вошли в прихожую. Щёлкнул замок. И тишина. Вики стояла, прислонившись спиной к двери, и смотрела на него. Мальбонте — напротив, в полуметре, не решаясь подойти. — Ты дрожишь, — заметил он. — Я не дрожу, — соврала Вики, хотя действительно дрожала — мелко, противно, как осиновый лист. — Боишься? — Волнуюсь, — поправила она. — Это разные вещи. Мальбонте сделал шаг вперёд. Ещё один. Теперь между ними не было расстояния — только тонкая грань воздуха, которая, казалось, вибрировала от напряжения. — Скажи "стоп", и я остановлюсь, — сказал он, глядя в её глаза. — Скажи сейчас. Потом будет поздно. Вики подняла руку и коснулась его лица. Провела пальцами по щеке, по линии челюсти, остановилась на губах. — Я четыре года ждала, когда ты перестанешь быть моим братом и станешь просто моим, — прошептала она. — Я не скажу "стоп". Никогда. Он поцеловал её. Но не так, как в машине. Не так, как на вечеринках, украдкой. Это был поцелуй собственника, человека, который наконец получил то, что принадлежит ему по праву. Глубокий, жадный, сметающий все барьеры. Вики застонала, вцепившись в его плечи. Он подхватил её на руки, даже не отрываясь от губ, и понёс в спальню. В свою спальню. Не в её детскую комнату с эскизами на стенах. В свою — взрослую, тёмную, пахнущую им. -------------------------------------------------------------------------------- Он опустил её на кровать — на свои простыни, на свои подушки — и навис сверху, разглядывая в полумраке. — Красивая, — выдохнул он. — Самая красивая. Вики улыбнулась, потянулась к нему, расстёгивая пуговицы его рубашки. Пальцы не слушались, дрожали. — Помоги, — попросила она жалобно. Мальбонте усмехнулся, стянул рубашку через голову одним движением. Вики замерла, разглядывая его торс — идеальные мышцы, играющие под кожей при каждом движении, дорожка волос, уходящая вниз, шрамы на рёбрах (тренировки, соревнования, адреналин). Он был совершенен. И он был её. — Теперь ты, — сказал он хрипло, глядя на её платье. Вики села, потянула молнию на спине. Ткань соскользнула, открывая кружево белья. Она не была вульгарной — она была нежной, тонкой, словно созданной для того, чтобы её снимали медленно, смакуя каждый миг. Мальбонте замер, разглядывая её. В его глазах плескалось такое обжигающее пламя, что Вики стало жарко. — Четыре года, — прошептал он, проводя пальцем по ключице, спускаясь ниже, очерчивая край кружева. — Четыре года я представлял, какая ты. И ты всё равно оказалась лучше любой фантазии. — Не томи, — выдохнула Вики, притягивая его к себе. Он целовал её всю. Долго, неспешно, изучая каждый сантиметр тела, которое было под запретом четыре года. Шея — там, где бьётся пульс. Ключицы — такие хрупкие, что дух захватывает. Грудь — сквозь кружево, заставляя Вики выгибаться и стонать. Живот — от чего мышцы сокращались в предвкушении. — Мальбонте... — выдохнула она, когда его губы коснулись того места, где бельё уже не скрывало, а только дразнило. — Пожалуйста... — Что — пожалуйста? — он поднял на неё глаза, и в них плясали черти. — Скажи, чего ты хочешь. — Тебя, — выдохнула она, глядя прямо в глаза. — Я хочу тебя. Сейчас. Весь. -----------‐-------------------------------------------------------------------- Он медлил. Даже сейчас, когда она лежала перед ним, полностью открытая, полностью его, он медлил, боясь сделать больно, боясь разрушить магию момента. — Ты ведь... — начал он осторожно. — Нет, — перебила Вики, понимая без слов. — Не было никого. Мальбонте замер. Эта мысль почему-то не приходила ему в голову. Он знал, что в школе у неё никого не было, но в университете... Она была слишком красивой, чтобы остаться незамеченной. — Почему? — вырвалось у него. Вики улыбнулась — мягко, грустно, нежно: — Потому что я всегда ждала тебя. Даже когда ненавидела. Даже когда думала, что это безнадёжно. Я просто не могла с другим. Ты занял всё место внутри. Мальбонте закрыл глаза на секунду, переваривая. А когда открыл — в них стояла такая нежность, от которой у Вики защипало глаза. — Я люблю тебя, — сказал он просто. — Так, как никого и никогда. И сделаю всё, чтобы этот момент был для тебя самым лучшим. Он был нежным. Невероятно нежным. Каждое касание — как молитва. Каждый поцелуй — как обещание. Он спрашивал взглядом, можно ли ещё, не больно ли, хорошо ли. И Вики отвечала — вздохами, стонами, дрожью. Когда граница была пройдена, она вскрикнула — скорее от неожиданности, чем от боли. Он замер, давая привыкнуть, целуя мокрые дорожки на её висках. — Тише, маленькая, — шептал он. — Я здесь. Я с тобой. А потом боль ушла, осталось только жгучее, сладкое напряжение, которое росло с каждым его движением. Вики вцепилась в его плечи, выгибаясь навстречу, теряя связь с реальностью. — Мальбонте... — выдохнула она, когда волна накрыла с головой. — Я... я... — Я знаю, — выдохнул он, чувствуя, как сжимается вокруг него, и позволяя себе наконец отпустить контроль. — Я тоже... ------------------------‐-------------------------------------------‐----------- Они лежали в обнимку, мокрые, обессиленные, счастливые. Вики уткнулась носом в его плечо, водила пальцем по груди, чертила узоры. — Я не верила, что это будет настолько... — она замолчала, подбирая слово. — Настолько? — подсказал Мальбонте, поглаживая её по спине. — Настолько правильно. Будто мы всегда должны были быть так. Будто все эти годы мы только и делали, что готовились к этому моменту. Мальбонте приподнялся на локте, заглянул в её глаза: — Ты жалеешь? — О чём? — удивилась Вики. — Что ждала так долго. Что не сделала этого раньше, с кем-то другим. Что вообще связалась со мной. Вики села, натянув простыню на грудь, и посмотрела на него серьёзно: — Слушай меня внимательно. Я ни о чём не жалею. Ни о дне, ни о часе, ни о минуте. Ты — лучшее, что было в моей жизни. И если бы мне сказали, что я должна пройти через всю ту боль, через все те годы одиночества и непонимания, чтобы оказаться здесь, с тобой, в эту секунду, — я бы прошла их снова. Не задумываясь. Мальбонте молчал. Потом притянул её к себе, уткнулся лицом в волосы. — Ты невозможная, — прошептал он. — Моя. Совсем моя теперь. — Всегда была твоей, — ответила Вики. — Просто ты наконец перестал притворяться, что я тебе чужая. Он усмехнулся, поцеловал её в висок: — Больше никогда. За окном давно стемнело. В комнате было тихо, только их дыхание нарушало тишину. Им не нужно было слов — они просто лежали, чувствуя друг друга, наслаждаясь тем, что наконец можно не прятаться, не ждать, не откладывать. — Знаешь, о чём я думаю? — прошептала Вики сквозь дрёму. — О чём? — Что завтра у нас будет завтрак. Самый обычный завтрак. Но мы будем знать, что мы — настоящие. Что мы наконец вместе. И это... это лучше всякой сказки. Мальбонте прижал её крепче: — Завтрак будет. И обед. И ужин. И ещё тысячи дней и ночей. Обещаю. Вики улыбнулась, закрывая глаза. Засыпая в его объятиях, она думала о том, как странно устроена жизнь. Её когда-то ненавидел тот, кто стал её главной любовью. Её унижали те, кто сейчас ей завидует. А она просто хотела быть счастливой. И наконец-то стала. — Я для тебя могу быть каким угодно, — серьёзно сказал он. — Злым, нежным, сумасшедшим. Каким скажешь. — Оставайся просто собой, — попросила Вики. — Я тебя любым люблю. Он улыбнулся — редко, но сейчас эта улыбка озарила всё его лицо, делая почти мальчишеским. — А знаешь, — сказал он, притягивая её ближе, — я, кажется, только сейчас понял, что такое настоящее счастье. — И что же это? — Это проснуться и увидеть тебя. Знать, что ты никуда не денешься. Что ты моя. Вики обвила его руками, прижимаясь всем телом: — Твоя. Навсегда. За окном начинался новый день. Самый обычный день, каких будут тысячи. Но этот был первым днём их настоящей, открытой, полной жизни. Без запретов, без страха, без "нельзя". Впереди было лето, любовь и целая вечность. Солнце ворвалось в комнату без спроса — наглое, яркое, летнее. Вики зажмурилась, пытаясь спрятаться от света, и тут же почувствовала знакомое тепло — тяжёлую руку на своей талии, горячее дыхание на затылке, твёрдые мышцы, прижатые к её спине. Мальбонте спал, и во сне его хватка не ослабевала — он прижимал её к себе так, словно боялся, что она исчезнет. Она улыбнулась, не открывая глаз. Вчерашняя ночь всплывала в памяти отрывками — жадные поцелуи, его руки, его шёпот, момент, когда мир взорвался миллионом искр. Тело приятно ныло, напоминая о каждом прожитом мгновении. — Ты не спишь, — хриплый голос Мальбонте раздался прямо у уха. — Я чувствую. — Откуда? — шепнула Вики. — Ты иначе дышишь, когда спишь. Тише. А сейчас — как будто бежала куда-то. Она рассмеялась тихо, поворачиваясь к нему лицом. И замерла. Мальбонте смотрел на неё так, что у неё перехватило дыхание. В его глазах не было той привычной маски — ни холода, ни насмешки, ни контроля. Только обнажённое, неприкрытое чувство. Жадное, собственническое, но такое нежное, что сердце сжималось. — Доброе утро, — выдохнула она. Он вместо ответа потянулся и поцеловал её. Медленно, смакуя, изучая заново. Его рука скользнула по её спине, прижимая ближе, и Вики почувствовала, как напряглось его тело. Он оторвался от её губ, заглянул в глаза: — Как ты? Не больно? — Немного, — призналась Вики. — Но приятно. Уголок его губ дёрнулся в усмешке: — Приятно? — Очень. Но я бы хотела в душ. И завтрак. Не обязательно в таком порядке. Мальбонте засмеялся — тихо, хрипло, так, что у неё мурашки побежали: — Завтрак будет. Но сначала... Он потянулся к ней снова, но Вики ловко вывернулась, соскочила с кровати и, схватив первую попавшуюся вещь — оказалось, его футболку, — натянула через голову. — Душ! — объявила она, пятится к двери. — Ты обещал! — Я ничего не обещал! — крикнул он вдогонку, но в голосе слышалась улыбка. Вики стояла под горячими струями, закрыв глаза, и позволяла воде смывать остатки сна и усталости. Тело гудело, мышцы приятно ныли, и она впервые в жизни чувствовала себя... живой. Полностью. Без остатка. Она не слышала, как открылась дверь. Не слышала шагов. Только когда прохладный воздух коснулся спины, а руки обхватили её за талию, она вздрогнула и распахнула глаза. — Мальбонте! Он стоял сзади, абсолютно голый, мокрый — видимо, вошёл сразу под душ, не дожидаясь приглашения. Вода стекала по его волосам, по плечам, по груди, теряясь где-то внизу. Глаза горели тем самым огнём, от которого у неё подкашивались колени. — Ты сказала, что хочешь в душ, — невозмутимо ответил он, прижимаясь к ней всем телом. — Я решил составить компанию. — Я... — Вики сглотнула, чувствуя, как его возбуждение упирается ей в поясницу. — Я думала, ты подождёшь. — Я четыре года ждал, — его губы коснулись её плеча, шеи, мочки уха. — Хватит. Он развернул её к себе, прижал к прохладной плитке, и вода хлестала их обоих, стекая по сплетённым телам. Вики задохнулась от ощущений — горячая вода, его горячая кожа, его руки, его губы. Он целовал её жадно, собственнически, и она отвечала тем же, забыв обо всём на свете. Когда он вошёл в неё, она вскрикнула — не от боли, от полноты ощущений. Слишком много, слишком остро, слишком хорошо. — Тише, — выдохнул он ей в губы. — Тсс... Но сам двигался так, что тихо быть не могло. Вики чувствовала, что он сдерживается. Каждое движение было выверенным, контролируемым, будто он боялся сделать ей больно, напугать, сломать. Она провела руками по его мокрой спине, впилась ногтями в плечи и прошептала прямо в губы: — Не сдерживайся. Он замер. — Что? — Я сказала, — она посмотрела в его глаза, и в её взгляде плескалось то же пламя, что и в его, — не сдерживайся. Я хочу чувствовать тебя. Весь. Без контроля. Пожалуйста. Мальбонте смотрел на неё несколько секунд, словно проверяя, правда ли она это говорит. А потом что-то в его лице изменилось. Маска упала окончательно. Остался только голод. — Ты сама напросилась, — выдохнул он. И перестал сдерживаться. Это было уже не нежное утро. Это была стихия. Мальбонте двигался жёстко, глубоко, теряя всякий контроль. Вода хлестала по спинам, смешиваясь с их криками. Он прижимал её к стене так, что плитка холодила разгорячённую кожу, и брал — жадно, собственнически, как человек, который наконец дорвался до того, чего хотел всю жизнь. Вики кричала. Она не могла сдерживаться — каждое движение отзывалось внутри взрывом, каждое касание посылало импульсы в самую глубину. Первый оргазм накрыл её быстро — через несколько минут, вырвав хриплый стон, от которого Мальбонте зарычал. Но он не остановился. — Ещё, — прохрипел он ей в ухо. — Я хочу ещё. Вики не успела ответить — он перехватил её инициативу, задавая новый ритм, ещё глубже, ещё отчаяннее. Второй раз случился почти сразу — волна накатила, не дав перевести дыхание. Вики выгнулась, вцепившись в его плечи, и закричала так, что, наверное, было слышно во всём доме. Но ей было плевать. Мальбонте всё не останавливался. Вики потеряла счёт времени. Она кончала трижды. Может, четыре. В какой-то момент перестала считать, потому что тело превратилось в один сплошной нерв, и каждое движение Мальбонте отзывалось дрожью во всём теле. Он же... не останавливался. Она чувствовала, как напряжены его мышцы, как ходуном ходит грудь, как он сжимает зубы, пытаясь сдержаться. Но он не кончал. — Мальбонте... — выдохнула она, когда очередная волна отступила, оставив её дрожащей и обессиленной. — Ты... почему? — Не могу, — выдохнул он хрипло. — Слишком долго ждал. Слишком сильно хочу. — Я здесь, — она обвила его ногами, притягивая ближе. — Я никуда не денусь. Не надо терпеть. Он зарылся лицом в её мокрые волосы, замер на секунду, а потом выдохнул: — Держись. И отпустил себя. Это было... Вики даже не могла подобрать слово. Он кончал долго, мучительно долго, с глухим рыком, в котором смешалось всё — четыре года воздержания, четыре года любви, четыре года ненависти к самому себе. Его тело била дрожь, руки сжимали её так, что останутся синяки, но ей было всё равно. Она обнимала его, гладила по спине, шептала что-то бессвязное, пока он приходил в себя. Они долго стояли под водой, не в силах пошевелиться. Мальбонте уткнулся лицом в её плечо, тяжело дыша. Вики гладила его по мокрым волосам, чувствуя, как постепенно успокаивается его сердце. — Я никогда... — начал он хрипло и замолчал. — Что? — Никогда не терял контроль так сильно. Даже в первую ночь. Ты... ты делаешь со мной что-то. Вики улыбнулась, поцеловала его в висок: — Это называется "любовь". Кажется. Он поднял голову, посмотрел на неё — и вдруг улыбнулся. Открыто, по-мальчишески, с какой-то детской растерянностью: — Любовь, значит. — Ага. — Хорошая штука. — Лучшая. Он выключил воду, потянулся за полотенцем, закутал её в него, как ребёнка, и понёс обратно в спальню. — Завтрак? — напомнила Вики, когда он уложил её на кровать и накрыл одеялом. — Будет тебе завтрак, — пообещал Мальбонте, целуя её в нос. — Но сначала — поспи. Ты выглядишь так, будто марафон пробежала. — Между прочим, это ты меня гонял, — фыркнула Вики, но глаза уже слипались. — Я, — согласился он довольно. — И буду гонять ещё. Каждую ночь. Всю жизнь. Она уже засыпала, но услышала последние слова и улыбнулась во сне. Мальбонте постоял над ней несколько секунд, разглядывая её лицо, разметавшиеся по подушке мокрые волосы, беззащитное выражение спящего человека. И понял вдруг с абсолютной ясностью: Ради этого стоило ждать. Ради этого стоило пройти через все годы ненависти, боли, непонимания. Ради неё — стоило всего. Он лёг рядом, притянул её к себе, уткнулся носом в макушку и закрыл глаза. Впервые за долгие годы — абсолютно, наконец счастливый.