Часть 2

Новость об аварии разлетелась мгновенно. Учительница Мария Ивановна, едва придя в себя, обзвонила всех родителей — голос её дрожал, но она старалась говорить чётко: — Автобус попал в аварию. Дети живы, но некоторые в тяжёлом состоянии. Сейчас их везут в центральную городскую больницу. Прошу вас приехать как можно скорее. Паника накрыла город волной. Кто‑то бросал работу, кто‑то срывался с совещаний, кто‑то мчался через полгорода, нарушая все правила. Но когда родители добрались до больницы, их остановили у входа: — Посещение ограничено. Ждём завершения осмотров и операций. Вся информация будет на информационном стенде. Напряжение висело в воздухе, как перед грозой. Родители переглядывались, узнавали друг друга — кто‑то по фотографиям детей, кто‑то помнил ещё с начальной школы. — Давайте не будем здесь толпиться, — предложила мама Лили, Елена Сергеевна, женщина с твёрдым характером и добрым сердцем. — Поедем ко мне домой. Там будет удобнее ждать новостей. И Мария Ивановна сможет нам всё подробно рассказать. Все согласились. Машины потянулись за её автомобилем к уютному дому на окраине города. *** Гостиная семьи Лили быстро заполнилась людьми. Кто‑то принёс кофе и бутерброды, кто‑то достал из шкафа дополнительные стулья. Мария Ивановна села в центре, обхватив чашку дрожащими руками. — Я до сих пор не понимаю, как это произошло, — начала она. — Дорога была хорошая, водитель опытный… Видимо, у автобуса отказали тормоза на спуске. Он занесло, ударило о барьер, потом перевернуло… В комнате повисла тяжёлая тишина. — Кто пострадал сильнее всех? — хрипло спросил отец Максима, крепкий мужчина с сединой на висках. — Максим, к сожалению, в реанимации. Черепно‑мозговая травма. Но врачи сказали, что операция прошла успешно, он в стабильном состоянии. — Господи… — прошептала мама Алины, прижимая ладонь ко рту. — А остальные? — переспросила мама Артёма. — У большинства ушибы, ссадины, переломы. Лили и Артём, например, уже в палате, их осмотрели и оставили под наблюдением на сутки. Алина тоже с ними. Родители переглянулись. Кто‑то вздохнул с облегчением, кто‑то вытер слёзы. — Надо что‑то делать, — решительно сказала Елена Сергеевна. — Мы не можем просто сидеть и ждать. Давайте распределим обязанности. Кто‑то будет на связи с больницей, кто‑то — с прессой, если они пронюхают. Кто‑то может организовать доставку еды для тех, кто останется дежурить у больницы. — Я возьму на себя связь с больницей, — вызвался отец Максима. — У меня есть знакомый в администрации, он поможет оперативно получать информацию. — А я организую питание, — подхватила мама Алины. — Соберу команду, найдём кафе, которое согласится готовить горячие обеды. — Мы с мужем можем развозить всё это, — предложила мама одного из мальчиков. Мария Ивановна улыбнулась сквозь слёзы: — Спасибо вам. Я так боялась, что вы будете обвинять меня… — Что вы, Мария Ивановна, — перебила её Елена Сергеевна. — Вы сами были в автобусе. Вы делали всё, что могли. И сейчас мы все вместе. Это главное. *** Телефон зазвонил через два часа. Отец Максима взял трубку, выслушал, затем поднял глаза на всех: — Максим пришёл в себя. Врачи говорят, прогноз благоприятный. Комната взорвалась возгласами, объятиями, слезами радости. Кто‑то смеялся, кто‑то молился, кто‑то просто сидел и качал головой, не веря своему счастью. — Вот видите? — тихо сказала Елена Сергеевна. — Всё будет хорошо. Наши дети сильные. И мы тоже. Мария Ивановна посмотрела на этих людей — разных, порой незнакомых до сегодняшнего дня, но сейчас сплочённых общей бедой и общей надеждой. — Знаете, — прошептала она, — я всегда говорила, что ваш класс особенный. Теперь я вижу, что это касается не только детей… В этот момент в дверь позвонили. На пороге стояли Лили, Артём и Алина — бледные, перевязанные, но живые. — Мам… — Лили бросилась в объятия Елены Сергеевны. — Нас отпустили на пару часов, — объяснил Артём. — Сказали, что завтра можно вернуться в больницу к Максиму. Родители окружили их, обнимали, гладили по головам, не скрывая слёз. — Главное, что вы живы, — повторяла мама Алины. — И что вы вместе, — добавила Елена Сергеевна, обнимая сразу троих. Дети переглянулись. Они понимали: эта авария изменила что‑то в них. И в их семьях. Но, возможно, именно это сплочение сделает их ещё сильнее.