Part 7

***

Лера не планировала смотреть это интервью. Она вообще старалась не читать новости о себе — четыре года назад дала себе слово не заходить в комментарии, не гуглить своё имя, не реагировать на то, что пишут. Слишком больно. Слишком свежо. Слишком. Но вечером, вернувшись в номер после эфира, она завалилась на кровать и просто открыла ТикТок — хотела отвлечься, посмотреть смешные видео с котами, может что-то про фигурное катание, но без политики и драм. Алгоритм сработал безжалостно. Первое же видео в рекомендациях — Тарасова. Крупный план. Тот самый момент, где она говорит: «Она бы выиграла эту Олимпиаду с закрытыми глазами». Лера замерла с телефоном в руках. Палец застыл над экраном. Она хотела пролистнуть, сделать вид, что не видела, но что-то внутри — то самое, что заставило её вчера спуститься в тот коридор — удержало. Она нажала play. И следующие двадцать минут просто сидела, не в силах оторваться. Видео цепляло одно за другим. Нарезки. Комментарии. Реакции. Тысячи и тысячи людей, которые писали её имя. Которые помнили. Которые просили прощения. Которые ждали. «Если ты решишь вернуться — мы все будем ждать. Сколько угодно. Хоть завтра, хоть через год, хоть через десять лет». Лера смотрела на экран, и по щекам текли слёзы. Она даже не пыталась их вытирать. — Татьяна Анатольевна...— прошептала она в пустоту. В голове всплыли воспоминания. Ей было 14, она только начала прыгать четверные, и Тарасова сказала в каком-то интервью: «Эта девочка перепишет историю». Тогда Лера не придала значения. Мало ли что говорят великие тренеры. А теперь... Телефон пиликнул. Сообщение от мамы: «Доченька, ты видела? Тарасова о тебе говорила. Целых полчаса. Мы с папой плачем. Ты у нас такая... Мы тебя любим». Лера сжала телефон и уткнулась лицом в подушку. Плечи тряслись. Она не плакала так давно — может быть с того самого дня в Пекине. А сейчас прорвало. Сквозь слёзы она читала комментарии. Сотни, тысячи, десятки тысяч людей, которые писали одно и то же: «прости». Телефон выскользнул из ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на ковёр. Лера даже не заметила. Она сидела на кровати, обхватив себя руками, и её тело сотрясала крупная дрожь. Рыдания вырывались из груди — громкие, надрывные, такие, какие она не позволяла себе четыре года. С тех самых пор, как закрылась в раздевалке в Пекине и поклялась, что больше никогда не будет плакать из-за фигурного катания. Но это были не те слёзы. Не слёзы поражения. Не слёзы обиды. Не те, что душили её, когда она смотрела на золотую медаль в чужих руках. Это было что-то другое. Что-то, чему она не могла найти названия. Освобождение? Облегчение? Боль, которая наконец-то нашла выход? Она не знала. Она просто плакала — навзрыд, не стесняясь, не сдерживаясь, позволяя себе наконец-то чувствовать всё то, что копилось годами. Перед глазами мелькали картинки прошлого.

***

— Ты сделала невозможное, Лера! — кричала Этери в тот день, обнимая её после проката. — Пять квадов! Пять! Ты сумасшедшая! — голос Дудакова, восторженный, почти детский. — Мы тобой гордимся, доча, — мамины глаза, полные слёз, в зрительном зале. А потом — табло. Цифры. И тишина. — Второе место? — чей-то растерянный голос за спиной. — Как второе? Там же ошибка... — Не может быть... — Это нечестно! Она не помнила, как бежала по туннелю. Помнила только, что внутри что-то оборвалось. Навсегда.

***

А теперь — Тарасова. Миллионы людей. Слова, которых она ждала четыре года. «Она — легенда». «Серебро с золотым отливом». «Талант не пропьёшь». «Если ты решишь вернуться — мы все будем ждать». Лера зарыдала громче, уткнувшись лицом в подушку, чтобы никто в соседних номерах не слышал. Подушка мгновенно промокла насквозь. — Почему... почему сейчас? — всхлипывала она между рыданиями. — Почему не тогда? Где вы были тогда? Где? Она била кулаком по кровати в такт своим словам, и это не было злостью — это была боль. Четырёхлетняя боль, которая наконец-то нашла выход. — Мне было шестнадцать! — крикнула она в пустоту сорванным голосом. — Шестнадцать лет! Я была ребёнком! А вы... вы называли меня истеричкой! Вы писали, что я не умею проигрывать! Что я раскрученная пустышка! Что кроме прыжков во мне ничего нет! Она перевернулась на спину, глядя в потолок залитыми слезами глазами. Слёзы текли по вискам, затекали в уши, но она их не вытирала. — А теперь... теперь вы плачете. Теперь вы пишете "прости нас". Теперь Тарасова говорит, что я легенда. — Голос сорвался на хрип. — Но я уже ушла. Я ничего не могу вернуть. Ничего! Она замолчала, тяжело дыша. В номере было тихо, только где-то за стеной работал телевизор — кто-то смотрел повтор соревнований. Лера закрыла глаза рукой, пытаясь успокоиться. Но слёзы всё текли и текли, словно открылся какой-то внутренний шлюз, который она так старательно заколачивала четыре года. — Я не знаю, что мне делать, — прошептала она в темноту. — Я не знаю, как жить дальше. Я не знаю, кто я теперь. Телефон на полу зажужжал. Потом ещё раз. И ещё. Она нехотя свесилась с кровати, подобрала его и посмотрела на экран. ~~~ @ilia_quadgod_malinin: «Лера, ты видела интервью Тарасовой?» @ilia_quadgod_malinin: «Она сказала то, что я пытался сказать тебе вчера, но у меня не хватило слов. Ты — легенда. Настоящая. Живая. И я хочу, чтобы ты это знала» @ilia_quadgod_malinin: «Ты там как? Всё хорошо?» ~~~ Лера смотрела на экран сквозь слёзы, размазанные по щекам, и пальцы сами набирали ответ. Она не хотела, чтобы он знал. Не хотела, чтобы кто-то знал, что она сейчас разваливается на части в номере миланского отеля. Слишком больно. Слишком стыдно. Слишком. Поэтому она написала то, что написала бы любая нормальная девушка, которую застали врасплох в минуту слабости — беззаботную ложь. ~~~ @sokol_rocket: «Привет. Да всё хорошо. Смотрю фильм. Решила Гарри Поттера пересмотреть сотый раз» ~~~ Она отправила и замерла, глядя на экран. Сообщение выглядело таким обыденным, таким нормальным на фоне того, что творилось у неё внутри. Идеальная маска. ~~~ @ilia_quadgod_malinin: «Гарри Поттер? Серьёзно? А я думал, ты будешь пересматривать свои прокаты» @ilia_quadgod_malinin: «Какой фильм? Я тоже фанат. Даже думал поставить программу под музыку из Принца-полукровки, но тренеры сказали, что слишком мрачно» ~~~ Лера невольно улыбнулась сквозь слёзы. Он пытался поддержать разговор. Милый. ~~~ @sokol_rocket: «"Узник Азкабана". Лучшая часть. Там и экшн, и драма, и Люпин прекрасен» @sokol_rocket: «А ты бы лучше "Дары смерти" взял. Там эпично» @ilia_quadgod_malinin: «Спорим, ты плачешь на сцене с Патронусом?» ~~~ Лера замерла. Попал. Прямо в сердце. Да, она плакала. Только не на той сцене, на которой он думал. ~~~ @sokol_rocket: «Не твоё дело, Малинин)» @sokol_rocket: «А ты почему не спишь? Уже поздно. Завтра же тренировка» @ilia_quadgod_malinin: «Не могу уснуть. Мысли всякие... И потом, я хотел убедиться, что ты в порядке. После этого интервью... Тарасова жёстко сказала. Она сказала, что ты могла бы выиграть эту Олимпиаду с закрытыми глазами» ~~~ Лера сглотнула. Опять. ~~~ @sokol_rocket: «Тарасова — легенда. Она всегда умела сказать красиво. Но это прошлое, Илья. Четыре года прошло» @ilia_quadgod_malinin: «Прошлое, которое не отпускает? Я знаю это чувство. У меня теперь тоже такое будет — Милан-2026. Восьмое место. Буду вспоминать до конца жизни» @ilia_quadgod_malinin: «Но знаешь, что мне помогает? Что ты сказала вчера. Что боги падают и возвращаются. И если ты смогла выжить после всего... значит, и я смогу» ~~~ Лера смотрела на экран и чувствовала, как к горлу снова подступает ком. Он не знал. Он не знал, что она не выжила. Что она просто существовала все эти годы, притворяясь живой. Но сказать ему об этом? Разрушить его веру? Нет. Этого она сделать не могла. ~~~ @sokol_rocket: «Ты справишься. Ты сильный. У тебя всё впереди. А я... я просто комментирую теперь. И это нормально» @ilia_quadgod_malinin: «Нормально? Лера, ты сама в это веришь?» ~~~ Пауза. Долгая. Очень долгая. Лера смотрела на эти слова и не знала, что ответить. Потому что не верила. Ни капли. ~~~ @sokol_rocket: «Илья, иди спать. Правда. У тебя завтра тяжёлый день. А я досмотрю фильм и тоже лягу. Спокойной ночи» @ilia_quadgod_malinin: «Спокойной ночи, Лера. Сладких снов. И знай... ты не одна. Я рядом. Даже если мы в разных номерах» ~~~ Лера отложила телефон и уставилась в потолок. Слёзы снова потекли по щекам, но теперь к ним примешивалось что-то тёплое. Что-то, чего она не чувствовала четыре года. Надежда? Нет. Слишком громкое слово. Но maybe... maybe маленький лучик света. Она закрыла глаза и прошептала в темноту: — Спасибо, Илья. А потом провалилась в сон — тяжёлый, без сновидений, но впервые за долгое время — без кошмаров.

***

Утро в Милане началось с серого неба и мелкого противного дождя, который барабанил по окнам отеля, создавая ощущение, будто весь мир решил помыться заодно. Лера проснулась от стука в дверь. — Лер, ты жива? — голос Максима звучал приглушённо через дерево. — Мы через час выезжаем в студию. Ты с нами или как? Она села на кровати, запустила пятерню в спутанные волосы и посмотрела на телефон. 7:43 утра. Четыре часа сна. Лицо опухшее, глаза красные — классический портрет женщины, которая полночи проплакала, а потом притворялась, что смотрит Гарри Поттера. — Я в порядке! — крикнула она, удивляясь, насколько хрипло звучит голос. — Спущусь через полчаса! — Ну смотри! — Максим, судя по звуку шагов, удалился. Лера встала, доковыляла до зеркала и уставилась на своё отражение. — Красавица, — сказала она своему отражению. — Просто мисс Мира. Включила душ на максимум, влезла под обжигающие струи и стояла так минут десять, пытаясь смыть с себя следы вчерашнего вечера. Не столько с лица, сколько из головы. Но мысли не смывались. «Ты не одна. Я рядом». «Если ты решишь вернуться — мы все будем ждать». «11 рекордов за один прокат». Лера закрыла глаза и подставила лицо воде. Горячей, почти кипяток, чтобы не думать.

***

8:30, лобби отеля Максим уже сидел в кресле с чашкой кофе и листал телефон. Увидев Леру, он поднял бровь. — Ну и видок у тебя, Соколова. С кем это ты вчера Гарри Поттера смотрела до утра? — Сама с собой, — Лера плюхнулась в соседнее кресло и стащила у него из-под носа вторую чашку. — И это был «Узник Азкабана», если тебе так интересно. — Ага, конечно, — Максим хмыкнул, но допытываться не стал. — Ладно, давай по делу. Сегодня эфир по показательным. Нам дали список участников, надо пройтись по основным номерам. Там Малинин заявлен, кстати. Будет кататься под что-то новое. Лера замерла с чашкой у губ. — Малинин? Он же вроде должен был улететь сразу после соревнований. — Видимо, передумал, — пожал плечами Максим. — Или федерация попросила остаться. Американцы любят светиться на показательных. Тем более после такого провала ему надо показать, что он жив и катается. — Жив и катается, — повторила Лера задумчиво. — Ты как, справишься? — Максим внимательно посмотрел на неё. — Я могу взять комментирование его проката на себя, если тебе тяжело. — Нет, — ответила Лера слишком быстро. — То есть... я справлюсь. Это работа. Максим кивнул, но в глазах мелькнуло что-то понимающее. — Ладно. Тогда через час в машине.

***

11:00, олимпийский медиа-центр Лера сидела за пультом и просматривала пресс-релизы. Рядом Максим что-то обсуждал с режиссёром. До эфира оставалось два часа. Телефон завибрировал. ~~~ @ilia_quadgod_malinin: «Доброе утро! Как спалось? Досмотрела Гарри Поттера?» ~~~ Лера невольно улыбнулась, но тут же спохватилась и спрятала улыбку за профессиональным выражением лица. ~~~ @sokol_rocket: «Доброе. Да, досмотрела. Сириус Блэк всё так же крут, как и в прошлые 99 раз. А ты почему не на тренировке?» @ilia_quadgod_malinin: «Был. Уже откатал. Сейчас отдыхаю. Кстати, я решил остаться на показательные. Хочу кое-что попробовать» @sokol_rocket: «Знаю. Ты в списке. Буду комментировать» ~~~ Пауза. ~~~ @ilia_quadgod_malinin: «О, серьёзно? Ну тогда придётся постараться, чтобы ты не ругалась в эфире))» @sokol_rocket: «Я никогда не ругаюсь в эфире. Я профессионально указываю на недостатки» @ilia_quadgod_malinin: «То есть будешь указывать на мои недостатки? Перед всем миром?» @sokol_rocket: «Если будут — да)))» @ilia_quadgod_malinin: «Жестоко. Ладно, тогда я постараюсь, чтобы недостатков не было. Ради тебя» ~~~ Лера замерла. Потом быстро набрала ответ, стараясь не придавать значения последней фразе. @sokol_rocket: «Ради себя старайся. Удачи на тренировке» @ilia_quadgod_malinin: «Спасибо. Увидимся вечером)» ~~~ Она отложила телефон и уставилась в монитор, пытаясь унять странное сердцебиение. — Всё в порядке? — Максим возник рядом неожиданно. — А? Да. Всё нормально. — Угу, — он скептически посмотрел на неё. — А почему ты краснеешь? — Я не краснею. Это свет такой. — Свет, ага, — Максим усмехнулся и отошёл, оставив Леру наедине с её мыслями.

***

19:00, показательные выступления Зал был полон. Показательные — это всегда праздник, здесь нет напряжения соревнований, только красота, музыка и эмоции. Люди приходят получать удовольствие. Лера сидела в комментаторской кабине, готовая к эфиру. Рядом Максим листал программу. — Так, следующий номер... Малинин, Илья, США. Музыка — Fear, группа NF. — Максим поднял бровь. — Серьёзный выбор. Неожиданно после такого провала. Лера посмотрела на лёд, где в полумраке появилась фигура. Илья был неузнаваем — никакой привычной блёсткой мишуры, никаких костюмов с пайетками. Широкие серо-чёрные джинсы в разводах, будто после тяжёлой работы, и тёмно-серая худи, скрывающая фигуру. Он выглядел как обычный парень с улицы, случайно оказавшийся на льду. — Необычный образ, — тихо сказала Лера в микрофон, когда зажглась красная лампочка. — Илья Малинин сегодня предстаёт перед нами совсем другим. Без привычного образа «бога квадов», без костюмов и пафоса. Просто человек. С джинсами с разводами и худи, в которых, наверное, ходят миллионы подростков по всему миру. Музыка ворвалась в динамики арены — мрачная, давящая, с первых нот заставляющая сердце сжиматься. Hello, darkness, my old friend Knocking at my door again Илья начал двигаться. Медленно, тяжело, будто каждое движение давалось ему через силу. Дорожка шагов — не парадная, не чемпионская, а какая-то надломленная, будто он идёт по краю пропасти. — Это не просто показательный номер, — продолжила Лера, и в её голосе появилась та самая дрожь, которую она не могла контролировать. — Это исповедь. Посмотрите на его движения — в них нет привычной лёгкости. В них боль. Made a promise to myself I wouldn't let the fear back in But then I did though Первый прыжок. Четверной тулуп — чисто, легко, но с каким-то особенным приземлением, будто он не радуется, а просто констатирует факт. Лера видела, как после приземления Илья на секунду замер, глядя в одну точку, прежде чем продолжить. — Четверной тулуп, — голос Максима звучал напряжённо. — Сделан. Но посмотрите на его лицо... Он не улыбается. Он вообще не выглядит счастливым. Told the world that I was sick of running Then went back to running, what a joke Второй прыжок — четверной сальхов. И снова чисто, но в движении чувствовалась какая-то обречённость. Будто он прыгает не потому, что хочет показать мастерство, а потому что иначе не может. Лера молчала, вцепившись в пульт. Она узнавала эти движения. Эту боль. Эту борьбу с темнотой, которая происходит внутри, когда никто не видит. — Он катает свой провал, — прошептала она, забыв, что говорит в эфир. — Он катает свой страх. Своё восьмое место. Всё, что он пережил. Is this what You wanted? On the verge, on the edge Is this what You wanted? Petrified, scared to death Илья разогнался и сделал коронное сальто — то самое, которое всегда вызывало улыбки и аплодисменты. Но сегодня в этом сальто не было цирковой лёгкости. Оно было отчаянным, как прыжок в пропасть. Зал ахнул, а потом взорвался овациями. Но Илья не слышал. Он продолжал кататься, будто в трансе, будто музыка управляла им, а не он музыкой. Hanging on by a thread Empty heart, nothing left Breaking down, spiraling Лера почувствовала, как по щеке скатывается слеза. Она быстро смахнула её, надеясь, что камеры не заметят. Но Максим заметил. Он положил руку ей на плечо — короткое, ободряющее движение. — Это не просто прокат, — сказала Лера, справившись с голосом. — Это крик души. Это то, что чувствует человек, когда весь мир рушится. Илья Малинин только что показал нам не чемпиона, а человека. Уставшего, разбитого, но продолжающего бороться. Финал. Музыка стихла, и Илья замер в центре льда, тяжело дыша. Он стоял, опустив голову, и не поднимал глаз на аплодирующий зал. А потом поднял. И посмотрел прямо в комментаторскую кабину. Прямо на Леру. На секунду их взгляды встретились через стекло, через сотни метров, через весь этот шумный зал. И в этом взгляде было столько всего, что Лера забыла, как дышать. — Илья Малинин, — сказала она в микрофон, и голос её дрогнул, — только что подарил нам не просто показательное выступление. Он подарил нам себя. Настоящего. Без масок, без прикрас. И знаете что? Это было прекрасно. Зал ревел. На лёд летели цветы и мягкие игрушки. А Илья всё стоял и смотрел наверх, туда, где в стеклянной кабине сидела девушка, которая понимала его лучше всех. Лера улыбнулась — сквозь слёзы, сквозь всё — и одними губами прошептала в темноту кабины: — Ты справишься. Он не мог слышать. Но, кажется, понял. Потому что впервые за весь вечер на его лице появилась улыбка. Слабая, усталая, но настоящая.