Глава 2

— Ну и что же ты выберешь, юный Гарри? — задумчиво сказал Хагрид, почесав кустистую бороду. — Каменный кекс? Гарри засомневался. — Боюсь, мои зубы для такого недостаточно большие, — вежливо ответил он. — Хм, пожалуй, — согласился Хагрид, когда Гарри показал ему свои маленькие белые зубы. — Тогда, может, ириска тоже не подойдёт? — Я не особо голоден, Хагрид, — успокоил его Гарри. — Может, мы просто пойдём посмотрим на каких-нибудь интересных животных? Хагрид скорчил гримасу. — Я вроде как пообещал твоему папе, что мы больше так делать не будем, — признался он с неловкостью. — Он сказал, что та царапина от лечурки в прошлый раз была уже перебором. — Да это же пустяк! — горячо возразил Гарри. — Папа обращается со мной как с младенцем. — Ну… — Хагрид поддел крышку старой жестяной банки и вытащил липкую ириску. — Таковы уж папы, я думаю. Вот мой старый отец — я был ростом почти с него, когда был немногим старше тебя, а он всё равно вытирал мне подбородок и заставлял повязывать на шею полотенце, когда я ел суп. — Хагрид задумчиво пососал конфету. — Ну ладно, не полотенце — скатерть, если уж на то пошло. И знаешь что? Гарри покачал головой. — Он дул на мой суп. Представляешь? Чтобы я не обжёгся, — Хагрид шмыгнул носом и потёр его. — Хороший он был отец. — Наверное, и мой тоже ничего, — неохотно признал Гарри. — По крайней мере, он не дует на мой суп. Тихий звук привлёк его внимание, и он уставился на коробку, стоявшую на огромном камне у очага. — А это что? Хагрид небрежно глянул туда — и тут же вздрогнул, резко поднимаясь на ноги и нависая над Гарри. — Нечего тебе об этом беспокоиться! — громко сказал он, наклоняясь и потянувшись к коробке. Но маленькие ноги Гарри оказались проворнее. Он уже склонился над коробкой, заглядывая под потрёпанный синий лоскут одеяла, которым она была выстлана. — Это птичка! — воскликнул Гарри. — Совсем крошечная! Ой, какая она пушистая! — Э-э… да, ну, отойди-ка, парень, — неловко сказал Хагрид. — Лучше её не трогать. Гарри бросил последний взгляд на птенца и отступил. — Она опасная? — прошептал он, сияя от восторга. — Магическая птица? У неё есть большие зубы? — Что? — рассеянно переспросил Хагрид. — У птиц нет зубов, Гарри. Это просто совёнок. — Тогда почему мне нельзя на него смотреть? — Гарри рискнул сделать шаг обратно к коробке. — Совята ведь не опасные. — Он быстро глянул на Хагрида. — Да? Хагрид выглядел так, словно очень хотел сказать «да». — Нет, — признал он наконец, снова усаживаясь за стол и вытаскивая огромный пятнистый платок, чтобы вытереть лоб. — Дело не в этом. — Он тяжело вздохнул. — Понимаешь, он совсем крошечный. Я нашёл его после вчерашней бури, и он потерял маму… — И? — нетерпеливо спросил Гарри. Хагрид протянул огромную руку и мягко похлопал его по узкому плечу. У Гарри слегка подогнулись ноги, и он ухватился за гигантское колено. — И, скорее всего, он умрёт, Гарри. Вот и всё. Я не хотел тебя расстраивать. Гарри нахмурился. — Умрёт? — переспросил он. — Но почему? Ты разве не можешь за ним присмотреть? — Он слишком маленький, Гарри, — мягко сказал Хагрид. — Такие крохи без мамы долго не живут. — Я тоже был маленьким, когда моя мама умерла! — возмутился Гарри. — И я справился. — Он нахмурился ещё сильнее. — Ну ладно, сначала было не очень, пока папа не появился… но я же не умер. — Но птицы — это другое… — беспомощно начал Хагрид. — Не понимаю почему, — упрямо сказал Гарри. — Ему просто нужны еда, тепло и всё такое, да? — Он не будет брать еду у меня, — возразил Хагрид. — Мои руки слишком большие… — он осёкся. Лицо Гарри просияло. — А мои — нет! — радостно сказал он. — Смотри! — Он поднял свои довольно грязные ладошки. — Я смогу его покормить. — Гарри, — вздохнул Хагрид. — Я просто не хочу, чтобы тебе было больно, если бедняжка умрёт. — Он не умрёт, — твёрдо сказал Гарри. Хагрид наклонился и внимательно посмотрел в упрямое маленькое лицо. — Гарри, — повторил он мягче. — Он может умереть. Ты должен это понимать и сказать мне, что понимаешь. Иначе я не позволю тебе за ним ухаживать — даже если ты вот так надуешь губы. Гарри ещё немного подержал обиженное выражение лица, потом сдался. — Ладно, Хагрид, — сказал он. — Наверное, он и правда может умереть. Но я буду заботиться о нём как можно лучше, чтобы этого не случилось. Он поднял взгляд, моргая, чтобы сдержать слёзы. — Пожалуйста, дай мне попробовать. Хагрид ещё мгновение разглядывал его, потом шумно вздохнул — так, что у Гарри взъерошились волосы. — Ладно, — сдался он. — Можешь попробовать. — Ура! — воскликнул Гарри. — Хотя что твой папа скажет мне по этому поводу — это уже другой вопрос, — проворчал Хагрид, поднимаясь и начиная собирать по комнате разные вещи с лавок и полок. Гарри его уже не слушал. Он снова был у коробки, заглядывая под синие складки на жалкого пушистого совёнка, сжавшегося в центре. — Всё будет хорошо, маленькая сова, — прошептал он. — Я буду о тебе заботиться. Хагрид принёс к столу миску и ложку, потом осторожно поднял коробку и поставил её рядом. — А что едят птенцы? — с любопытством спросил Гарри, забираясь на огромный стул и вставая на него, чтобы снова заглянуть внутрь. — Лучше садись сюда, Гарри, — сказал Хагрид, легко поднимая его и усаживая прямо на стол. Гарри скрестил ноги и устроился поудобнее, пока Хагрид подвинул коробку ближе. — Тут у меня смесь, как раз тёплая для такого малыша. И я нашёл самую маленькую ложку. Он поднял её — в его пальцах она и правда выглядела крошечной, но в руке Гарри была размером почти с десертную. Гарри посмотрел на ложку, потом на совёнка. Затем перевернул ложку и окунул в миску её ручку. Расширенный конец удержал крошечную каплю кашицы, и Гарри широко улыбнулся Хагриду. Хагрид улыбнулся в ответ и покачал головой. — Ты и правда умный мальчик, — восхищённо сказал он. — Может, у нас и правда есть шанс. * * * Снейп пробирался по тропинке к хижине Хагрида в сумерках; каблуки его сапог чётко отбивали шаги по истёртым каменным плитам, отмечавшим путь. Он ещё не успел подняться по ступеням, как входная дверь распахнулась, и наружу буквально вывалился Хагрид, выставив руки в умиротворяющем жесте. — Только не подумайте, что это моя вина, — начал он примирительным тоном, и у Снейпа мгновенно сжалось в груди. — Что — не твоя вина? — подозрительно спросил он. — Гарри? Что ты с ним сделал? — С Гарри всё в порядке, — поспешно заверил Хагрид, отступая обратно в хижину, когда Снейп протиснулся внутрь. — Он, вообще-то, счастлив как никогда. — Смотри, папа! — радостно воскликнул Гарри. Он сидел, скрестив ноги, на огромном старом столе; на его некогда безупречной мантии поблёскивали капли какой-то липкой дряни. — У меня теперь новый питомец! Совёнок! — Вот как, — сказал Снейп, бросив гневный взгляд на лесничего. Не то чтобы он был против того, чтобы у Гарри появилась сова. Но он слишком хорошо знал Хагрида, чтобы не понимать: здесь что-то пошло не так. И выяснить это следовало немедленно. — Я же говорил, это не моя вина, — повторил Хагрид, отступая ещё на шаг и сшибая с полки жестяную кружку. — Он совсем малыш, понимаете… и я сказал Гарри, что он, скорее всего, не выживет… — Всё с ним хорошо! — громко перебил Гарри со своего насеста. — Он много поел, а теперь спит прямо тут! Снейп повернулся спиной к возмущённому мальчику и уставился во встревоженное лицо Хагрида. — Он выживет? — тихо, но жёстко спросил он. Хагрид замялся, а затем, заметив, как стремительно темнеет взгляд Снейпа, затараторил: — Теперь, когда он поел, шансов у него больше, — поспешно сказал он. — Если Гарри будет кормить его понемногу каждые часа четыре… — Ты можешь гарантировать, что он не умрёт? — настаивал Снейп. Хагрид состроил мученическую гримасу. — Ну… нет, — наконец признал он. Снейп коротко кивнул. — Тогда я буду знать, кого звать утешать ребёнка, если у него разобьётся сердце, — холодно сказал он. Губы Хагрида обиженно опустились. — Ох, профессор… — укоризненно протянул он. Снейп резко развернулся. — Слезай со своего насеста, Гарри, — приказал он, игнорируя недовольные звуки за спиной. — Я левитирую коробку, а Хагрид понесёт корм. — Он бросил косой взгляд через плечо. — Я надеюсь, ты обеспечишь Гарри всем необходимым? — Конечно, — поспешил заверить Хагрид. — С радостью. Я буду только рад, если малыш выживет. — Тебе лучше на это надеяться, — негромко сказал Снейп. Он поправил воротник мантии Гарри, затем вынул палочку и мягко поднял коробку в воздух. Заглянув внутрь на лету, он увидел крошечный, почти невозможный комочек белого пуха. Снейп снова метнул яростный взгляд на огромного мужчину — и тот в очередной раз съёжился. — Действительно лучше. * * * Круглые детские щёки Гарри мягко светились в отблесках огня, пока он сидел рядом с коробкой и терпеливо наблюдал, как его птенец тихо вдыхает и выдыхает. — Он такой маленький, — с восхищением прошептал он. — А каким маленьким был я, когда родился? Снейп поднял взгляд от книги. — Не знаю. Я не видел тебя при рождении. — Тот Человек сказал, что держал меня на руках, когда я был младенцем, — задумчиво произнёс Гарри, аккуратно приглаживая уголок потрёпанного синего одеяльца. — Он сказал, что щекотал мне пальцы на ногах. Снейп с трудом подавил рычание. Время от времени Гарри вспоминал Того Человека, и Снейп мог лишь предполагать, что так мальчик пытается с этим справиться. Ему это не нравилось, и если бы он мог выдрать из головы Гарри каждое воспоминание о Сириусе Блэке — он бы это сделал. — Но я его не помню, — Гарри поднял голову. — А мой птенец будет помнить меня? — Птицы не такие, как люди, Гарри, — ответил Снейп, радуясь смене темы. — Если он выживет, он будет помнить руку, которая его кормила. Он будет предан тебе всю жизнь. Гарри нахмурился. — А что это значит — предан? — Это значит — доверять и быть достойным доверия. Для волшебника и его фамилиара это означает важную связь. Он будет полагаться на тебя, а ты — на него. — Фамилиар, — повторил Гарри, пробуя слово на вкус. — Это другое слово для совёнка? — Это слово для питомца волшебника, — объяснил Снейп. — У магглов питомцы бывают для компании или защиты, но для волшебника это и то, и больше. Фамилиар может работать вместе с волшебником, усиливать его магию или даже служить ему — как твоя сова однажды сможет служить тебе. — Письма носить и всё такое? — Письма — да. Гарри наклонился вперёд, уперев локти в колени и положив подбородок на ладони. — Мне это нравится, — решил он. — Мне нравится, когда у меня есть кто-то, кто мне предан. — Он посмотрел на отца. — Папа? А почему у тебя нет фамилиара? Потому что я не хочу, чтобы кто-то был мне предан. Я не хочу связи — не хочу привязаться, полюбить, а потом потерять. Я избегал этого всю жизнь. Много мне это помогло. — У меня никогда не было на это времени, — легко сказал Снейп, небрежно пожав плечами. — И помни, Гарри: совёнок очень хрупкий. Он может не пережить эту ночь. — Я знаю. — Гарри ещё раз пригладил одеяльце, затем легко поднялся и подбежал к отцу. — Хагрид сказал, что младенцы иногда умирают, если у них нет мамы. Снейп немного сдвинулся, позволяя Гарри устроиться у его ног в любимой позе. Маленькие пальцы теребили тонкую чёрную сатиновую вышивку, образующую почти незаметный узор на мантии Снейпа. — Иногда так устроен мир, Гарри, — тихо сказал он. — Это как-то грустно. — Пальцы Гарри следовали по узору, разглаживая мягко поблёскивающий сатин. — Я бы хотел помнить того человека, который щекотал мне пальцы. — Почему? — с любопытством спросил Снейп. Гарри пожал плечами. — Просто так. Снейп плотнее закутал Гарри в халат. — Думаю, пора спать. — Но, папа! — в отчаянии воскликнул Гарри. — Хагрид сказал, что мне нужно кормить малыша каждые четыре часа! — Я разбужу тебя, когда придёт время кормить его снова, — заверил Снейп, поднимаясь и мягко подталкивая мальчика вперёд. — Так что тебе лучше выспаться как следует заранее. — Ладно, папа, — неохотно согласился Гарри, оглянувшись на коробку с птицей. — А как мне его назвать, как ты думаешь? Хагрид говорит, мы даже не знаем пока, мальчик это или девочка. Узнав приём отсрочки, Снейп безжалостно направил мальчика к ванной. — Обсудим это утром.