Пролог

На летних каникулах Камелия Лили Поттер почти потеряла сон. Кошмары о смерти Седрика Диггори в её сознании перемежались с кадрами из жизни Тома Реддла. Сначала девушка не могла ничего вспомнить после пробуждения, однако раз за разом являвшиеся образы становились всё чётче. Она не хотела видеть молодую версию Волдеморта — ту самую, что казалась безупречной окружению, которое наотрез отказывалось замечать его истинное нутро. Камелия тайно признавалась себе: было сложно не поддаться обаянию юного волшебника. Тёмные глаза и мягкая улыбка в сочетании с искусной лестью, приправленная долей правды, оказывали на окружающих эффект не слабее «Конфундуса» или даже «Империуса». Сталкиваться с образом идеального старосты Слизерина или молодого продавца артефактов было противно — куда легче было воспринимать его безликим монстром, а не обаятельным юношей. Но ей являлось и его детство. Том Реддл рос сиротой в приюте, и находиться ему там было очень несладко. Иногда Камелия ловила себя на пугающем чувстве понимания, ведь она сама знала, что такое лишения в еде и одежде. А её «ненормальность» в глазах опекунов, ставшая причиной постоянных издевательств и ненависти, до боли напоминала враждебность с которой Том сталкивался в приюте. Со времён второго курса девушка успела позабыть, насколько Реддл был привлекательным. До той встречи в Тайной Комнате волшебница даже успела испытать чувство привязанности к волшебнику. О том, что это была её первая влюбленность она старалась не думать вовсе. Никогда. Но наблюдать за тем, как легко он обольщал ведьм, что таяли от одного его взгляда или случайного жеста, было противно. Уж лучше бы она ей снова снилась смерть Седрика. Шрам болел, и эта боль стала давно привычной. После нападения дементоров, когда ей наконец-то удалось забыться тяжёлым сновидением, пришло нечто новое. Странный, путанный образ, оставляющий после себя липкое ощущение чего-то жизненно важного. Утром она записала слово, от которого по коже пробегали мурашки: «Хоркрукс». Накануне отъезда в школу её настиг иной пугающий морок. Он не оставил чётких кадров, лишь ощущение животного ужаса. Стоило попытаться воскресить его в памяти, как шрам тут же напоминал о себе тупой болью. Но в сентябре, уже в стенах Хогвартса, это навязчивое наваждение изменилось. Теперь от него веяло ликующим триумфом и чужой радостью. Самое странное, что в этом сценарии Волдеморта убили. И нет, это была не Камелия, которая всю свою жизнь думала, что если это и случится, то это сделает она. За всю ту боль, что он причинил ей и её близким. За убийства, за ночь на кладбище, за Седрика. Она клялась самой себе, что сделает это. А теперь пребывала в растерянности. Что это было: сон, видение, будущее? В октябре Гермиона предложила создать группу по ЗОТИ. Идея, казавшаяся поначалу абсурдной, стала для студентки спасением и дала ей цель. Тогда же Поттер наконец прислушалась к друзьям и рассказала Директору о своих видениях и загадочном слове. Профессор выслушал её, открыто взглянул в лицо... и исчез. Так и не получив ответов, Камелия доверила правду друзьям. И Гермионе удалось найти информацию: Хоркрукс — осколок души заключенный в предмет — залог бессмертия. Вспоминая сюжеты своих снов, Камелия с содроганием осознавала, что Волдеморт мог проделать это с собой. Последними догадками с друзьями она не делилась. Решила дождаться возвращения Директора. Она пробовала записывать сновидения, чтобы собрать больше полезной информации, но, как назло, получала только заискивающие улыбочки и ангельские глаза своего главного кошмара. Снова Он давил на неё харизмой и гипнотическим магнетизмом, не давая отдохнуть даже ночью. Это подтолкнуло её начать приём зелья «Сна без сновидений». Только так она могла спрятаться от него. Но лекарством нельзя было злоупотреблять. Поэтому после очередного сонного раунда с участием молодого Реддла, ей требовалось время, чтобы осознать, где был морок, а где — реальность. Когда Долорес Амбридж отстранила её и близнецов от квиддича, Камелия, неделями мучившаяся от нервного напряжения, окончательно утратила остатки терпения. Кипящая ярость привела её в кабинет Директора, требуя ответов здесь и сейчас. И, к своему удивлению, она их получила. Омут памяти раскрыл ей то, от чего она пришла в ужас. Осколки души, запертые в реликвиях; безумная попытка юноши сохранить жизнь — расколов себя на части. Теперь её летние сны обрели смысл, сложившись в единую картину. Директор показал Камелии дневник Тома Реддла и кольцо Марволо Гонта — два трофея, за которые была заплачена высокая цена. Один она уничтожила сама, не подозревая об истинной сути предмета. Второй — прямо сейчас медленно забирал жизнь профессора, отпечатавшись чёрным цветом проклятия на руке. Груз правды непомерно давил на плечи. Было страшно. Но профессор настоял на молчании. Вынужденная необходимость лгать своим лучшим друзьям вызывала приступ тошноты. В попытке усмирить совесть, Камелия убеждала себя, что это оберегает Гермиону и Рона. К тайнам о Реддле, добавилось новое потрясение. И касалось оно её магловских опекунов. Директор сообщил, что дом Дурслей сгорел из-за «неисправности проводки», а сами родственники попали в больницу с жуткими ожогами. Больше самой новости шокировало то, что Дамблдор не верил в такое стечение обстоятельств. Он предположил, что тут замешаны Пожиратели смерти. В попытке защитить разум девушки от постоянных вторжений Директор настоял на тайных уроках окклюменции с Северусом Снейпом. Камелии эти уроки не приносили ни удовольствия, ни хотя бы положительного результата. Просматривая болезненные события своей жизни раз за разом, она наоборот, будто становилась ещё более уязвимой. А после инцидента с Омутом, когда она подсмотрела секреты Снейпа, тот и вовсе прекратил их встречи. Странно, но именно тогда видения о Нём прекратились. Но Камелия не тешила себя иллюзиями, будто помогли уроки окклюменции. Скорее уж сам Тёмный Лорд, осознав наличие мостика между ними, захлопнул для неё двери. Шрам не болел, подтверждая догадку. Но странная, болезненная связь иногда всё равно давала о себе знать. Постоянные мысли о Волдеморте днём, о его планах и целях, создавали сюжеты для будущих кошмаров. Девушка сама себя загоняла в эту ментальную ловушку, а потом искала спасения в зельях. Сейчас Камелия лежала в общей спальне и ворочалась. Соседки уже давно видели десятый сон, а она так и не могла сомкнуть глаз. Спать ей хотелось сильно, но так, чтобы не видеть никаких сновидений. Рука привычно потянувшаяся к зелью — остановилась, помня предупреждение Гермионы о привыкании. Со вздохом Камелия отложила очки на тумбочку, зажмурилась и зарылась в кокон из одеяла, забываясь тяжелым сном. — Спасибо за всё, — слова были выплюнуты кем-то с явным сарказмом. — Из-за тебя мне придется всё это расхлёбывать, — от незнакомца последовал раздраженный тяжёлый выдох. Таинственный человек в глубоком капюшоне направил палочку — ту самую, из тиса и пера феникса — прямо в грудь неподвижному Тёмному Лорду. Тело Волдеморта агонизировало, хоть и стояло неподвижно. Монстр понимал: жить ему осталось недолго. Он сопротивлялся, пытаясь скинуть с себя чары волшебника, но ничего не выходило. Палочка провела хлёсткий росчерк, выстрелила зелёная вспышка, и тело монстра пронзила острая секундная боль. Наступила смерть. Камелия проснулась резко. «Опять этот сон. Ведь не снился уже сколько… месяц?» Футболка неприятно липла к телу, а лоб оказался мокрым. Она провела по нему ладонью, стирая влагу. Нащупала очки и надела их. В комнате едва рассвело. Часы показали начало шестого утра. Она встала и пошла умываться. Из зеркала на неё смотрела волшебница, чьё бледное лицо выдавало крайнюю усталость и недосып. Яркие зелёные глаза пылали злостью. Камелия яростно собрала в руки холодную воду и несколько раз плеснула себе в лицо. «До каких же пор это будет продолжаться?» Выйдя из уборной и надев квиддичную форму с тёплой мантией, которую у неё никто не отобрал, она спустилась вниз. Ожидаемо в гостиной никого не было. Она вышла из замка и направилась к полю. Сейчас полёт на метле казался отличной идеей. Спасибо Рону, который разрешил брать свою, когда ей захочется полетать. И действительно: полчаса в воздухе немного подлечили её нервную систему, и она спустилась на землю. Замок медленно просыпался. День обещал быть хорошим. Роковая ошибка... Нельзя было упускать из вида всюду рыскающую мерзкую жабу Амбридж, которая не теряла времени зря. Среди студентов, которых она заманивала на чай оказалась и Мариэтта. Так была раскрыта правда об О.Д. И ладно бы Амбридж просто узнала, но нет. Она обставила всё так, будто это заговор главы школы. К счастью, Альбус Дамблдор сбежал. Но для всех это означало смену ролей. И началось всё с прихода к власти нового, опасного и мерзкого Директора Хогвартса. И это было не единственным потрясением четвёртого декабря.