Глава 6. И опять упала на пол переклеенная ваза

Спустя несколько дней Мэрилин позвонили с Битвы и сообщили, что на завтра, около 17.00, запланирован выезд на испытание в Тульскую область. Вместе с Мэри испытание будут проходить Лина и Максим. По приезду экстрасенсов заселят в отель на ночь, а весь следующий день будет посвящён испытанию. Скорее всего, съёмки затянутся допоздна, и участники Битвы проведут ещё одну ночь в отеле, после чего их на микроавтобусе отвезут назад. С самого утра в день назначенной поездки у Мэрилин было плохое предчувствие. Она никак не могла понять, с чем оно связано: ездить на испытания ей было не впервой, а в последнее время Мэри только и мечтала о том, чтобы поскорее настал тот день, когда она сможет вновь показать свои силы на всю страну. Но с самого пробуждения она чувствовала себя нехорошо: живот сводило спазмами, накатывала тошнота и головокружение, аппетита не было вовсе. Девушка решила списать всё на волнение, ведь впереди помощь людям и долгие часы под прицелом камер. Несколько раз она начинала набирать сообщение Олегу, но не решалась отправить и стирала. Ей хотелось поделиться с ним своей тревогой, услышать от него слова поддержки, но она чувствовала, что медиум и так переживает за неё, и не хотела лишний раз нагружать его своими страхами. Подъехав на такси к месту, откуда организаторы должны были забрать её на микроавтобусе, Мэрилин почувствовала, что волнение только усиливается. Она связала это с тем, что вместе с ней на испытание едет Максим Левин, который в их последнюю встречу вёл себя отвратительно и позволял себе много лишнего. Даже сейчас, когда она лишь думала о нём, её словно накрывало энергетическим дискомфортом, от которого хотелось держаться подальше. Немного успокаивало лишь то, что рядом будет Лина, с которой они вроде бы нашли общий язык. Спустя несколько минут перед девушкой остановился знакомый чёрный микроавтобус. Оператор Коля сразу вышел навстречу и помог Мэри сложить сумки в багажник. Пройдя в салон, Мэри сразу заняла одноместное сиденье, но операторы тут же попросили её пересесть поближе к участникам, чтобы можно было снять несколько фрагментов разговоров экстрасенсов для эфира. Поскольку Лина сидела у окна, а место в центре занимал Максим, Мэрилин пришлось сесть рядом с Левиным, возле окна с другой стороны. Желания начинать разговор у неё не было. Лина увлечённо что‑то печатала в телефоне, не поднимая взгляда. Она выглядела озадаченной и обеспокоенной. Позже Лина призналась операторам, что у неё заболела дочь, и она, как любая мать, не могла найти себе места, и все её мысли были заняты лишь состоянием Луны. После получаса дороги в тишине операторы и съёмочная группа начали подталкивать Максима к тому, чтобы он завёл хоть какой‑то разговор. Максима дважды просить не пришлось, и он повернулся к Мэри: — Ну что, девчонка, нравится русская природа?  Она такая, знаешь, настоящая, не то, что там у вас в Европе. Смотри, какие просторы — дух захватывает, да? — Да, у вас очень красиво, но и у нас в Эстония тоже много красивый мест, — ответила Мэрилин, посмотрев в окно и стараясь не реагировать на грубоватое обращение. За окном открывался действительно замечательный вид: широкое поле, высокая трава с луговыми цветами и колосками. Вечерело, и над бескрайним простором поднимался мягкий золотой закат. — Давайте выйдем ненадолго, хочу ощутить силу этого места, оно будто откликается на меня, — неожиданно попросил Максим. Мэрилин эта просьба разозлила, ведь она хотела как можно быстрее попасть в номер отеля, настроиться на предстоящую работу и крепко заснуть. Завтра ей понадобится много сил. К тому же тревога внутри не слабела, девушка всё так же чувствовала себя плохо: живот предательски сводило спазмами, голова не прекращала кружиться. Выйдя из машины, Максим сразу начал свой ритуал, который в основном заключался в том, чтобы занять как можно больше эфирного времени разговорами. Он принялся рассказывать что‑то про своего отца, про силу рода или силу духа, но ни Лина, ни Мэрилин не собирались втягиваться в эту речь. Когда Максим наконец закончил свой бесполезный подкаст, экстрасенсы вернулись в машину и продолжили путь. Операторы убрали камеры, решив, что материала для подводки достаточно, и Мэрилин наконец смогла отсесть от Левина подальше и включить музыку в наушниках. Когда микроавтобус остановился в конечной точке, Мэрилин и Лина решили зайти перекусить в местное кафе, а уже потом отправиться на заселение в отель. В кафе девушки разговорились: Лина рассказала, как обычно проходят съёмки, а Мэри поделилась, почему решила вернуться в программу. Постепенно тревога начала отпускать эстонку, она словно смогла выдохнуть, ведь ничего плохого в дороге не произошло. Лина тоже немного успокоилась: дочке стало легче, и сейчас за ней присматривает её близкая подруга. Зайдя в отель, девушки попросили ключи от своих номеров и заполнили необходимые анкеты. Их комнаты оказались на разных этажах. Поднимаясь к себе, Мэрилин заметила, что из соседнего номера выходил Максим. Он появился почти бесшумно, словно заранее знал, что она прямо сейчас идёт по коридору. Максим остановился на секунду, давая ей пройти, и посмотрел на неё спокойным, внимательным взглядом. Это смутило Мэрилин, внутри что‑то неприятно дрогнуло, и она невольно ускорила шаг. Добравшись до своей двери, она быстро провернула ключ в замке и сразу закрылась изнутри. Только там она смогла наконец выдохнуть. Номер оказался современным, чистым и вполне уютным. Мэрилин быстро разложила вещи по местам и приняла тёплый душ. Перед сном она написала Олегу, что у неё всё хорошо. Она весь день чувствовала, как медиум переживает за неё, его энергетика оставалась беспокойной и будто дрожала на расстоянии. Это смущало, поскольку странное чувство необъяснимой тревоги преследовало сегодня и её саму, словно что‑то висело в воздухе, но не имело формы. Мэрилин решила, что это связано с завтрашним испытанием, и постаралась не зацикливаться. Она ещё немного пообщалась с Олегом в чате, полистала смешные видео в тиктоке, пытаясь отвлечься и расслабиться, а затем легла спать пораньше, ведь следующий день обещал быть ответственным и тяжёлым. Сквозь сон Мэри услышала странные звуки, как будто кто‑то настойчиво дёргал её дверь, пытаясь попасть внутрь. Она не хотела вставать и упрямо убеждала себя, что шум доносится из коридора, а на новом месте она просто не может понять направление звука. Но внезапно замок щёлкнул, дверь резко распахнулась, и в комнату кто‑то вошёл. Мэрилин сковал ледяной страх, она не решалась даже пошевелиться. В нос резко ударил тяжёлый и удушающий запах алкоголя. Дрожащими пальцами девушка разблокировала телефон и подняла его, пытаясь осветить пространство слабым светом экрана. Когда свет выхватил из темноты фигуру, ворвавшуюся в номер, Мэрилин застыла от ужаса. — Максим? — Рада меня видеть? — в его голосе слышалась резкая, давящая агрессия. — Как ты сюда зайт… — реплику Мэрилин резко прервала опустившаяся на её рот чужая мужская рука. — Тебя правда это беспокоит? Не бойся, сейчас ты расслабишься и забудешь обо всём. Если тебе так интересно, как я здесь оказался, то поверь — в тюрьме от скуки и не такие замки взламывать научился. Я у тебя вообще мастер на все руки, сейчас ты в этом убедишься! — Левин нависал над лежащей в ужасе Мэрилин. — А теперь веди себя потише, иначе всё станет намного хуже. Второй рукой Левин резко полез ей под майку, жадно и грубо хватая небольшую грудь. Его пальцы с силой вдавливались в кожу, оставляя красные следы. Мэри с ужасом посмотрела в глаза своего мучителя — только теперь она смогла понять, почему целый день у неё и Олега было странное предчувствие. — Ууу, сука, ради этого, наверно, я и живу. Тебя хотели заполучить миллионы, но сейчас ты будешь моей, — самодовольно протянул Максим и наклонился к самому уху девушки. Его шёпот сорвался на странный, почти истеричный смешок: — Только моей. Чувства страха, омерзения и отчаяния захлестнули Мэрилин, и слёзы сами потекли по её щекам. Однажды она уже сталкивалась с сексуальным насилием, но в последний момент ей чудом удалось вырваться. Сейчас же шансы на спасение приближались к нулю. От резкого запаха алкоголя, исходящего от Максима, и от его злого, перекошенного лица её начинало выворачивать изнутри, и паника стремительно нарастала. Когда Левин потянул свои грязные руки вниз, и рот девушки на секунду оказался свободен, она попыталась закричать изо всех сил, на что Максим незамедлительно вернул свою руку обратно, пережимая уже не только рот Мэрилин, но и нос, отчего она начала задыхаться. — Кому ты здесь нужна, кто тебя услышит, шепсовская подстилка? — рассмеялся Максим, запуская левую руку под трусики Мэрилин. На секунду Мэрилин даже задумалась, про кого из двух Шепсов он говорит, хотя в этой ситуации это было последним, о чём стоило переживать. Грубые руки Максима неаккуратно скользили между почти сухих складочек, задевали клитор, который больнее всего отзывался на движения чужих неаккуратных рук. Внезапно палец мужчины спустился чуть ниже, войдя в девушку. Это казалось точкой невозврата и началом самого ужасного этапа. Ощущения внизу смешались в один пульсирующий комок боли. От недостатка воздуха, страха и незнания того, что будет дальше, сознание словно поплыло, чтобы хоть немного приглушить происходящее. — Что, разве больно? С Шепсом же было не больно, не притворяйся тут! — Максим убрал руку от рта Мэрилин, спустив её на шею. — Пожалуйста, я не мочь, я не хотеть! — взмолилась Мэрилин. — А я помочь захотеть, — передразнил Максим, расплываясь в зловещей ухмылке. — Ты понимать, что я ведма? Сейчас я слабая, но потом ты пожалеть сполна, — она цеплялась за последние тонкие веточки надежды, пытаясь хоть как‑то его образумить. — Потом — это потом. А сейчас ты в моих руках, — холодно бросил Максим, делая на слове «моих» особый акцент. Затем Максим резко снял с девушки пижамные шорты вместе с трусиками. В момент этого резкого движения Мэрилин решила, что это её шанс закричать и вырваться. Но едва она успела вдохнуть, грубые мужские руки резко прижали её лицо, глуша крик: — Будешь орать — сделаю хуже. Не дёргайся. Я же пытаюсь тебе сделать приятно. Ты без Саши давно, молодая, тебе это нужно для здоровья. Не впервой же. «Боже, что он несёт? Это действительно сейчас происходит со мной? За что мне эти испытания? Это правда со мной сейчас происходит?» — обрывки мыслей метались в разные стороны, никак не собираясь в целую картину. Спустя пару секунд Мэрилин почувствовала, как чужие ладони прошлись по бёдрам, приподняли под коленками и развели её ноги в стороны. Что-то твёрдое и липкое прикоснулось к ней внизу. Мэри, что есть сил, сжала мышцы, но Максим резким движением всё равно смог войти на несколько сантиметров. Сопротивление раззадоривало Левина, и он приложил ещё больше сил и резким движением вошёл на всю длину. Боль стала невыносимой, девушке хотелось кричать, хоть как‑то защититься, но горло пересохло так, что крик застревал внутри, и она боялась, что Максим вновь зажмёт ей рот. При этом руки Максима крепко удерживали её ноги, не оставляя ни малейшего пространства для движения. Эстонка пыталась хоть как-то оттолкнуть своего мучителя, но руки дрожали, будто в них не осталось ни капли сил. Единственное, что оставалось Мэрилин сейчас, — это попытаться послать энергетический зов тем, кто смог бы её услышать. Она сосредоточилась, цепляясь за остатки внутренней силы, и попробовала настроиться на Лину. Но вместо отклика наткнулась на глухую стену: на Лине стоял мощный блок, и сейчас она крепко спала. Тогда Мэри решилась послать мощный энергетический импульс Олегу — единственному, кто мог бы почувствовать её зов. Но уже через мгновение холодное осознание пронзило её: он далеко, он не успеет, он не сможет помочь. А если увидит то, что происходит сейчас, если ощутит эти обрывочные картины… Он может отвернуться, испугаться, решить, что она сама втянула себя в беду. И тогда она снова останется одна в этом огромном чужом городе. Сердце болезненно сжалось. Мэрилин резко оборвала поток энергии и вновь усилила свою магическую защиту, стараясь спрятать даже намёк на отчаяние. — Расслабься, малышка, тебе же не сложно меня порадовать? — произнёс Максим тем же нарочито спокойным тоном, будто сейчас не происходит ничего необычного. Мэрилин поняла, что силы неравны. Каждое новое движение Максима только усиливало её мучения. В какой‑то момент она сдалась: не из покорности, а потому что организм больше не выдерживал. Она попыталась расслабить напряжённые мышцы внизу живота, насколько это было возможно. Действительно, так чужие движения внутри приносили хоть немного меньше боли. Мужчина почувствовал, что его жертва расслабилась и подчинилась ему, и начал входить медленно, постепенно растягивая девушку и заполняя собой полностью. — Какая умничка! Хорошая девочка, сразу бы так! Пошлые ласковые слова от чужого человека, который так надругается над ней, резали слух. Мэрилин попыталась отвлечься, раз уж эта пытка неизбежна: закрыв глаза, она начала вспоминать счастливые моменты с Сашей, их первые близости. Затем девушка попыталась переключиться на мысли об Олеге. Интересно, какой он в постели? Она не сомневалась, что Олег был бы предельно ласков и внимателен. Но резкое осознание, что сейчас внутри неё не Олег, всё происходит таким ужасным образом, вновь вернуло в реальность. Слёзы непроизвольно потекли из глаз, обжигая щёки. — Максим, ты меня убить после этого, да? — Мэрилин высказала свои самые страшные догадки. — Кто, я? Боже упаси, я и мухи не обижу, — не прекращая резких фрикций, фальшиво‑мягким тоном протянул Максим. В этот момент телефон Мэрилин завибрировал. На экране высветилось имя Олега и его фотография. Мэри попыталась потянуться за телефоном, но тут же её рука была жёстко и без колебаний перехвачена Максимом. Значит, импульс всё‑таки дошёл, и Олег почувствовал её зов. Но теперь Мэрилин жалела, что позволила ему ощутить хотя бы тень того, что происходит сейчас. Он будет требовать объяснений, задавать кучу вопросов, пытаться докопаться до правды. А она не знала, как рассказать ему об этих мерзких, унизительных деталях, как признаться в том, что не смогла защитить себя. — О, коллега мой, а что это он тебе названивает? Ты что, с одного шепсовского хуя перепрыгиваешь на другой? — звонок Олега почему-то ещё больше разозлил Максима, он начал входить ещё грубее и глубже. Пальцы Максима впились в бёдра Мэрилин, оставляя красные отметины. С губ Мэри сорвался крик, на что она незамедлительно получила пощёчину. Мужчина грубо оттолкнул её, вынуждая перевернуться на живот. Сознание обессиленной эстонской ведьмы поплыло. Боль от удара смешалась с ноющей болью внизу живота, а мощный энергетический посыл, который она отправила Олегу, забрал последние силы. Мэрилин чувствовала, как мир вокруг расплывается, звуки становятся глухими, а тело перестаёт слушаться. Она уже не понимала, что именно делает Максим с ней, а только ощущала чужие резкие движения, давление и хаос. Кажется, он снова так же глубоко и резко двигается, до боли сжимает ягодицы, периодически проводит рукой по спине и волосам Мэрилин. В один момент Максим захотел войти в другую дырочку девушки, но ей удалось всё же максимально сжать тугое колечко мышц, чтобы у мучителя ничего не получилось. Хоть какая-то маленькая победа! Неудача разозлила Максима ещё сильнее. Кажется, он снова нанёс несколько ударов по телу ведьмы, словно хотел наказать её за то, что она осмелилась сопротивляться. Затем он схватил Мэри за волосы и намотал пряди на кулак, дёрнув так грубо, что её голова резко запрокинулась. Максим вернулся к уже растянутому им отверстию, совершил ещё несколько неаккуратных движений, и наконец его белая вязкая жидкость заполнила Мэрилин. Максим тяжело дышал и несколько минут оценивающе смотрел на «результаты своей работы». Луна в эту ночь светила особенно ярко, и даже без электричества в комнате было достаточно светло. Казалось, будто сама луна пыталась осветить происходящее, словно надеялась, что кто‑то заметит Мэрилин и придёт ей на помощь. Но даже её холодный свет был бессилен перед тяжестью происходящего и, вероятно, равнодушием людей в номерах поблизости. Вокруг стоял отвратительный запах перегара и спермы. Мэрилин лежала лицом в подушку, боясь даже пошевелиться, не веря, что этот кошмар наконец закончился. Она слышала, как Максим возится у её тумбочки, но не решалась повернуть голову. В следующий миг что‑то мягкое и холодное ударилось о её плечо и скатилось вниз. Только тогда она поняла, что он бросил в неё салфетки. — Приводи себя в порядок. Спокойной ночи, сладких снов, — с издёвкой протянул Левин и вышел из её номера, будто уходил после обычного разговора. Девушка услышала, как входная дверь действительно открылась и закрылась. Грязные фразы Максима сменились гудящей тишиной, которая приносила хоть немного облегчения. Мэри несколько минут не могла заставить себя пошевелиться. Когда дыхание стало ровнее, она нащупала телефон и взглянула на экран. Пропущенные звонки и сообщения от Олега расплывались перед глазами, и она не представляла, что способна ему сейчас ответить. Лишь когда первая волна шока отступила, Мэрилин медленно поднялась с кровати. Ноги дрожали, но она всё же дошла до двери и закрыла её, оставив ключ в замочной скважине. Сделав всего пару шагов от двери, Мэри почувствовала резкую пульсирующую боль внизу живота. Это ощущение накрыло так сильно, что ноги подкосились, и она опустилась на колени, не в силах удержаться. Она стояла так несколько секунд, сжимаясь от боли в животе, и только потом, собрав остатки сил, поднялась — ведь позаботиться о ней было некому. Девушка всё же дошла до кровати и опустилась на край. Телефон продолжал вибрировать, сообщения и звонки от Олега приходили одно за другим. Мэрилин смотрела на экран, не понимая, что она вообще может ему сейчас ответить и что он успел увидеть в том странном магическом посыле. Её пальцы медленно скользнули к запястью, где поблёскивал подаренный Олегом браслет. Осознание того, что медиум всеми силами хотел её защитить, но не смог, сильно ранило. Дрожащими руками девушка начала набирать ему сообщение.

Мэрилин Керро 23.49

Олег, всё нормально. Наверно я послала тебе магическую энергию во сне, мне снились кошмары, сори.

Олег Шепс 23.50 Мэри, не делай из меня дурака. От тебя шли импульсы такой силы, какие исходят только от умирающих или находящихся в смертельной опасности людей. Родная, скажи, что произошло?

Мэрилин Керро 23.56

Правда, всё нормально, просто перенервничала перед испытанием, да и сон ужасный приснился. Спокойной ночи.

«Родная?» — от этого слова у Мэрилин будто что‑то сжалось внутри. Его нежное обращение добило её окончательно, словно ударило в самое больное место. «Олежик, если бы ты только знал, что происходило с твоей «родной» сейчас… Прости. Прости, что это случилось со мной. Я хотела, чтобы на его месте был ты, а не он. Прости меня… прости, прости…» Олег ещё несколько раз пытался дозвониться до Мэрилин, но безуспешно. Она решила ничего ему не рассказывать — по крайней мере, пока. Он и так переживал за неё слишком сильно, принимал её прошлое без осуждения, но если узнает о случившемся, то наверняка будет умолять уйти с проекта, поднимать шум, требовать разбирательств. Это было бы правильным решением, но Мэрилин слишком долго мечтала ещё раз оказаться в Битве, пройти испытания достойно, а не снова стать объектом для жалости и центром конфликтов. И что в итоге? Очередной конченый мудак попытался разрушить её мечту, добить и без того слабую психику. Мэри не хотела уходить с Битвы сейчас, даже не начав. Но и сил идти дальше почти не осталось. Не было вообще никаких желаний, лишь одно: раствориться в этом пространстве и вообще не существовать, только бы никогда и ни для кого вновь не становиться такой одноразовой игрушкой. Собрав последние силы, Мэрилин всё‑таки дошла до душа — ощущать на себе следы Максима было невыносимо. Под горячей водой она попыталась смыть с кожи всё, что напоминало о случившемся. В порыве отчаяния девушка растирала мочалкой свое тело до заметных царапин и покраснений. Ей казалось, что так она сможет стереть чужие прикосновения, перекрыть страдания и унижения от мерзких действий Максима. Когда боль от резких растираний перестала заглушать боль от произошедшего, девушка разрыдалась. Вернувшись из душа, Мэрилин легла в кровать и попыталась заснуть, ведь завтра предстояло пройти сложное испытание, а сил на него не было совсем. Она не представляла, откуда черпать хоть каплю ресурса. Сон не приходил. Стоило ей закрыть глаза, как всё происходившее будто начинало повторяться заново. Тянущая боль внизу живота и жар от ударов не давали отвлечься ни на секунду. Лишь под утро усталость взяла своё, и Мэрилин провалилась в беспокойный, рваный сон, из которого её то и дело выдёргивали тревожные образы.