Волчья яма

7 сентября 1849 года

ПРИКАЗ №718 Главного штаба на территории Германского союза г. Берлин 7 сентября 1849 года В связи с проведением организационно-штатных мероприятий. По дисциплинарной части. Сего числа, на общем заседании Совета Санн при Главном штабе, под председательством полковника Кнеллера, слушано дело капитана Йенса Хольма, состоящего при Главном штабе, обвиняемого в превышении власти и нарушении уставных правил. По рассмотрении всех обстоятельств дела, собранных показаний и жалоб, как от членов вверенного ему отряда, так и от обывателей, Советом Санн усмотрено: Капитан Хольм, командуя вверенным ему отрядом из 12 человек, систематически допускал действия, противные воинскому уставу и установленным протоколам. В частности, установлены следующие нарушения: - Превышение полномочий и самоуправство, выразившееся в проведении карательных акций без полного дознания. - Уничтожение проклятых, не подлежащих, согласно реестрам и предписаниям, окончательной ликвидации. - 1 июня 1848 года, находясь в состоянии, вызванном стечением обстоятельств, лишил жизни подчинённого ему сержанта Вольфганга Фурмана. (Впоследствии сержантское звание в отряде занял Удо Нахтнебель) - Многочисленные нарушения уставных процедур и протоколов при задержании ведьм и магов, а также игнорирование жалоб на неподобающее поведение. Хотя вышеозначенные действия капитана Хольма содержат все признаки состава преступления, предусмотренного уставом, принимая во внимание прежние заслуги его перед организацией, сложность оперативной обстановки и особые распоряжения, дававшиеся ему в разное время высшим командованием и, непосредственно, (бывшей) главой организации – ведьмой плоти Мюриэл, Совет Санн полагает возможным ограничиться нижеследующим дисциплинарным взысканием, дабы не лишать организацию опытного, хоть и оступившегося, капитана. НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО, ПРИКАЗЫВАЮ: 1.Капитану Йенсу Хольму: за превышение полномочий, самоуправство и нарушения устава, объявить строгий выговор с занесением в личное дело. 2.О сокращении состава отряда: лишить капитана Хольма права командовать полным отрядом, положенным ему по званию. Отныне, впредь до особого распоряжения, под его началом могут состоять не более чем 4 человека. 3.О переводе и подчинении: во избежание дальнейших трений и для прохождения службы в условиях, требующих строгого соблюдения субординации, капитана Хольма вместе с оставшимся отрядом из 3 человек направить в распоряжение штаба на территории Шведско-норвежской унии, для выполнения задач по усмотрению местного командования. Непосредственным начальником капитана Хольма отныне назначается полковник Тюр Виг. 4.О лицах, следующих с капитаном Хольмом: определить нижепоименованных лиц в состав сокращённого отряда: - Сержант Удо Нахтнебель – как старший из ранее укомплектованного отряда. - Рядовой Вероника Пфайффер – как ведьма состоящая на особом учёте и закреплённая за капитаном особыми отметками в личном деле. - Рядовой Гюнтер Рённинг – как рядовой, ранее нёсший службу в отряде капитана Хольма. 5. О пополнении состава: для укомплектования отряда до установленной численности (4 человека) предписываю полковнику Тюру Вигу по прибытии капитана Хольма прикомандировать к его отряду одного рядового из числа новобранцев, проходящих службу менее года. Назначение произвести из списков личного состава, находящегося в распоряжении штаба. 6. Остальной личный состав (9 человек) бывшего отряда капитана Хольма передать в распоряжение лейтенанта Байера под командованием полковника Хоффмайстера для дальнейшего перераспределения по другим подразделениям. 7. Контроль за исполнением сего приказа возложить на коменданта штаб-квартиры. С приказом ознакомлены: Хольм [подпись капитана Хольма] Нахтнебель [подпись сержанта Нахтнебеля] Пфайффер [подпись рядового Пфайффер] Рённинг [подпись рядового Рённинга] Утверждено: [подпись полковника Кнеллера]

24 октября 1849 года

Середина осени. То время, когда зимняя прохлада недостаточно окрепла и в воздухе по-прежнему витают нотки ушедшего лета. Мы находились в чаще леса уже несколько дней кряду. Приходилось ночевать в изъеденном временем здании, хорошо хоть ночи были не настолько суровы, чтобы замёрзнуть насмерть в этой развалине. Но Гюнтер, кажется, всё равно подцепил простуду, отчего не мог выдвигаться в одиночный патруль по местности. Я заменял его. Мне же лучше – меньше находиться в замкнутом пространстве с остальными. Ожидание цели это худшая часть миссии. Вот ненавижу я именно таких долгожителей, которые на контакт выходят еле-еле, сожранные своими мыслями старцы. Такого мы сейчас и выслеживаем. Информации о цели было критически мало, такое чувство, что наш отряд отправили сюда только из-за капитана, что если и убьёт этого мага, то в случае признания того невиновным всё спихнут на «буйный нрав» и «привычные вспышки агрессии». Тяжело такое признать, но иногда мне жаль этого человека. Столько лет быть простым орудием в руках кого-то с властью – как по мне, невыносимо. Эх, что-то я отвлёкся и даже не представился, пора бы завязывать с алкоголем. Меня зовут Удо Нахтнебель и я простой сержант непростого отряда. Сейчас я возвращаюсь с патруля к остальным. Отчего-то на душе скребёт плохое предчувствие, ну, значит в скором времени придёт конец этим напряжённым посиделкам, отлично. Уже начинало темнеть, но внутри скугстуа – так в этих краях называют домик лесника – похоже никто не собирался разводить огонь, даже несмотря на простуженного Гюнтера. У капитана всегда было своё понятие засады, в которое не входило выдавать своё местоположение любой ценой. Да, вы правильно поняли, мы сидим здесь, посреди леса, уже несколько дней без огня. Не знаю, что у него в голове, но такими темпами мы быстрее вымотаемся и сдохнем, чем поймаем мага. – Ничего нового? – стоило мне войти внутрь, как прилетел вопрос от капитана. Этот безэмоциональный тон был холоднее ветра снаружи. Он звучал приглушенно из-за маски на лице; мне она никогда не нравилась. – Чисто, – сухо ответил я. Ответа не последовало, он лишь нахмурился, отвернувшись к окну. Стандартная реакция. Мне оставалось только пройти к Гюнтеру, проверить его самочувствие и, кажется, ему стало только хуже. Он спал, укутанный в оленьи шкуры, которые мы нашли здесь, и меховушку Вероники поверх их. Я коснулся его лба, он даже не дёрнулся, видимо спал крепко. Неудивительно, с таким-то жаром! Чувство несправедливости сдавило меня так, что зубы непроизвольно сжались, было тяжело смотреть на товарища в таком состоянии. Пытаться уговорить капитана разжечь огонь – дело заранее обречённое на провал, отчего сердце сжималось от бессильной злости. Мне оставалось лишь продолжить осмотр. Я поочерёдно осмотрел его зрачки, и вновь никакой реакции. К моему счастью, это точно была обычная простуда, а не проклятие. Убедившись, что состояние Гюнтера относительно стабильно, я отошёл от него, сев на лавку рядом с Вероникой. Напряжение смешивалось с усталостью и я невольно опёрся спиной о стену. Взглядом пробежавшись по небольшому помещению, заметил, что Эгиль дремал, сидя на лавке у противоположной стены. Вероника, на удивление, выполняла свою работу. Я совсем не знаю как устроена её магия, но выглядело это завораживающе: глаза закрыты, подбородок приподнят, руки сложены у груди в причудливом жесте; её уши, время от времени, подёргивались, сопровождаемые неразборчивым бормотанием. Мне удалось всего пару раз расслышать: «олень...». Незваных гостей можно было не бояться, всё-таки эта чертовка была мастером в прослушке местности. В какой-то момент, я поймал себя на мысли, что начинаю клевать носом. Общая тягучая атмосфера и измотанность организма сыграли свою роль. Не став противиться желанию поспать – я отключился. Это был беспокойный сон, тьма, в которой я пробыл какое-то время. От пребывания в этом сладком и уютном месте, вне времени и пространства, меня оторвали чьи-то робкие прикосновения. Открыв глаза, я не сразу понял, что это был Эгиль, который выглядел неимоверно напуганным и постоянно оглядывался вокруг. Старая привычка заставила буквально подскочить с места, чтобы как можно быстрее оценить ситуацию, чем я, ожидаемо, лишь сильнее напугал рядового. Трясущийся от страха Эгиль в поле зрения – один – есть. Нужно было понять где остальные, прежде чем предпринимать какие-то действия. Гюнтер на месте – два – спит, отлично. Вероника стоит у стены справа – три – создаёт «сендеренских драконов» – такую штуку, что позволяет слышать друг друга на расстоянии, – превосходно, связь будет. Увидеть капитана было сложнее всего. Он стоял посреди скугстуа, в концентрированной темноте и за кем-то следил, ориентируясь на звук. Странное действо однако: капитан не просто стоял, он постоянно крутил головой, то по часовой, то против часовой, а если требовался полный разворот, то его тело крутилось подобно волчку, не желая упускать еле слышимый шелест травы. Я стоял на месте как идиот, совершенно не понимая происходящего, пока сам не уловил чье-то присутствие. Кто-то перебежками перемещался вокруг скугстуа, без какой-либо закономерности. Единственное, что я смог понять – это точно была не наша цель. Простой человек не может так быстро перемещаться, только если у нас здесь не очередной любитель испытать магию на себе. Непроизвольно, следя за перемещением незваного гостя, я заглянул в небольшое окошко слева. И замер, вздрогнув всем телом от неожиданности. Оно было там. Да, именно «оно», по другому и не скажешь. Слишком большое, чтобы рассмотреть во всей красе, но и того, что было видно, хватало с головой. Я был прав, это точно не человек: непропорциональное тело, кожа белее белого, потому не составило труда разглядеть это нечто в кромешной темноте; часть морды была похожа на собачью, только совсем лысая, без намёка на шерсть; глаза-бусинки, в которых невозможно было разглядеть зрачков, только чернота, глядели прямо на меня, а приоткрытая пасть, забитая искривлёнными клыками, походила на некую улыбку. Мы глядели друг на друга всего пару секунд. Из ступора меня вывел громкий хлопок дверью. Чёрт! Ну, конечно, не только я это заметил. Капитан исчез в темноте не проронив и слова, скорее всего, даже не задумавшись о дальнейшей связи. Я подбежал к Веронике. Она испуганно взглянула на меня и, предугадав мой вопрос, отрицательно покачала головой, протягивая мне штуку, похожую на дракона. Замечательно! Теперь мне вновь придётся брать судьбу отряда в свои руки. По уставу я имел такое право только «...если капитан получил тяжёлое ранение или погиб...», но с нашим «Фенриром» приходится выходить за рамки. Приходилось соображать на ходу, ситуация складывалась явно не в нашу пользу. Я не мог оставить Гюнтера здесь одного; ещё было неизвестно одна ли эта штука или их больше, да и тот маг мог быть неподалёку. Пойти одному за капитаном было явно опасной для жизни затеей. Хорошей идеей казалось оставить Веронику и, зная, что Гюнтер под защитой, пойти с Эгилем. Вот только был шанс, что капитану сорвёт крышу и придётся защищаться уже от него. Тогда рядовой Сунде будет помехой и может пострадать. Лучше было сделать наоборот, хоть и Гюнтер подвергался большей опасности при таком раскладе. Собравшись с силами, я нацепил «дракона» на ухо и начал раздавать приказы. Нельзя было медлить. – Сунде остаётся с Рённингом! Пфайффер за мной! Не люблю я людей по фамилиям называть, но только так можно было заставить их действовать. Вероника сориентировалась быстро и кинув Эгилю пару «драконов» – один ему, а второй Гюнтеру, пошла за мной. Глаза уже достаточно привыкли к темноте, потому узнать местность, которая въелась в память за эти дни, не составило. Вот только этого было недостаточно для того, чтобы понять в какую сторону направился капитан с этим нечто. Мы стояли не зная, что делать, точно напоминая со стороны растерянных слепых котят. Вероника слишком сильно полагалась на меня, потому сама не торопилась подкидывать идеи, даже самые глупые. Внезапно, откуда-то слева, раздался животный рёв, что трогал до глубины души. Шум листвы от очередного порыва холодного ветра смешивался с этим ужасающим криком, оседая отвратительным и тяжёлым осадком где-то внутри. Это был прямой сигнал к действию. Капитану явно удалось ранить, а возможно и убить то существо. Нам оставалось лишь убедиться в том, что он цел и скоординировать наши дальнейшие действия. Но пробираясь в кромешной темноте сквозь деревья и кусты, я не ожидал увидеть совершенно иной расклад событий. Поблизости противника не было видно, лишь явные следы борьбы и крови, что уходили куда-то глубоко в лес. На дне небольшой балки под упавшим деревом находилось бессознательное тело капитана. Со стороны казалось, что он цел просто в отключке. Честно, я боялся к нему подойти. Внутри кипело ощущение того, что он может очнуться в любой момент и ударить. Пугало не только это, но и то, что на нём не было маски. С нашей стороны было видно лишь левую – «нормальную» сторону его лица, а вот правая... У его невидящего глаза и так красовалась рогатка, а остальная часть шрама скрывалась под маской. По рассказам Гюнтера и Вероники я составил довольно чёткую картинку, которая преследовала меня в кошмарах: отсутствующая часть щеки и зубы, что были видны из зияющей дыры; огрубевшая, наполненная кровью масса вместо части лица. Одним из моих страхов было увидеть это своими глазами. В отличие от оцепеневшего меня, Вероника докладывала обстановку Эгилю. Её голос вывел меня из забытья. Сглотнув, я направился к капитану. Шрам шрамом, но никак нельзя оставлять его так; тем более, если он всё же ранен, то нам нужно как можно скорее дотащить его до скугстуа. Спустившись ко дну балки, я оказался около него, опустился на одно колено и начал осмотр тела на наличие повреждений. Не описать то облегчение, что я испытал, когда, вместо месива на пол лица, увидел лишь аккуратный шрам, что ближе к глазу раздваивался, оставаясь всё той же рогаткой. Но жуть вновь ударила под дых, когда в поле зрения попала его правая рука, усыпанная множеством мелких шрамов. Она была деформирована, постепенно всё больше походя на часть тела того существа, переходя от телесного к бумажно белому цвету. Шрамы на руке исчезали в этой белой массе, отвратительная картина. Я сразу сообразил осмотреть зрачки капитана. Руки не слушались, волнение съедало изнутри. Стоило слегка приподнять веко и тело замерло, издав неясный звук, похожий на писк испуганной мыши. Он был проклят. Тёмно-синяя радужка скрылась за белесой паутиной деформированного зрачка. Это выглядело невероятно красиво, будто глядишь на ясное звёздное небо. Но за этой красотой скрывалось проклятие 2-го уровня, которое медленно превращало капитана в ещё более бездумное создание. То что я не увидел зрачков той твари сильно сбило с толку, ведь мне казалось, что то существо – нетипичное магическое создание, но никак не проклятый! Голова разболелась от потока мыслей. Размышления о проклятом и маге, что может быть где-то рядом, накладывались на чёткие попытки сообразить как вытащить капитана наверх и дойти до той развалюхи. Может он и был чуть меньше меня, но я сам сомневался в своих силах. То, что балка была неглубока, давало преимущество. Земля достаточно подмёрзла к вечеру, а значит не было шанса соскользнуть и скатиться на дно при неудачной попытке подъёма. Что ж, условия складывались достаточно удачно и я решил действовать. Пользуясь драконом, я доложил Веронике обстановку и ввёл её в курс своих дальнейших действий. Она, в свою очередь, сказала, что передаст Эгилю о произошедшем, чтобы тот был готов к незваным гостям. Угроза нападения на слабое звено отряда витала в воздухе, отчего сердце ускоряло ритм, заставляя кровь всё быстрее бежать по венам. В последний раз осмотрев местность, я попытался поднять капитана с земли. Он оказался легче, чем я думал, потому не составило труда перекинуть его бессознательное тело через плечо и вылезти со дна балки. Чудом державшаяся на нём фуражка упала, не было времени и сил, чтобы попытаться её поднять. Чему я точно не удивился так это реакции Вероники, которая несмотря на явную опасность ситуации, в которой мы находились, разразилась диким хохотом, стоило ей заметить меня с капитаном, что подобно мешку расположился на моём плече. Она совсем не слышала, что я ей говорил, бегая по кругу, стараясь запомнить увиденное со всеми подробностями. Потом остановилась за моей спиной лишь затем, чтобы стоять и тыкать пальцем капитану в лицо, продолжая смеяться. Я даже не оборачивался, ибо и так понимал, чем она занята. Эта глупая ведьма неисправима. Откуда в ней вообще столько наглости!? Поверьте, даже когда капитан в сознании ей не составит труда выкинуть что-то подобное. Стоило мне сдвинуться с места, как она прекратила свою деятельность, но продолжала по-дурацки улыбаться. Было тяжело сконцентрироваться на дороге не только из-за усталости, но и из-за мысли, что внезапно посетила голову. «Что произошло с капитаном?» И так ясно было, что он столкнулся с магом. Вот только обычно из таких стычек победителем всегда выходит капитан: к примеру, в прошлом году он с сильно обожжённой ногой смог в одиночку обезвредить мага, который нехило сопротивлялся и сумел оставить на нём ещё несколько серьёзных ожогов. И таких случаев было несчётное множество. Маг, с которым мы мучаемся сейчас, явно как-то узнал о слабости капитана и атаковал его в слепую зону. Может ли такое быть, что наша цель сама следила за нами? Тогда как Вероника могла его не заметить? С этим одарённым явно было что-то не так. Теперь я всерьёз стал переживать за тот свой выбор в пользу Вероники. Мы шли, по ощущениям, меньше пяти минут, как резко в ухо ударили звонкие выкрики рядового: «Сержант! Нужна помощь! Проклятый ломится к нам! Я забаррикодировал дверь чем мог, но защита долго не протянет! Пожалуйста, поспешите!». Это был не просто звоночек, а грозный колокол, что бухал внутри моей черепной коробки. Мир вокруг поплыл, деревья изогнулись, холод, что стоял на улице перестал ощущаться вовсе. Нужно было срочно решать что делать и действовать. – Вероника, ты остаёшься с капитаном, – вылетело из меня по привычному строго. Я снял капитана с плеча и аккуратно посадил его у ствола крупного дерева. Его голова безвольно упала на грудь; теперь он сильно напоминал простую тряпичную марионетку, – если на вас нападут, постарайся защитить его и сама не погибай. Это приказ. Она лишь уверенно кивнула. Точно, не стоит раньше времени отдаваться страху и панике. Мы справимся. Достав пистолет из кармана, на бегу нацепил капсюль на брандтрубку и поспешил на помощь ребятам. В этот момент я не мог не похвалить себя за то, что не поленился с утра зарядить пистолет. По общим ощущениям скугстуа находилась недалеко, но даже за этот короткий отрезок пути стал отдельным испытанием: ветки от кустов то и дело намеревались попасть мне прямо в глаз, а мелкие ямки, что попадались время от времени, каждый раз заставляли сердце пропустить удар. И врагу не пожелаешь бегать в потёмках по лесу. Постройка, словно сросшаяся с землёй, выделялась грубой чернотой на фоне неба. Там, за лесом, оно ещё было расписано в мягкие серо-розовые тона, перетекающие в оттенки фиолетового. Благодаря этому я сразу смог сориентироваться и заметить то, что дверь была выбита. Не колеблясь и секунды, я пробежал ко входу в здание, стараясь быть как можно тише. Увиденное внутри навсегда останется в моей памяти. Чудовищно огромное, оно стояло сгорбившись посреди скугстуа. Белоснежное существо светилось в темноте. Оно издавало какой-то низкий звук, который неприятно резонировал в костях. В тот раз я ошибся это была не собачья морда, а сильно искривлённая оленья, с множественными рядами клыков, что создавали ложное впечатление о чудовище. Тело проклятого было не только высоким, но и длинным, как то бывает у кентавров. От головы шла массивная шея, на которой имелись выросты, похожие на атрофированные лапы некого зверя. Помимо них, по всему телу были такие же наросты разной степени сформированности. Я насчитал около шести: два на брюхе и ещё четыре хаотично разбросанные по телу. Копыта на «основных» конечностях отсутствовали в своём привычном виде – они стали подобием брони, укрепившись не выше колен проклятого. Его рога скручивались и уходили вдоль спины, пропадая где-то у основания хвоста. Руки же оставались подобны человеческим – то было единственным доказательством того, что перед нами человек, хоть и сильно изуродованный проклятием. Подобных ему я не видел за всю свою 20-ти летнюю карьеру. Больше этого отвратительнейшего зрелища меня поразило то, что Эгиль неотрывно смотря чудовищу прямо в глаза стоял, закрывая собой Гюнтера. Этот парнишка, что меньше месяца таскается с нашим отрядом проявил бесстрашие уровня самого «Фенрира»! Он был безумно напуган, трясся хлеще зайца, чем видимо сбил с толку не только меня, но и чудовище. В руках у него был нож, то оружие, что обычно используется за неимением возможности выстрелить из пистолета. Они не заметили моего появления, что помогло мне совершить рискованный манёвр, сыграв на эффекте неожиданности. Боясь, что проклятый в любой момент может набросится на рядовых, я навёл на него пистолет, целясь в голову. Теперь ситуация была пан или пропал: либо удачный выстрел, либо осечка и верная гибель всего отряда. Пальцы не слушались, мысль о том, что я наигрубейшим образом нарушаю устав, убивая проклятого 2-го уровня [УБИВАЯ ЧЕЛОВЕКА] сковала тело пуще прежнего. Я почувствовал, как мозг отключился на секунду, стоило существу приблизиться к Эгилю всего на шаг. Жмурюсь. Указательный палец нажимает на курок. Оглушающий взрыв разлетается по помещению с типичным запахом пороха. И сквозь звон засевший в ушах я слышу нечто на грани трубного зова рога Хеймдалля пред началом Рагнарёка и пронзительным болезненным плачем напуганного ребёнка. Этот звук ещё долгое время циркулировал где-то внутри моего тела. Сознание покидает меня. Тьма. Вот мы и встретились вновь. В этот раз я очнулся от болезненной пощёчины. Это точно был капитан. Он был в фуражке, но без маски. Лишь на миг я заметил, как его черты лица стали мягче, поняв, что я очнулся, затем вновь приобретя привычные холод и отстранённость. Заметив его зрачки, оторопел, не веря своим собственным глазам. Но воспоминания о произошедшем в миг наводнили голову. Это точно был не просто дурной сон, а жестокая реальность – часть нашей работы. Не успел я прийти в себя и осознать происходящее вокруг, как послышался до боли знакомый смешок. – Опять за весь отряд отдувался? А, Удо? – это был Гюнтер! Он сидел у костра и грел руки, шмыгая носом, всё также укутанный во всё подряд. Сколько вообще я был в отключке!? И как так тело совсем не отреагировало на лучи солнца, что заглядывали в окна, а тем более, на долгожданное тепло. Улыбка машинально расплылась на лице, радуясь тому, что весь кошмар позади. Я чувствовал как таю, упираясь макушкой головы в стену. – Ещё как! Смотри какой контуженный! – это была Вероника, что с привычной насмешкой в голосе, ответила за меня Гюнтеру. «Контуженный». Интересная интерпретация последствий столкновения с этим нечто. Оно лежало на том же месте. Мёртвое. Настолько большое и тяжёлое, что четыре человека не смогли сдвинуть его с места. Чётко меж рогов у него виднелась дыра с запёкшейся кровью, что уже успела почернеть. Даже в таком состоянии этот проклятый вызывал у меня смешанные чувства. Интересно, а когда капитан убивал подобных этому, чувствовал ли он хоть что-нибудь? Сейчас, я желал заполучить его безэмоциональность и не быть растерзанным собственными мыслями. Кстати, а что с ним? Голова вернулась в прежнее положение и я осмотрелся. Вероника с Гюнтером играли в «камень-ножницы-бумага», Эгиль сидел в противоположном углу от трупа и неотрывно пялился на него, он выглядел так, будто не спал всю ночь; а капитан стоял у окна, там же, где и вчера, и рассматривал свою искажённую руку. То сжимал в кулак, то разжимал, смотря на это скорее с неким любопытством, чем со страхом. Этот человек точно не от мира сего. Спустя пару дней, мы уже сидели в штабе и строчили отчёты о произошедшем. Капитана отправили на лечение от проклятия; я был прав это всего-навсего 2-ой уровень и его жизни ничего не угрожает. Гюнтер сидел со мной, Вероника отлынивала от работы, а рядовой Сунде, скорее всего, до сих пор пытался осознать произошедшее. Он большой молодец и заслуженно получил значок «Цепкая власть» за проявленное бесстрашие и за защиту того, кто в ней нуждался. В свою очередь, на удивление, за свой поступок я не получил и выговора, а наоборот, был поощрён за «блестяще проявленную выдержку», или как там выразился полковник, не помню уже, ибо тот вечер я провёл с бутылкой аквавита. Кстати, с нами в комнате находился Тюр собственной персоной, что было довольно нетипично для полковника, но сегодня на то была причина. Он поведал нам подробности о том маге, которые удалось откопать в архиве Главного штаба. Оказалось, что это был маг лоскутов кожи Видар, один из тех одарённых, что вошёл в скандинавские мифы. Ему чуть больше тысячи лет и он совершенно не отстаёт от своих собратьев ведьм- и магов-скандинавов, в желании оставаться незамеченным, скрываясь в объятиях Матери-Природы. В последнее время в той местности, где проживал Видар, участились случаи пропажи людей, потому мы и были отправлены на зачистку угрозы. Вследствие нашего провала опасность сама собой не испарилась и людям просто порекомендовали не заходить глубоко в лес. Возможно, в будущем, нам вновь придётся столкнуться с ним, а может и с кем-то ещё, всё-таки эта территория полна одарённых-консерваторов, что засели в горах на многие столетия и уж давно стали ближе к природным явлениям, нежели к людям. Такова наша работа. И мне остаётся лишь впитывать в себя полученную информацию, дивясь тому насколько разные могут быть эти одарённые. От дурашливой Вероники до таких растворённых во времени, как Видар.