Глава 24: Конфликт с командой

Крис и Демьян пришли в понедельник. Не вместе — Крис раньше, Демьян через полчаса после него. Но Мангл, которая убирала столики в зале, заметила, что они переглянулись при встрече — коротко, с тем характерным взглядом, который бывает у людей, которые заранее договорились о чём-то или заранее знали, что придут к одному и тому же. Крис был невысоким, крепким, с тёмными короткими волосами и привычкой жевать жвачку даже во время тренировок — что раздражало Фокси и о чём Фокси говорил прямо, без дипломатии. Демьян был выше, медлительнее на вид, но на площадке оказывался быстрее, чем казалось — это Мангл заметила на матчах. Оба были в команде давно — дольше Бонни, кажется, или примерно столько же. Она не знала их хорошо. Они не были враждебными — просто нейтральными, той нейтральностью, с которой смотрят на нового человека, пока не решили, что о нём думать. Здоровались при встрече, не разговаривали лишнего. Сегодня они сели за дальний столик — подальше от стойки, подальше от площадки. Заказали кофе. Говорили тихо. Мангл убирала соседний столик. Не специально слушала — просто оказалась рядом, и слышала. Слышала не всё — куски, фразы, интонации. — ...с каких пор он вообще объясняет что-то? Раньше просто говорил — делай так. — Я видел. Утром. Он стоял рядом и показывал ей бросок. — Ему больше нечем заняться? — Дело не в этом. Дело в том, что это влияет на тренировки. Он сегодня опоздал на командную. — На пять минут. — На пять минут. Но опоздал. Фокси не опаздывает. Мангл выпрямилась. Взяла поднос. Пошла к стойке. Она думала о том, что услышала. Пять минут. Он опоздал сегодня на пять минут — она знала почему: они столкнулись в коридоре после её тренировки, он остановился, они говорили несколько минут о левом угле. Ничего важного — просто говорили. Он ушёл к команде, она думала — вовремя. Оказывается, нет. Она поставила поднос на стойку. Чика посмотрела на неё. — Что? — Ничего, — сказала Мангл. Чика смотрела на неё ещё секунду. Потом кивнула — не нажимала. Командная тренировка в понедельник была в три часа. Мангл на ней не была — её туда не звали, и это было нормально. Она работала в зале, помогала Чике, делала своё. Иногда слышала звуки с площадки: топот, свисток, голоса — Фокси что-то объяснял, Бонни что-то отвечал, кто-то ещё говорил. В половине пятого тренировка закончилась. Она знала об этом по тому, как изменились звуки за стеной — топот прекратился, голоса стали другими. Потом дверь раздевалки — один раз, другой. Она убирала у стойки, когда Крис и Демьян прошли через зал. Крис бросил на неё взгляд — не враждебный, оценивающий. Потом они ушли. Через несколько минут вышел Бонни. Он не пошёл к себе — пошёл к ней. Встал рядом, облокотился о стойку. — Они говорили? — спросил он. — Кто? — спросила она. Хотя знала кто. — Крис и Демьян. — Я слышала кусок. Случайно. — Что слышала? — Что он опоздал на пять минут. Что это из-за меня. — Она протирала стойку, не поднимая взгляда. — Это правда? — Пять минут — да, — сказал Бонни. — Из-за тебя — это интерпретация. — Это была моя интерпретация или их? — Их, — сказал Бонни. — Они беспокоятся о команде. Это не плохо само по себе. — Он помолчал. — Но они говорят об этом не с тем человеком. — С кем надо говорить? — С ним, — сказал Бонни. — Или с Майком. Не между собой за дальним столиком. Мангл положила тряпку на стойку. Посмотрела на Бонни. — Они не рады мне здесь, — сказала она. Не вопросом — просто. — Они не знают, что о тебе думать, — поправил Бонни. — Это другое. — Он взял соломинку. — Когда ты пришла — была чирлидерша с помпонами. Потом стала человеком, который встаёт в пять утра и тренируется. Потом — человеком, которому капитан объясняет броски. — Пауза. — Это меняет картинку. Не все успевают обновить картинку с той же скоростью. — А ты успел? — Я смотрю на факты, — сказал Бонни. — Факты обновляются сами. Мангл думала. — Что будет, если они пойдут к Майку? — спросила она. — Майк знает, что происходит, — сказал Бонни. — Он не слепой. — Пауза. — Но если они пойдут официально — будет разговор. И, возможно, Фокси придётся объяснять. — Объяснять что? — Почему уделяет тебе время за пределами своих обязанностей. Мангл смотрела на стойку. — Это проблема? — спросила она тихо. Бонни помолчал секунду. — Для него — может быть, — сказал он честно. — Не потому что неправильно. Потому что он не привык объяснять свои решения. Никому. Никогда. — Он убрал соломинку. — Это будет неудобно. — Мне надо поговорить с ним, — сказала Мангл. — Подожди до завтра, — сказал Бонни. — Сегодня после тренировки он обычно не в лучшем состоянии для разговоров. — Когда он в лучшем? — Утром, — сказал Бонни. — До восьми. Когда площадка ещё тихая. Она не стала ждать до утра. Она знала, что не сможет — она не умела откладывать вещи, которые сидели внутри и требовали выхода. Это была её природа. Чика про это знала, Бонни знал, теперь и она сама знала достаточно хорошо. После ужина она нашла его в раздевалке — дверь была чуть приоткрыта, это означало, что войти можно. Она постучала. — Заходи. Он сидел на скамейке, мотал руку — запястье, то самое, старый ушиб. Поднял голову, когда она вошла. Не удивился — просто посмотрел. — Крис и Демьян, — сказала она. Лицо у него не изменилось, но что-то в нём стало более закрытым — тот характерный сдвиг, который она теперь умела читать. — Что про них? — Они говорили о том, что ты опоздал сегодня. — Она вошла, встала у стены. Не садилась — это был разговор, который она хотела провести стоя, собравшись. — Что это из-за меня. — Они говорили тебе? — Я услышала. Случайно. — Пауза. — Это правда? Ты опоздал? — На пять минут. — Из-за нашего разговора. — Да. Она смотрела на него. — Это проблема? — спросила она. Он наматывал бинт на запястье — равномерно, не торопясь, смотрел на руку. — Нет, — сказал он. — Но они думают, что проблема. — Они думают то, что думают. — Фокси. — Она чуть подалась вперёд. — Я не хочу, чтобы из-за меня возникали сложности в команде. Это важнее, чем... — Она остановилась. — Чем что? — спросил он. — Чем то, что между нами, — сказала она. — Команда важнее. Ты капитан. Это твоя работа, твоя ответственность. Он закончил мотать бинт. Посмотрел на руку. Потом на неё. — Ты решила за меня? — спросил он. — Нет. Я говорю, что думаю. — Что думаешь — что тебя надо убрать? — Я думаю, что пять минут опоздания сегодня — это маленькое. Но если это будет каждый раз — это уже не маленькое. — Она смотрела на него прямо. — Я не хочу быть причиной того, что ты становишься хуже как капитан. Молчание. Он смотрел на неё — долго, с тем выражением, которое она ещё не всегда умела читать. Потом встал со скамейки. Подошёл — несколько шагов, остановился напротив, ближе, чем обычно бывало в раздевалке. — Ты говоришь о команде, — сказал он. — Правильно говоришь. Команда важна. — Пауза. — Но ты говоришь так, как будто это выбор. Команда или ты. — Разве нет? — Нет, — сказал он. Твёрдо. — Ты думаешь, что я не умею разделять? Что если говорю с тобой утром — теряю голову на тренировке? — В его голосе был не гнев — что-то похожее на раздражение, но не злое. — Я опоздал сегодня. Один раз. На пять минут. Потому что разговор был важным. Я сам решил остаться. — Пауза. — Это мой выбор. — Я знаю, что твой. — Тогда не говори мне, как делать выбор, — сказал он. — Это не твоя работа. Она смотрела на него. — Я беспокоюсь, — сказала она. — Я слышу. — Он чуть сдвинулся — не отошёл, просто перенёс вес. — Но беспокойство и решение за меня — разные вещи. Первое нормально. Второе — нет. Она молчала. Он был прав. Она знала это — как только он сказал, она почувствовала, где была граница, которую почти перешла. Она начала говорить от беспокойства, но беспокойство потянуло к тому, чтобы сделать выбор вместо него. Это было неправильно. Он умел делать выборы. — Хорошо, — сказала она. — Хорошо, — повторил он. Тем же тоном — не победно, просто принял к сведению. — Но с Крисом и Демьяном всё равно нужно что-то делать, — сказала она. — Они будут говорить дальше. — Знаю. — Ты поговоришь с ними? Он думал секунду. — Завтра, — сказал он. — На тренировке. — Как? — Так, как умею, — сказал он. Без иронии — просто. — Не красиво, но понятно. Она не видела этого разговора. Она была в зале, когда началась тренировка. Слышала звуки — мяч, голоса, свисток. Потом — перерыв в звуках. Голоса без мяча. Что-то говорилось. Потом мяч снова. Чика подошла к ней в три двадцать — с подносом, деловая, как всегда. — Знаешь что там? — спросила Мангл. — Слышала, — сказала Чика. — Немного. — Она поставила поднос на стойку. — Он сказал им прямо. Что его время — его дело. Что опоздание на пять минут один раз — это не деградация дисциплины. Что если у них есть претензии к игре или к тренировочному процессу — он слушает. Но к его личным решениям — нет. — И что они? — Крис что-то сказал. Что-то про то, что капитан должен быть примером. — Чика помолчала. — Фокси ответил, что пример в том, как он играет и как ведёт команду. А не в том, во сколько приходит на пять минут. Мангл слушала. — Демьян? — спросила она. — Демьян молчал в основном, — сказала Чика. — Потом сказал что-то вроде — хорошо, понял. — Пауза. — Демьян умнее Криса. Он понял, что выбрал не то поле для спора. Мангл думала об этом. — Они будут злиться, — сказала она. — Возможно, — согласилась Чика. — Крис злится быстро и остывает тоже быстро. Через неделю забудет. — Она взяла поднос. — А ты? — Что — я? — Как ты? Мангл смотрела в сторону площадки — за стену, туда, где сейчас шла тренировка. — Нормально, — сказала она. — Правда? — Правда. — Она повернулась к Чике. — Он сказал мне вчера — не говори мне, как делать выбор. Это не твоя работа. И он прав. — Но ты беспокоилась. — Беспокоилась. Буду беспокоиться. Это не одно и то же — беспокоиться и решать за него. Чика смотрела на неё секунду. Потом сказала: — Ты быстро учишься. — Не только баскетболу, — сказала Мангл. Чика засмеялась — тихо, искренне. Ушла с подносом. После тренировки Крис прошёл через зал. Мангл была у столиков — протирала. Он шёл прямо, не смотрел в её сторону. Потом остановился. Она подняла взгляд. Он стоял в нескольких шагах. Смотрел на неё — без предыдущего оценивающего взгляда. Просто смотрел. — Слушай, — сказал он. — Да? — спросила она ровно. Он жевал жвачку — медленно, думал. Потом сказал: — Я не против тебя лично. — Это вышло немного неловко — он явно не привык говорить такие вещи, слова подбирал с усилием. — Просто команда — это... у нас было всё нормально. Стабильно. Ты пришла и всё начало меняться. — Команда стала хуже? — спросила она. — Нет, — признал он. — Нет, команда... нет. — Пауза. — Просто он стал другим. — Другим — значит хуже? Крис молчал секунду. — Не знаю ещё, — сказал он. — Другим — значит другим. Я не привык. Она смотрела на него. — Ладно, — сказала она. — Я понимаю. — Пауза. — Я не пришла сюда что-то ломать. Я пришла работать. — Я знаю, — сказал он. Нехотя — но сказал. — Видел, как ты тренируешься. По утрам. — Он посмотрел в сторону. — Рано встаёшь. — Привычка. — Да. — Он снова посмотрел на неё. — Ладно. Ладно, всё нормально. — И пошёл к выходу. Мангл смотрела ему вслед. Не примирение — что-то меньше. Просто перестать быть против. Иногда это тоже достаточно для начала. Она вернулась к столикам. Тряпка в руке, стол перед ней. Конкретная работа, конкретный результат. Из-за стены — звук мяча. Тук. Тук-тук. Фокси остался на площадке после команды. Как всегда. Дополнительное время, своя работа, своя тишина. Она улыбнулась — тихо, для себя. Продолжила протирать стол. Вечером он принёс ей воду — как обычно, холодную, с конденсатом. Поставил на стойку рядом с ней, не говоря ничего. Она взяла. Открыла. Сделала глоток. — Крис говорил с тобой, — сказал он. — Говорил. — Что сказал? — Что не против меня лично, — сказала она. — Что просто непривычно. Фокси посмотрел в сторону выхода, куда ушёл Крис. — Привыкнет, — сказал он. — Ты уверен? — Крис злится быстро и привыкает быстро, — сказал Фокси. — Это его природа. Мангл посмотрела на него. — Ты то же самое сказал что Чика, — произнесла она. — Мы давно знаем Криса. Она пила воду. Он стоял рядом у стойки — не торопясь никуда, просто стоял. Это стало привычным — он иногда просто стоял рядом, без причины и без цели. Просто был рядом. Она привыкала к этому медленно и с удовольствием. — Фокси. — Что. — Спасибо, что поговорил с ними. — Я говорил не для тебя, — сказал он. — Я говорил потому что нужно было сказать. — Знаю, — сказала она. — Всё равно спасибо. Он молчал. Потом — тихо, почти неслышно: — Пожалуйста. Это было первый раз, когда он так ответил. Не «ладно», не молчание, не «не за что». Именно «пожалуйста» — просто, прямо, как отвечают, когда принимают благодарность и не отворачиваются от неё. Она смотрела на воду в своих руках. Улыбнулась. За окном вечерело — тот мягкий, тёмно-синий час, когда день уходит и ещё немного остаётся. Пиццерия была почти пустой. Фредди где-то негромко пел — не для зала, для себя. Всё было нормально. Лучше чем нормально.