Часть 1

В моём животе порхали бабочки, а сердце набирало обороты, заставляя щёки наливаться румянцем. Пальцы рук слегка подрагивали, когда ты прикоснулся ко мне в первый раз, а сознание затянула пелена эйфории, когда твои губы коснулись моих губ. В первый раз всё это казалось таким чувственным, таким невероятным. Теперь от твоих прикосновений у меня слегка подрагивают губы, которые я сжимаю в бантик недовольства, а поцелуи отдают горечью сигарет. Причём, я толком и не понимаю, от чьих именно губ эта горечь. Ты сидишь на кресле и смотришь в свой телефон. Я расположилась на стуле напротив и смотрю на тебя, мысленно представляя, как выхватываю твой телефон и разбиваю его в дребезги молотком, что кинула себе под ноги. Чай в наших кружках давно остыл. Твой – потому, что ты слишком погрузился в свою игру и забыл не только о чае, но и о существовании жизни вне этой игры. Мой – из-за различных мыслей и фантазий. В них я медленно убираю твой телефон, опаляю твою шею горячим дыханием, заводя твои руки за спину... щелчок за твоей спиной – мои наручники, я сковываю твои руки. После этого медленно наклоняюсь к твоему уху... и кусаю, как можно сильнее. Оно тебе всё равно не нужно, ты не слышал с миллион моих обращений к тебе всё это время. А наручники – чтоб не получить сдачи. Я садист, но не мазахист. Как жаль, что это всего лишь моя фантазия. – Родной, тебе не кажется, что пора оторваться от телефона? – я провожу пальчиком по ободку стакана. Чай не то, что едва тёплый – он холодный, словно этот час простоял не на столе, а в морозильной камере. Пить его уже не хочется, но выливать – жалко. – Угу... – в голосе слышалось не то, что безразличие. Как будто вьюга за окном чуть громче подвыла на эту секунду. – А вот сейчас активируем все боевые кличи ещё раз... Твоя нога снова прикоснулась к моей. Случайно или нет, я так и не поняла, твоё лицо всё ещё было полно равнодушия к этому миру. Губы снова задрожали, и на секунду я испугалась, что сейчас всё моё недовольство выльется наружу кислотой, способной разъесть не только твою душу, но и всё, что находится рядом со мной. Мой взгляд переместился на камин. Огонь с жадностью пожирал сухую берёзу, обнимал и лобызал её, зная, что умрёт, если перестанет этого делать. Брёвна звонко потрескивали под натиском пламени, рассыпая искры радости на железный лист рядом с собой. А может, стоит подогреть чай и немного отвлечься? Вдох. Выдох. Не дыши. Повтори раз пять и успокойся. Я повторяю эти слова мысленно, стараясь сконцентрироваться на чём-то хорошем. Вспоминаю, как ты звонишь мне и с радостью в голосе объявляешь: «я купил квартиру и мы будем жить вместе!» Казалось бы, новость действительно приятная. Однако ты умолчал о том факте, что в квартире будет нужно делать капитальный ремонт, который затянется минимум на полгода. Встаю со стула и слегка задеваю молоток ногой. Вроде и не сильно, но скрежет железа по полу смог привлечь твоё внимание. – Ты обиделась? Медленно качаю головой. Нет, я не обиделась. Но как хорошо, что ты не можешь читать мои мысли сейчас. Хоть я с самого начала не старалась создать образ хорошей и милой девушки, но моим минутным мыслям ужаснулся бы сам Пичушкин. Пытаюсь подобрать слова, чтобы выразить своё недовольство, не причинив тебе душевных страданий или прочих неудобств. Но тут резко понимаю, что мне это не под силу. Говорят, любовь живёт три года. Мол, именно столько нужно, чтобы успеть зачать потомство и всё в таком духе. Я сперва умилялась этой фразе: любовь может прожить только три года при условии, что это не настоящая любовь, а только влюблённость. Вот, например, моя любовь к коту – она безусловная, длится уже более десятка лет! Как же тогда любовь к своей новой семье может длиться так мало? А ведь именно так я тебя и воспринимала тогда. Новой семьёй. Тот, кто способен дать мне всё, чего я желала. Тот, который был готов ради меня на всё... А теперь не способен закончить с обоями уже восьмой час. Говорят, любовь живёт три года. Или до момента, когда люди начинают погружаться в бытовуху: однотипные вечера, распределение домашних обязанностей, ремонт... Сейчас я действительно готова поверить, что ремонт способен рушить семьи. Тереблю обручальное кольцо на испачканном в извёстке пальчике. А ведь раньше я смеялась над историями, когда в процессе ремонта люди разводились. Нет, я бы точно не развелась с тобой. Прибила бы вместо пано к стенке – с радостью. Но развестись... никто из нас не достоин такого простого способа избежать проблемы. Ремонт, определённо, способен привнести раздор в семью. А вместе с ним любовь не будет долго жить. – Иди сюда. Ты привстал на кресле, схватил меня за запястья и потянул на себя. Я и опомниться не успела, как ты уже поудобнее пристроил меня на своих коленках и отложил телефон в сторону. Твои губы касаются моих, и я чувствую горечь выкуренной несколькими минутами ранее сигареты. По телу снова разливается эта дрожь недовольства. Но вместе с тем где-то глубоко внутри колышется что-то лёгкое, почти невесомое, словно пёрышко. Твои руки гуляют по моему телу, а дыхание опаляет мою щёку. Ты шепчешь мне на ушко какой-то бред. Вроде: «ты такая милая, когда злишься», «ремонт может и подождать ещё немного», «ещё пара минут и я весь твой» и всё в таком духе. Снова берёшь телефон в одну руку, другой крепко вжимая меня в себя. А я и не думала уходить: хоть камин и горит, но тепло от тебя по особенному греет не только тело, но и душу. Любовь действительно живёт три года, если не подпитывать её позитивными эмоциями. И ремонт действительно смог бы разобщить нас, если бы ты был чуть более глупым. Но пока мы живём на твоей интуиции чувствовать грань дозволенного и моём умении сдерживаться до последнего. Идеальный баланс на рвущемся канате, когда глубоко внизу тебя поджидают миллион острых клинков. На миг я успела позабыть о всём недовольстве и пригреться в твоих объятиях... Но тут ты толкаешь меня в бок, указывая взглядом на стенку: – Так мы будем доделывать её или нет? Поёжившись от внезапной прохлады после тебя, я направилась в сторону обоев и клея. Ладно, голубчик, в этот раз у нас получилось выбраться сухими из озера раздражения. И, пока новый прилив не застал нас, мы будем стараться сохранить любовь даже под гнётом нескончаемого ремонта.