Часть 38

Мы остановились рядом с моим домом. Я посмотрела на него и спросила: — А мы разве не к тебе домой? Он покачал головой: — Нет, сейчас к нам нельзя. — Почему? — спросила я, чувствуя, как сердце стучит быстрее. — Завтра узнаешь, — ответил он и вышел из машины. Я осталась, наблюдая, как он идёт к двери, открывает её и берёт меня за руку. — А Ребекка? — спросила я, стараясь не показывать беспокойство. — Она пойдёт домой, — сказал он спокойно. Мы дошли до двери, и он открыл её. В доме было тихо, почти как в тишине перед бурей. Я тихо прошептала: — Думаю, все спят… Не удержавшись, я обняла его за шею. Он на мгновение замер, и я почувствовала, как его тепло проходит через меня. Затем осторожно, но уверенно, он перенёс меня в комнату, положил на кровать и сел рядом. Его взгляд был мягким, но серьёзным. — Отдохни, завтра поговорим, хорошо? — сказал он, проводя рукой по моей щеке. Я растаяла. Сердце колотилось, а в груди росло желание. Не удержавшись, я притянула его к себе за рубашку и поцеловала. Он ответил, но затем отстранился. Я не отпускала и целовала его сильнее, ощущая, как хочется быть ближе, быть с ним. Я попыталась начать снимать его рубашку, но он мягко остановил меня: — Нет. Я посмотрела на него обиженным взглядом, чувствуя разочарование и горечь: — Ты пьяна, не надо, хорошо? — сказал он, поглаживая мои волосы. Потом поцеловал меня в лоб и тихо добавил: — Спокойной ночи, Джи. Я смотрела, как он ушёл, и, не сдержав эмоций, плюхнулась в кровать и закричала: — Сволочь! Мне было обидно и тяжело — я хотела его, а он не хотел меня сейчас. Сердце сжималось от смешанных эмоций: желание, обида, растерянность… и в то же время необыкновенная близость, которая оставалась между нами. Я проснулась утром и сразу поняла, что мне ужасно. Всё тело болело, будто меня катком прокатили, а голова раскалывалась от яркого света, который пробивался через шторы. Я попыталась сесть, но боль в каждом мускуле мешала мне. Руки и ноги будто ватные, желудок крутило, а во рту был странный вкус — горький, сухой, неприятный. Алкоголь вчерашнего вечера дал о себе знать всем своим весом. Я тихо застонала и закрыла глаза, ощущая, как сердце бешено колотится и как немного подступает паника. «Как же я себя довела…» — промелькнула мысль. Всё ещё чувствовалась усталость, слабость, дрожь в руках. Я услышала лёгкие шаги в коридоре и поняла, что кто-то может войти. Но сейчас мне было всё равно — мне хотелось только одного: чтобы боль ушла, а тело снова стало моим. Я попыталась повернуться на бок и взяла телефон, чтобы хотя бы проверить время. Голова раскалывалась от каждой мысли, а тело казалось чужим, почти непослушным. — Чёрт… — пробормотала я, ощущая, как всё ещё осталась слабость после вчерашнего. Я всё ещё чувствовала последствия вчерашнего, и в голове вертелись смешанные мысли: стыд за то, что довела себя до такого состояния, боль от тела и, одновременно, воспоминания о вчерашнем вечере с Элайджей, которые держались в сердце, даже когда мне было плохо. Я лежала ещё несколько минут, собираясь с силами. Каждое движение давалось с трудом — голова гудела, тело ныли, а желудок словно протестовал против любого лишнего движения. Но я понимала, что нужно вставать, хоть медленно и осторожно. Я опёрлась на руки и с трудом села на кровати. Внутри всё ещё бурлили смешанные чувства: стыд за вчерашнее, раздражение на себя и… лёгкая, странная улыбка при воспоминании о том, как Элайджей переносил меня в комнату. Эти моменты казались одновременно сладкими и болезненными. Я медленно сползла с кровати, поддерживая себя руками, и пошла к ванной. Каждый шаг отдавался болью, а свет через окно жёстко резал глаза. Я включила холодную воду, умылась, надеясь, что хоть немного снимет головную боль. — Чёрт, — пробормотала я, глядя на себя в зеркало. Даже отражение казалось чужим: бледное лицо, взъерошенные волосы, глаза с красными прожилками. Но вместе с этим я чувствовала, как постепенно приходит сила. С каждым глотком воды и каждым глубоким вдохом становилось чуть легче. Я знала, что день будет тяжёлым, но внутри появилось маленькое решение: справлюсь, как бы ни было плохо. Нужно просто медленно идти дальше, шаг за шагом, и пережить этот день. Я медленно вышла из ванной, ощущая, как тело всё ещё протестует при каждом движении. Руки дрожали, ноги казались ватными, но шаг за шагом я шла к кухне. Каждый звук — скрип пола, тихий ветер за окном — казался резким и громким, будто мир был настроен против меня. На столе я поставила кружку с горячей водой и сделала несколько глотков. Живот всё ещё ворчал, голова гудела, но тепло жидкости немного успокаивало. Я открыла холодильник, пытаясь решить, что съесть. Кефир показался мне спасением — лёгкий, холодный, мягкий вкус, который не раздражал желудок. Сев за стол, я с трудом попробовала сделать несколько глотков, ощущая, как тело медленно, но верно начинает приходить в себя. В голове ещё крутилось вчерашнее: моменты с Элайджей, смущение, желание, боль — всё смешалось с похмельной слабостью. — Ладно… — пробормотала я, стараясь настроиться. — День будет тяжёлым, но нужно идти дальше. Я начала медленно одеваться, подбирая одежду, которая не раздражала кожу. Каждый жест требовал усилий, но я старалась сохранять концентрацию. Внутри росла лёгкая гордость — я смогла встать, смогла привести себя в порядок, несмотря на тело, которое ещё кричало от вчерашнего. Когда я наконец села за стол с кефиром и лёгким завтраком, ощущение слабости ещё оставалось, но вместе с ним появилось чувство силы: я справляюсь. Один шаг за другим — и день можно пережить. Я сидела за столом, делая маленькие глотки кефира, когда вдруг на телефоне появилось уведомление. Я вздохнула и подняла взгляд: сообщение от Ребекки. «Можешь придти к нам? Тебе надо это видеть», — писала она. Я нахмурилась, немного растерялась и одновременно почувствовала любопытство. Что же она хочет показать? И почему это так важно, чтобы я сама увидела? — Хм… — пробормотала я себе под нос, ощущая, как интерес постепенно перебивает похмельную слабость. — Ладно, посмотрим… Я отложила кружку, встала с лёгким трудом и начала собираться. Несмотря на усталость и боль в теле, мысль о том, что там может быть что-то необычное, цепляла меня. Любопытство взяло верх, и я понимала, что не могу просто остаться сидеть. Телефон в руке, я шла по коридору, стараясь не споткнуться и не дать похмелью взять верх. Сердце билось чуть быстрее обычного — смешанные чувства: слабость, ожидание и лёгкое волнение. — Что же она хочет мне показать… — пробормотала я себе под нос, ощущая, как мысли о вчерашнем слегка смешиваются с нетерпением узнать, что там происходит. Я вышла из дома и направилась к ней. Каждый шаг отдавался в теле, но я старалась не обращать на это внимания. Любопытство росло с каждой минутой: что же настолько важно, чтобы она позвала меня? Подходя к двери Ребекки, я заметила, как солнце играло на стенах домов, и это немного подняло настроение. Я глубоко вдохнула, нажала на звонок и приготовилась к тому, что увижу. Я подошла к дому Майклсонов и остановилась на шаг перед дверью, раздумывая, заходить или нет. Сердце колотилось быстрее, а руки слегка дрожали. В конце концов я решилась и вошла. Внутри было тихо, почти жутко. Я огляделась, и вдруг почувствовала, что кто-то смотрит на меня. Я внимательно осмотрела комнату — никого не было. — Ребекка? — осторожно позвала я. Тишина. Я снова позвала: — Клаус? Ответа не было. Вдруг я услышала тихое дыхание за спиной. Сердце сжалось, и я мгновенно обернулась, дав ему лёгкий пощёчину… а передо мной стоял сам Кол Майклсон, с лёгкой ухмылкой на лице. «Вот я и попала», — пробежало у меня в голове. — Кто ты такая? — спросил он, пристально глядя на меня. Он приблизился слишком быстро, и я отодвинула его руками. Он выглядел удивлённым, а я, стараясь не показывать страх, ответила: — Я Джианна. А где остальные? — Мы тут, дорогуша, — сказал Клаус, и я наконец обернулась. Передо мной стояли трое первородных. Ребекка подошла ко мне и обняла, и я почувствовала небольшое облегчение. Хотя тревога ещё оставалась, я поняла, что теперь я здесь, среди них, и что-то большое должно произойти. Я вдруг вспомнила про гробы и, чуть приподняв бровь, не удержалась: — Значит, всё прошло вчера хорошо… — сказала я, чуть улыбнувшись и намеренно глядя на Кола, — все гробы нашли, да? Клаус слегка наклонил голову, сдерживая улыбку: — Да, дорогуша… но не все. Я прищурилась и бросила на него острый взгляд: — Один нет? Ну что ж, думаю, найдём В этот момент снова подошёл Кол. — Так, так, так… новая подружка, — ухмыльнулся он. — Или вроде человек, ведьма ? Я легко покачала головой, сдерживая улыбку. Клаус закатил глаза и ушёл в гостиную, Я посмотрела на Элайджи, и он подошёл ближе, будто сам выбирал момент, когда можно немного нарушить границы. Его взгляд был мягким, но в нём проскальзывала лёгкая озорная искра. — Как ты? — тихо спросил он, и я почувствовала, как от этого простого вопроса сердце чуть ускоряет ритм. — Всё хорошо, — ответила я, держа взгляд на нём, слегка улыбаюсь, будто проверяя, как он отреагирует на мою уверенность. Он усмехнулся, и я заметила, как уголки его губ дрогнули. Я сделала маленький шаг к нему, чуть ближе, и намекнула взглядом, что вчерашний вечер не забыт. — Только немного устала, — добавила я, позволяя голосу звучать мягко, но с лёгкой дерзостью, как будто приглашая его догадаться, что я имею в виду. Элайджи наклонился чуть ближе, и я почувствовала лёгкое тепло его дыхания на лице. Его глаза изучали меня, будто пытались понять, насколько далеко я готова зайти. — Значит, ты помнишь вчерашнее… — тихо сказал он, почти шепотом. — Конечно, — ответила я, едва заметно улыбнувшись. — Но могу притвориться, что забыла, если тебе хочется. Он засмеялся тихо, глубоким смехом, и я ощутила, как между нами возникает лёгкая игра, смешанная с напряжением и желанием. Мы стояли так несколько секунд, оба не спеша, наслаждаясь этим моментом — моментом, когда слова почти не нужны, и всё решают взгляды и лёгкая искра между нами. И тут всё испортил свист Кола. — Ох, вот она! — воскликнул он, ухмыляясь. Мы с Элайджи одновременно посмотрели на него. — Значит, ты девушка нашего благородного брата… — начал он издевательски, медленно подчеркивая каждое слово. Я чуть напряглась, а Элайджи сжал плечи, пытаясь сохранить невозмутимость. — Кол… — зло сказал он, глядя на брата Кол только ухмыльнулся и снова посмотрел на меня. Затем, как будто ничего не было, он хлопнул глазами и сказал: — Всё, пошёл я! — и, подмигнув мне в прощание, ушёл. Я не смогла сдержаться и расхохоталась, закрыв рукой рот, пытаясь унять смешок. Элайджи слегка улыбнулся, но глаза его блестели от тихого веселья — и в этот момент мы снова оказались наедине, будто Кол никогда и не вмешивался. После того как Кол ушёл, я чуть перевела дыхание, всё ещё закрывая рукой рот, чтобы не рассмеяться. Элайджи стоял рядом, и я заметила, как уголки его губ дрогнули — он пытался не показывать, что тоже развеселился. — Ну что, — сказала я тихо, с едва заметной улыбкой, — теперь можно спокойно поговорить. Он наклонился ближе, и я почувствовала тепло его дыхания. Внутри всё переворачивалось: смешанное желание, лёгкая тревога и азарт от того, что мы снова остались одни. — Ты действительно была дерзкой, — сказал он, почти шепотом, глядя прямо в мои глаза. — Я не ожидал. — Ах да? — ответила я, слегка поддразнивая, — А ты что, хотел, чтобы я сидела тихо и скучно? Он усмехнулся, и я почувствовала, как напряжение между нами усиливается. Наши взгляды встречались, и слова казались лишними — каждый жест, каждый взгляд говорили сами за себя. Я сделала маленький шаг ближе, едва касаясь его рукой, и заметила, как он слегка напрягся, но не отстранился. Сердце бешено колотилось, а в голове вертелось одно: «Как же я хочу, чтобы это продолжалось…» — Слушай, — тихо сказал он, — кажется, у нас… своя маленькая игра. Я улыбнулась, почти невинно, но с лёгкой дерзостью: — И кто её выиграет? Он слегка наклонил голову, ухмыльнулся и ответил: — Пока не знаю… но мне нравится, что ты играешь. Мы стояли так, наедине, и в этом молчании чувствовалось больше, чем слова могли бы передать: смесь флирта, напряжения и того странного притяжения, которое оставалось между нами с вечера. Вдруг нас прервал голос Клауса: — Джианна! Я закатила глаза вместе с Элайджи и пошла в гостиную. Он смотрел на меня и тихо спросил: — Где Сальвадоры прячут гроб? Я задумалась, пытаясь собраться с мыслями. И тут вмешался Кол: — А вы говорили, что она не ведьма… — Заткнись, Кол, — резко сказала Ребекка. Я вздохнула и решила быть честной: — Честно, я уже сама не знаю… — сказала я, чувствуя, как слова застряли в горле. —вед уже многое изменилось, но вроде этот гроб откроет… Клаус смотрел на меня так, что я почувствовала смесь тревоги и волнения. Сердце колотилось, а внутри всё еще бушевало любопытство — что он подумает и что будет дальше? Я глубоко вздохнула, едва слышно, почти шёпотом: — Они знают, кто в последнем гробу… Я смотрела прямо на Клауса. В комнате повисла тишина, и все напряглись. Я ощущала, как сердце колотится, а внутри — смесь страха, волнения и странного предвкушения. Каждый взгляд был устремлён на меня, и я понимала, что мои слова значат больше, чем я могу выразить. Тишина давила, а напряжение росло с каждой секундой — Уже не надо знать, — раздался голос сзади. Мы все резко обернулись. Я замерла на месте и, не сдержавшись, тихо выругалась по-русски: — Твою мать… Перед нами стояла сама Эстер. — Мама… — потрясённо сказала Ребекка. — Мама, — почти одновременно произнесли остальные. В комнате повисла тяжёлая тишина. Я медленно отошла чуть в сторону и встала в тени, стараясь не привлекать внимания. Клаус смотрел на неё холодно, почти с презрением. Было видно — он ей совсем не верит. — Зачем ты здесь? — резко спросил он. Эстер пыталась говорить спокойно, но напряжение в комнате становилось всё сильнее. Клаус начал спорить с ней, его голос становился всё жёстче. Я молчала и наблюдала со стороны, держась в тени. Я молча наблюдала за всем этим, стоя немного в стороне, пока Эстер вдруг не перевела взгляд на меня. — У вас дома гостья, друг? — спокойно сказала она. Все на секунду посмотрели в мою сторону. Я почувствовала, как внутри всё напряглось. — Здравствуйте… — сказала я, потому что ничего другого просто не смогла придумать. Эстер внимательно смотрела на меня. Слишком внимательно. И в её взгляде было что-то… странное. Что-то, что сразу заставило меня насторожиться. Это был не просто интерес. Будто она пыталась понять, кто я на самом деле. От этого взгляда мне стало немного не по себе. Я старалась выглядеть спокойно, но внутри появилось неприятное чувство, будто она видит меня насквозь. Я на секунду отвела взгляд, делая вид, что всё нормально, но в голове крутилась одна мысль: Почему она так на меня смотрит? И вдруг Ребекка вмешалась: — Это моя подруга. Джианна. Она сказала это спокойно, но я почувствовала, что она специально решила разрядить напряжение. Эстер медленно перевела взгляд на Ребекку, а потом снова на меня. — Джианна… — повторила она, словно пробуя имя на вкус. Мне это совсем не понравилось. — Приятно познакомиться, — наконец сказала она спокойно. После этого она развернулась и медленно пошла наверх по лестнице. Я проводила её взглядом. Что-то в этой женщине всё равно беспокоило меня, и я никак не могла избавиться от этого странного ощущения. Когда её шаги наверху стихли, в комнате снова повисла тишина. Я посмотрела на Ребекку, потом на остальных. — Ладно… — тихо сказала я. — И что это сейчас было? Клаус стоял с мрачным выражением лица, явно о чём-то думая. Элайджа тоже выглядел напряжённым. Было понятно: появление Эстер всё усложнило.