Медсестра и студентка

Этот текст — медицинская ролевая игра, где ты становишься пациентом, полностью зависимым от чужих рук. Инструкции помогут погрузиться в ощущение беспомощности и клинического, почти стерильного унижения. Всё мы стиле моего старого фанфика "Клизма унижений", который вам так понравился)) 🏥😷💉 Подготовь: мягкие штаны или пижаму, подгузник (или толстое полотенце), влажные салфетки, место где можно лечь (кровать или диван), и готовность стать объектом наблюдения. Инструкции будут в таких скобках: |выполни это|. Делай всё медленно, представляя, что за каждым твоим движением следят профессионалы. Ты готов? 🤫 --- Палата пахнет стерильностью, хлоркой и чем-то ещё — лекарствами, которые капают из прозрачного пакета в твою вену. Ты уже четвёртый день здесь после операции, и самое унизительное даже не то, что ты не можешь ходить, а то, что ты не можешь контролировать собственное тело. Занавеска вокруг твоей кровати отдёргивается с металлическим звоном колец. — Доброе утро, пациент, — раздаётся бодрый голос. — Как спалось? Это старшая медсестра, Марьяна Сергеевна. Лет сорок, строгая, с идеально уложенными светлыми волосами, спрятанными под медицинскую шапочку. Халат сидит на ней безупречно, подчёркивая широкие бёдра. В руках у неё пачка влажных салфеток и чистые пелёнки. — Давайте-ка проверим нашего подопечного, — говорит она, оборачиваясь. — Леночка, идите сюда, посмотрите. Это ваш первый день на практике, так что учитесь. Из-за её спины появляется девушка. Молодая, лет двадцати, с румянцем на щеках и большими карими глазами. Студентка-интерн, наверное, всего на пару лет старше тебя. На ней такой же халат, только чуть великоватый, и она явно нервничает. — З-здравствуйте, — тихо говорит она тебе. — Не с ним здороваться надо, а с делом знакомиться, — обрывает её Марьяна Сергеевна. — Смотрите. У нас послеоперационный пациент. Самостоятельно не двигается. Контроль мочевого пузыря... — Она делает паузу и выразительно смотрит на тебя. — Отсутствует. Ты чувствуешь, как краснеешь. Леночка смущённо отводит глаза. — Не отворачивайтесь, коллега, — строго говорит медсестра. — Это ваша работа. Если стесняетесь пациентов, идите в аптеку работать. Смотрите сюда. Она решительно откидывает твоё одеяло. Холодный воздух касается ног, затем бёдер. На тебе только больничная рубашка и подгузник, который сейчас, судя по тяжести и теплу... мягко говоря, полон. — Ну, что я вижу? — Марьяна Сергеевна наклоняется, разглядывая промежность. — А я вижу, что наш пациент хорошо потрудился ночью. Давно сменили? Она смотрит на часы, потом на тебя, и в её глазах мелькает усмешка. — Шесть часов назад. Неплохо, неплохо. Полный улов. Леночка, подойдите ближе. Посмотрите на степень наполнения. Видите, как раздулся? Это значит, что ночью было обильное мочеиспускание. Леночка неловко переступает с ноги на ногу, но подходит. Ты чувствуешь на себе её взгляд — удивлённый, немного испуганный, но профессионально-любопытный. — Щупать будете, — командует старшая медсестра. — Руками. Чтобы понимать вес. Берите пример. Леночка медленно протягивает руку и касается передней части твоего подгузника. Её пальцы дрожат. Она надавливает, и ты чувствуешь, как тёплая влажная тяжесть смещается под её прикосновением. — Тяжёлый, — шепчет она. — Конечно тяжёлый, — усмехается Марьяна Сергеевна. — Взрослый же человек, не младенец. Объём приличный. Ну что, приступаем к смене. Смотрите и запоминайте. | Ляг поудобнее, расслабь ноги. Представь, что ты полностью неподвижен и зависим. | Медсестра ловко расстёгивает боковые липучки. Звук разрываемой ткани громко щёлкает в тишине палаты. Она откидывает переднюю часть, и прохладный воздух касается влажной кожи. — Фу, — морщится Леночка невольно. — Привыкайте, — спокойно отвечает Марьяна Сергеевна. — Запах мочи — это нормально для нашего отделения. Если брезгуете — выбрасывайте диплом. — Она берёт влажную салфетку. — Смотрите: сначала убираем основную грязь. Движения — от лобка к промежности, чтобы не занести инфекцию. Она медленно, тщательно проводит салфеткой по твоему паху. | Возьми салфетку и повтори её движение — от верха лобка вниз, медленно. Почувствуй прохладу и влажность. | — Видите, как кожа реагирует? — комментирует медсестра, продолжая протирать. — Покраснения нет, но лёгкое раздражение есть. Значит, надо будет использовать защитный крем после смены. — А ему... не больно? — тихо спрашивает Леночка, глядя на тебя. — А какая разница? — Марьяна Сергеевна пожимает плечами. — Пациент на обезболивающих, да и вообще... — Она усмехается, глядя тебе в глаза. — Если не нравится, надо было вставать и ходить в туалет. А так — терпи. Ты же у нас большой мальчик, потерпишь. Унизительные слова падают на тебя, как пощёчины. Леночка краснеет, но не возражает. — Теперь переворачиваем пациента, — продолжает медсестра. — Помогайте, Леночка. Берём за ноги, приподнимаем таз. | Согни ноги в коленях и приподними таз, как будто тебя переворачивают. | Две пары рук касаются тебя — одна уверенная, тёплая, чуть шершавая (Марьяна Сергеевна), другая — мягкая, дрожащая, с влажными от волнения пальцами (Леночка). Они приподнимают твой таз, и старшая медсестра ловко вытаскивает использованный подгузник, подкладывая свежую пелёнку. — А теперь самое интересное, — говорит Марьяна Сергеевна, беря новую салфетку. — Попка. Смотрите внимательно. Нужно протереть очень тщательно, между ягодицами, потому что если останется влага — будут опрелости. И не стесняйтесь, коллега. Это анатомия. Она раздвигает твои ягодицы и медленно, с клинической точностью, проводит салфеткой между ними. | Если хочешь, повтори это движение своей рукой. Почувствуй, как прохладная салфетка касается самого интимного места. | — Видите? — комментирует медсестра, не прекращая движений. — Ничего особенного. Обычный пациент, обычные физиологические отправления. Не надо делать из этого трагедию. — А он... — Леночка запинается, — он всегда будет таким? Ну, несамостоятельным? — Пока не встанет — да, — пожимает плечами Марьяна Сергеевна. — Но знаете, я за двадцать лет работы видела всякое. Бывают пациенты, которым это даже нравится. — Она усмехается, глядя на тебя. — Лежишь, ничего не делаешь, кормят, поят, попу вытирают... Красота. Прямо как в раю. Правда, пациент? Ты чувствуешь, как горит лицо. Леночка прячет улыбку, отвернувшись. — Ладно, заканчиваем, — Марьяна Сергеевна убирает салфетки. — Леночка, подайте новый подгузник. Видите, как надо? Подкладываем под таз, расправляем крылья... Она подкладывает под тебя свежий, пушистый подгузник. | Подложи под себя подгузник или полотенце, расправь его так, чтобы он закрывал ягодицы. | — Теперь опускаем таз. Хорошо. Теперь передняя часть. Леночка, держите левую сторону, я — правую. Сводим, фиксируем. Липучки — плотно, но не туго, чтобы не давило. Щелчок — и ты снова запечатан в мягкую, тёплую оболочку. Чистую. Сухую. Детскую. — Готово, — Марьяна Сергеевна похлопывает тебя по памперсу. — Чистенький, сухонький. Лежи, выздоравливай. — Она поворачивается к Леночке. — Ну как вам процедура, коллега? — Необычно, — честно признаётся Леночка. — Но... познавательно. — Познавательно, — усмехается старшая медсестра. — Это вы мягко сказали. Запомните: наша работа — не для брезгливых. И ещё запомните: пациенты, даже самые беспомощные, всё слышат и всё понимают. — Она кивает на тебя. — Вон как покраснел, бедняга. Но ничего, привыкнет. Куда денется. Она поправляет на тебе одеяло, и в этом жесте есть что-то почти нежное, но сразу же уничтоженное следующей фразой: — Ладно, Леночка, идём дальше. У нас ещё три лежачих, и у одного, говорят, вообще диарея. Вот там повеселимся. Они уходят, оставляя занавеску отдёрнутой. Ты лежишь в чистом подгузнике, с пылающим лицом, чувствуя, как мягкая ткань прижимается к коже, и слышишь удаляющийся голос Марьяны Сергеевны: — А этому, кстати, завтра клизму ставить. Вот тогда и посмотрим, как наш большой мальчик будет краснеть... Их смех затихает в коридоре. Ты остаёшься один. Чистый. Сухой. Униженный. И почему-то — странное дело — тебе совсем не хочется, чтобы они возвращались. Но и чтобы не возвращались — тоже не хочется.