1

В душном мареве прошедшего дня буквы-муравьи строились в складные ряды особенно охотно – усталость на время остановила и без того размеренный ход его жизни, он погрузился в историю. Склонив голову набок, человек в бежевой рубашке, застегнутой на все пуговицы, читал том приключенческого романа. Его уже подернутые сединой темно-каштановые волосы лезли в глаза, поэтому ему приходилось иногда заправлять их за ухо и вместе с этим поправлять почти невидимые прямоугольные очки без оправы. «Из густой листвы на него смотрели горящие жадным огнем, хищные глаза гепарда…» Раздался короткий, пронзительный крик. Мужчина вздрогнул и повернулся на звук, за которым последовал звонкий удар дерева о мрамор. У входа в читальный зал стояла немолодая, но ещё не тронутая временем женщина и держалась за сердце. – Люси, – неловко улыбнулся мужчина и поднялся из-за стола, положив книгу на вершину стопки рядом с собой. – Фредрик, вы напугали меня… Я думала, вы уже ушли. Люси, тяжело дыша, подняла упавшую метлу, и её взгляд остановился на башне томов на столе библиотекаря. – Вы снова зачитались, пока разбирали книги? – улыбнулась женщина. Она смотрела на него слегка подняв голову, стараясь компенсировать внушительную разницу в росте – немногочисленные друзья Фредрика шутили, что ему стоило начать карьеру в баскетбольной лиге, а не просиживать дар в библиотеке. Фредрик опустил взгляд, пряча покрасневшие щеки, и ногой толкнул тележку для книг к себе. На бедре качнулась карточка с его фотографией из молодости, именем и должностью – «Главный библиотекарь Священного муниципалитета Демы». – Это книга моего детства, – сказал он сквозь улыбку и поднял стопку книг с легкостью, выработанной годами работы. «Вот что-что, но я не мог даже предположить, что у библиотекарей бывают мускулы». – Что ты имеешь ввиду? Фредрик замер и, нахмурившись, посмотрел на девушку. В Деме дети были отгорожены от книг – слишком много тяжелых истин они могли узнать, если бы выбирали книги сами, поэтому Бишопы делали им прививки знаний: постепенно они открывали то, что не могло разрушить привычный порядок вещей. Но Фредрик оказался в мире правды раньше, чем любой из жителей. – Тебе повезло с Сакарвером, – холодно ответила себе Люси и продолжила уборку. ***Эти стены из книжных корешков-кирпичиков Фредрик построил своими руками в первые несколько месяцев работы библиотекарем Демы, подчинив их строгой, безукоризненной логике. Это было больше двадцати лет назад. – Вижу, ты любишь порядок, – сказал когда-то в далеком прошлом Сакарвер и сел рядом, увидев, как семилетний Фредрик вдали от всех расставляет машинки по полкам: на верхние большие, ниже маленькие; отдельно гоночные и служебные; внутри полок аккуратные рядочки по цветам кузовов. Мальчик делал так несколько раз на дню, по-разному собирая и разбирая свой карманный порядок. – Хочешь покажу, где ты можешь применить свой маленький талант? Так он впервые оказался в библиотеке, и этот полутемный мир сразу же поглотил его. Фредрик приходил в темные залы каждый день, и чем больше он влюблялся в удивительные миры за углом припыленных обложек, тем сильнее его мучил хаос, который здесь неосознанно рождался поколения за поколениями, когда эти книги находились без должного присмотра. После окончания школы Сакарвер не раздумывая направил мальчика на должность главного библиотекаря Демы. Фредрик мысленно возвращался в тот день достаточно часто, чтобы помнить всё до малейшей детали. Тогда записи в блокноте о прочитанных книгах ему как никогда пригодились. Фредрик осматривал свои новые владения как завороженный и в первый же день начал разбирать тысячи томов единственной библиотеки Демы. Теперь, спустя вечность, которая прошла с его восемнадцати лет, он был благодарен за этот уголок спокойствия, где каждый корешок хранил истории: его собственные или его читателей. Но есть книги, которые не греют душу, а отравляют ненужными размышлениями неменяющуюся изо дня в день, уютную жизнь. Фредрик хранил их в закрытом отделении по просьбе Сакарвера. Приблизившись к тёмной двери, Фредрик поставил тележку на стопор и запустил руку в карман вязаного кардигана – в этой части библиотеки было холоднее, чем в основном зале. Вытащив несколько фантиков от ирисок, библиотекарь взял в руки ключ и, несколько раз провернув его в замочной скважине, открыл дверь в крохотное пространство лишь с тремя стеллажами. Его пробрал мандраж, когда он взял с тележки лишь одну книгу в кожаном переплете с пустой обложкой, которую сегодня вернул Кеонс. Только он хранитель этой тайны. Хранитель устоев Демы. Истина в том, что люди сами создали Дему, пытаясь упорядочить хаос в голове, институционализировать его. «У них получилось», – с непривычным спокойствием для того тревожного, стеснительного мальчика из прошлого подумал Фредрик. Тот юноша в его душе, наконец-то нашедший покой, был счастлив, заняв свое место в отлаженном механизме. И сейчас они пытаются его разрушить, разобрать на винтики, разбить. Никто не помнит, кто этот мир построил, но все запомнят тех, кто его подожжет. Возвращаясь назад в основной зал библиотеки, Фредрик медленно остановился, проходя мимо одинокой полки с художественными альбомами. Почти разгруженная тележка перестала дребезжать, погрузив в тишину наполненный духом старинных томов зал. Его привычный к беглому чтению и поискам глаз остановился на ярко-оранжевом корешке с витиеватыми буквами, имитирующими почерк гения: «Винсент Ван Гог. Избранное». «Милая Ария…» – сердце Фредрика сжалось, как и кулаки на ручке тележки. ***Фредрик встретил её почти год назад. Буквы и знаки единой лентой плели текст на карточке читателя, когда Фредрик почти ощутил, как к его стойке кто-то подошел. Он поднял взгляд и увидел сначала оранжевый корешок книги «Винсент Ван Гог. Избранное» и только после – её. Девушка стояла перед ним, прикусив внутреннюю сторону губы. Подернутые туманом глаза, смотревшие на пламя букета подсолнухов на обложке альбома, были прикрыты острыми прядями темных волос. Только когда Фредрик бережно взял книгу, чтобы записать её в читательский билет, девушка посмотрела на него и улыбнулась, сжав ладонями плечи. – Здравствуйте, ваше имя? – спросил Фредрик, приподняв уголки губ в приветливом жесте. – Ария, – девушка ответила тем же. Быстро отыскав её карточку в расставленных по алфавиту немногочисленных рядах, Фредрик подумал о том, что когда-то создатели Демы приняли элегантное решение – они стерли фамилии своих жителей, чтобы сплотить их, сделать подсознательно роднее, не отгораживая друг от друга формальными фразами «Мистер Смит» и «Мисс Джексон». Вернувшись за стойку, Фредрик раскрыл её билет и сказал, посмотрев на Арию поверх очков, пока переносил информацию о книге в читательский билет: – Эти книги редко берут. – Правда? – Ария слабо улыбнулась, покраснев. – Да, я сам их часто беру, поэтому знаю, – Фредрик усмехнулся и передал альбом в руки девушки. – Вы увлекаетесь искусством? Арья замешкалась, но через несколько мгновений сказала, прижимая книгу к груди: – Да, я люблю искусство. Потом она приходила в библиотеку всё чаще и чаще, унося с собой альбомы импрессионистов, пейзажистов, учебники по рисованию. А Фредрик каждый раз рассказывал про эти альбомы: какие картины больше всего запомнились, что ещё можно почитать про их творцов, но почему-то никогда не задавал вопросов о творчестве самой Арии, даже когда замечал яркие разводы краски на её руках, напоминающие перья райской птицы. Однажды, когда Фредрик уже набрался смелости, чтобы пригласить художницу на чашку кофе после работы, Ария вновь взяла книгу про искусство, в этот раз по совету Фредрика «Письма к брату Тео» Ван Гога. Положив том на стол, девушка, словно поддавшись сиюминутному порыву, наклонилась к библиотекарю так близко, что они соприкоснулись щеками, и прошептала ему на ухо, щекоча дыханием: – Сегодня вечером приходите ко мне домой, я хочу вам кое-что показать. Они отдалились, и Фредрик непонимающе посмотрел на Арию, ещё ощущая тепло её кожи, но после странного приглашения она ничего больше не сказала, напоследок лишь кивнув, будто бы говоря, что ему не померещилось. Тем же вечером Фредрик поднялся на седьмой этаж дома, который находился почти вплотную к городской стене, и трижды постучал в невзрачную дверь, и тут же получил ответ, когда та рывком распахнулась и на него вылился яркий свет из квартиры. – Спасибо, что пришли, – взволнованно затараторила Ария, впуская гостя и закрывая дверь за ним на все замки и щеколды. Её руки мелко подрагивали. Фредрик молча снял пальто, на котором застыл мелкий бисер дождя, украдкой наблюдая за девушкой. – Идите за мной, – Ария, не поднимая взгляд от пола, пригласила его в одну из двух комнат. Они вошли в крохотное помещение, освещенное несколькими лампами, головы которых с единственными светящимися глазами были направлены на закрытый тёмной материей холст в полроста Фредрика. Ария, ниже его на почти на две головы, поставила таинственную картину прямо на пол, но скорее за неимением мольберта, чем из-за неудобства. Перед холстом вдоль стены стоял захламленный и пестрый из-за пятен краски стол, на котором лежали знакомые ему учебники по рисованию, стопки блокнотов, подставки, из которых ежом топорщились карандаши, кисточки и какие-то другие предметы, названия которых Фредрик не знал. Ария замерла у холста, так и не подняв взгляд от своих босых ступней. Фредрик терпеливо ждал. – Вы проявили такое участие ко мне, – начала девушка. – Я почувствовала, что могу вам доверять и что доверяю вам настолько, что могу показать вам… показать вам вот это. Ария положила ладонь на ткань и сжала кулак, из-под её пальцев бросились в сторону лучи складок. Она замерла, даже как будто бы перестала дышать, собираясь с силами, и резко сдернула полотнище. Фредрик вздрогнул и несколько раз моргнул – яркие краски врезались в него волной нового, запретного. Он подошел ближе к картине, не заметив, как его губы слегка приоткрылись. – Это… Невероятно. Холст дышал, выпирая в мир жирными масляными мазками, выплескивая жажду жизни наружу. Он изображал высокую серую стену с молниями трещин и облаками мха на всё полотно, в самом низу которой смотрел вверх крохотный, словно пламя свечи, но гордый желто-оранжевый цветок. Он, окруженный волнами серого и черного масла, был нарисован аккуратно, тонким слоем. Здесь Ария экономила краску редкого цвета, понял Фредрик. Завороженный, он поднес ладонь к поверхности картины, и Ария тут же схватила его запястье, посмотрев ему в глаза с тревогой. Фредрик встретился с ней взглядом и сказал: – Я не буду трогать. Я хочу изучить мазки. Обещаю. Ария слегка нахмурилась, но руку не отпустила. Фредрик медленно перевел взгляд на холст и пригляделся. Замечая следы движения кисти, как ложится масло под ней, он отслеживал их пальцами на расстоянии, очерчивая каждый взмах. Не умея рисовать, он интуитивно чувствовал, что это похоже на танец. Дойдя но сердцевины цветка, Фредрик замер – Ария стояла к нему почти вплотную, словно под крылом хмурой птицы. Она пахла краской, чем-то сладким и… огнем? Наверное, пламя пахнет деревом и бунтом. Фредрик поежился и посмотрел на неё. – О чем ты думала, когда рисовала это? Здесь нет эскиза. – Нет, – в её голосе робко дрогнул вызов, словно натянутая струна. – Ты слышал о Клэнси? – произнеся его имя, тембр голоса упал на октаву. Фредрик посмотрел на девушку, которая теперь смело смотрела ему в глаза. Конечно, он знал это имя. Именно Клэнси стремился стать поджигателем Демы. Это имя означало эгоизм, бунт ради бунта. Клэнси был его личным, тайным врагом. Фредрик нахмурился. – Откуда ты знаешь о Клэнси? – он задал этот вопрос почти резко. Ария отпустила его запястье и отошла на несколько шагов. Её тело вытянулось, плечи распрямились. Она была готова бороться за свою идею. Сердце Фредрика болезненно сжалось. – Так откуда? – он подавил желание отступить. – Он разрушит эту тюрьму, – прошептала она. – Я не хочу с тобой об этом спорить. – Ты разве не чувствуешь, как они душат тебя? – бросила Ария, и Фредрик понял, что они оба совершили ужасную ошибку – она не должна была его приглашать, а он не должен был видеть картину. Тогда бы всё осталось как прежде, ничего бы теперь не было навсегда сломано. Ему бы не было так больно. – Я счастлив, Ария, – сказал Фредрик искренне, открыв всю душу. – Да как ты можешь. Как ты смеешь… – прошипела Ария, подойдя к нему ближе. Фредрик вздрогнул и посмотрел на неё со страхом. Она ударила его в грудь кулаками, перебив дыхание. Неожиданная, чистая ненависть. – Уходи! Уходи, уходи, уходи! – кричала она, отталкивая его к двери. А он отступал, не сопротивляясь. Мгновенно справившись с замками, она вытолкнула его на тёмную лестницу и кинула в лицо пальто. – Идиот, – бросила она, закрывая дверь. Но Фредрик сдержал её рукой. – Но Ария, я говорю правду. – На твоих руках их кровь. Фредрик нахмурился и склонил голову на бок. – Чья? Хлопнув дверью, Ария ударила по пальцам Фредрика, заставив его застонать от боли. Прижав перебитые пальцы к груди, он еле дошел до больницы, до боли в черепе стиснув зубы и не видя ничего за алыми кругами пульсирующей боли. Восстановление заняло у Фредрика месяцы. Чтобы вернуться в библиотеку, ему пришлось научиться всё делать левой рукой – правая стала почти полностью непригодной для мелкой работы. Когда Фредрик вновь вступил в должность библиотекаря, он осознал, что тогда сказал Арии абсолютную правду. Только среди книг и историй он чувствовал себя абсолютно счастливым. Только теперь его жизнь в библиотеке омрачало отсутствие Арии. Казалось, оно будет вечным. ***На следующий день после того, как Фредрик напугал Люси, он вернулся в библиотеку с намерением извиниться. Только он не понимал, за что собирается извиняться. Знал, что просто должен сказать «извини». Его утренняя рутина, которая обычно состояла из расстановки новых книг по полкам и наблюдением украдкой за первыми читателями, сегодня была наполнена грызущими мыслями – извиниться или всё-таки не за что? Разве он виноват в том, что Сакарвер проявил к нему такое внимание? Столкнувшись с одним из посетителей взглядом, Фредрик вздрогнул раньше, чем успел понять, кто стоял перед ним. Когда взгляд прояснился, он увидел в нескольких рядах от себя девушку с темными волосами и желтыми полосами на камуфляже, которые будто бы светились в лучах рождающегося дня. Это была Ария, и она смотрела прямо на него. Правая рука неприятно заныла в тон с сердцем, сжав Фредрику зубы. В её глазах отражался колючий иней тревоги. – Ария, – осторожно позвал Фредрик. Девушка дёрнулась назад, побледнев. Тень книжного шкафа разделила её лицо наполовину. – Ты меня видишь? – одними губами произнесла она. Фредрик нахмурился и слегка наклонил голову набок, подсознательно ожидая, что Ария пропадет, будто бы она всего лишь обман зрения в лабиринте зеркал. Осторожно подняв ладонь, он сделал несколько шагов навстречу девушке. Он хотел пригреть её, вернуть домой, как кошку, которая слишком долго гуляла сама по себе. Удушливый жар сдавил ему горло, он перестал дышать. Его онемевшие пальцы, дававшие о себе знать только пульсирующей болью воспоминаний, плыли по волнам корешков, пока она подпускала его всё ближе в молчаливом согласии. Вдруг Ария разорвала нить, связывающую их через взгляд, и метнулась в сторону. Выдохнув её имя, Фредрик уже кинулся за ней, когда его приковал к полу голос, знакомый с детства. – Здравствуй, Фредрик. Библиотекарь рывком развернулся и выпрямился, почти упершись в грудь Сакарвера, покрытую кроваво-красным бархатом. – Здрав- – он прочистил горло, пытаясь прогнать Арию из мыслей. – Здравствуйте, Сакарвер, чем обязан? – он натянуто улыбнулся. – Пришел тебя проведать. Как поживает библиотека? Давно тут не был, – полуулыбка проскользнула на его лице и тут же растворилась. Проведя Бишопа по своим владениям, Фредрик погрузился в жизнь книг, которая была, казалось, гораздо ярче его собственной. Для него уж точно. Остановившись у своего рабочего стола, Фредрик вздохнул и улыбнулся Сакарверу. Искренне. Так, что она отразилась в глазах. Об Арии он уже забыл. – Из новенького всё. Должны привести новые учебники для малышей со дня на день, но я пока с ними не связывался. Его взгляд скользнул по стойке и зацепился за сверток бумаги, закрытый желтой изолентой. Отшвырнув его с передовиц внимания, Фредрик с усилием перевел взгляд на Сакарвера. – Неплохо, – Бишоп будто ждал, когда его подопечный снова посмотрит на него. – Кажется, я обязан тебя предупредить, хотя кто-то из моих братьев может со мной не согласиться. Фредрик едва заметно скривился, хотя грудь его скомкало, как лист бумаги, нехорошое предчувствие. Он не любил, когда Сакарвер упоминал других Бишопов. Это редко предвещало что-то хорошее. – Бандито начали выбираться в город. И всё чаще – рядом с твоей библиотекой. Фредрик резко втянул воздух. – Я помню, ты говорил, что Ария ушла к бандито, – продолжил Сакарвер. Фредрик коротко кивнул, не отводя глаз. – Ты ей рассказывал о…? – Нет, конечно нет, – чересчур резко перебил его Фредрик. – Я не сомневался, – Сакарвер положил руку на плечо воспитанника. – Если заметишь что-то подозрительное – сообщи. – Конечно. Проводя Бишопа, Фредрик едва сдерживался, чтобы не побежать к своему рабочему месту. Почти упав в кресло, он взял свиток и несколько раз тщетно пытался поддеть край липкой ленты пальцами правой руки. Осознав это, он замер, выругался под нос и легко вскрыл послание левой. Письмо было написано на дешевой, старой бумаге чем-то, что точно не являлось чернилами. «Фредрик, Наверное, тот шаг, который я собираюсь совершить, будет неверным. Но если ты хотя бы увидишь моё письмо, то это всё будет не напрасно. Значит, ты ещё не настолько поглощен Демой, как мне казалось. Значит, ты ещё можешь видеть свет…» Правая рука, сжимавшая письмо, начала дрожать настолько невыносимо, что буквы превратились в ломаные линии. Выругавшись, Фредрик взял письмо левой рукой и сжал правую в кулак так, что побелели костяшки. «…Многие из нас помнят тебя и твою библиотеку. Ты рассказывал нам истории ещё тогда, когда некоторые из нас были детьми. В нашем мире книги – единственный источник правды. Надеюсь, ты осознаешь свою ответственность. Я не прошу тебя понять нас. Не прошу пересмотреть свои идеи или хотя бы задуматься о том, что я хотела тебе тогда сказать. Я прошу тебя помочь мне. Я уверена, в твоей библиотеке есть древние книги, которые могут рассказать о виализме и Деме. Если ты сможешь хотя бы показать их мне и моим друзьям, я буду благодарна тебе. Помоги спасти тех, кто страдает. Пожалуйста, помни о тех, кому ты читал сказки. Ария» Дочитав письмо, Фредрик долго не мог отвести от него взгляд. Конечно же он помнил тех малышей, которых приводили к нему Бишопы. Помнил каждого по имени. Но из его головы не выходили пропавшие – юноши и девушки, сбежавшие в леса Тренча. Он помнил и Тайлера. Этот хрупкий и внутри, и снаружи мальчик всегда слишком привязывался к героям историй – подчас Фредрику приходилось подолгу задерживаться после чтений и убеждать малыша, что «с Маленьким принцем всё будет хорошо, он просто вернулся домой». В это он, вспомнил Фредрик, так и не поверил. Как могло случиться, что этот малыш стал его злейшим врагом? Что он сделал не так? Почему Тайлер стал Клэнси и решил разрушить их дом? Кулак обрушился на стол, и из-за сжатых зубов Фредрика вырвался стон. Боль в правой руке вернулась с новой силой. Фредрик прижал ноющую руку к груди, поднялся из-за стола, забрав письмо, и вышел из библиотеки. «Я защищу свой дом». ***Фредрик коротко постучал в тяжелую дубовую дверь на вершине башни Сакарвера. Бишоп открыл дверь почти мгновенно. Вспомнив последнюю встречу с Арией, Фредрик скрипнул зубами. Она тоже его ждала. – Фредрик? Что произошло? – Бишоп пропустил его внутрь. – Сакарвер, я должен вам признаться, – сказал он, спускаясь, словно на арену, в середину тёмной, пахнущей свечами и тяжелой тканью комнаты, и поднял взгляд. – Я слушаю, – Бишоп склонил голову на плечо, спустившись на несколько ступенек. – Бандито хотят узнать информацию об истоках Демы из закрытой секции, – Фредрик протянул свиток. Сакарвер вскинул брови. – А как они о ней узнали? О секции. – Я не знаю, наверное кто-то из библиотеки, – Фредрик сжал ладони за спиной. – Тебе не кажется, что бандито будет полезно это узнать? – подойдя ближе, Сакарвер по-отечески приобнял Фредрика за плечи. – Узнать, что ты борешься против того, что сам же и создал. Это отрезвляет, как думаешь? – Бишоп с искренним любопытством заглянул в лицо воспитанника. – Мы, помнится, с вами уже дискутировали на эту тему, – серьезно ответил Фредрик и неожиданно для самого себя слабо улыбнулся, смотря в окруженные белым глаза. – Да, ведь приятно беседовать с умными людьми, – Сакарвер улыбнулся, облачив неровности кожи, чьи лоскуты висели драконьей чешуей, и резко посерьезнил. – Я распоряжусь поставить усиленную охрану на пропускные пункты Демы. Спасибо, что предупредил об этой бреши. Фредрик коротко кивнул, почувствовав безопасность, исходящую от Сакарвера. Он прижался к груди Бишопа, как делал уже бесчисленное количество раз.