Часть 1

— Кто это у нас тут? — мурлычет она из сумрака. Шаги неторопливые, сразу слышно — королева. Она тут правит бал. Не он. — Мышонок? — насмешка. — Ах, ну нет же. Нет. Ты же у нас не Бэтмен. Цок-цок. Туфли настолько дорогие, что ни одному готэмцу лучше не знать, сколько она за них выложила. Бессовестно много. Бесстыжая богачка. Она прикрывает за собой дверь и наконец достигает тусклого полукруга, которое может дать скупая лампа, облепленная дохлыми мухами. Подходящее место для её нового друга. Взгляд у него состредоточенно-загнанный. Ледяной. Ох! Марго сжала губы, не зная, чего хочет больше: поцеловать или раскрасить это лицо в алый. Встретившись с ним взглядами, Марго неприлично долго рассматривает его, оценивает каждую складку — каждая морщинка на его лице слишком идеальна. Целовать. Она не хочет портить шедевр, она бы расцеловала его глаза, целовала бы закрытые веки, ублажая себя руками. — Доктор-р Джонатан Кр-рейн, — мурчит Марго, снимая красные шёлковые перчатки с тонких пальцев. Он не мычит, не пыхтит, не сотрясает воздух ни единым звуком. Ещё бы! Стойкий оловянный солдатик, такой беззащитный милашка. В ответ, само собой, тишина. Потому что рот доктора Крейна заклеен серебристым скотчем. Она ХОЧЕТ слышать его голос, но ей не нужны его слова. Пусть бы читал вслух учебник по психиатрии - она бы таяла и ластилась. «В одном сером-сером городе, в одном сером-сером здании, в одном сером-сером подвале, в одном сером-сером закутке сидит Джонатан Крейн. Кто-то заклеил его рот клейкой лентой. Кто-то связал его руки за спиной. Привязал их к трубе. Кто же этот негодяй? Кто же этот герой?» Она выдерживает мучительную - надеется, что для него - паузу. — У нас с вами, доктор, минут двадцать, не больше, — констатирует она, глядя на золотые швейцарские наручные часы, инкрустированные бриллиантами. Выдержав ещёодну томительную паузу, Марго кокетливо повела бёдрами. — Вы помните меня, мистер Крейн? Мы как-то встречались с вами в лечебнице. Тогда вы были таким гордым и недоступным, что окончательно свели меня с ума. С того момента я не переставала думать о вас. О том, как проведу с вами еще один сеанс. Но уже на моих условиях. Крейн сузил глаза, испепеляюще глядя на Марго. Холодный, такой маняще-недоступный. Секс на блюдечке. — Наверное, вам чего-то не хватает для нашего сеанса, да? — высоким, кукольным голосом, полным невинности, спрашивает она. Наконец мужчина шумно выдыхает через нос и сверлит-сверлит-сверлит Марго долгим немигающим взглядом. Какой же он… недоступный! Ей так и хочется виться возле него кошкой, опуститься на колени и подползти к нему, потереться щекой о щёку и таять под его лазурной ненавистью. От одной мысли об этом низ живота сводит, и Марго делает шаг навстречу, чтобы ощутить, что она живая. Остановившись возле вытянутых ног мужчины, она потянулась вниз, помогла себе снять туфлю. Вторую. Выпрямившись, облегчённо вздохнула. Шаг вперёд. Бессовестно подтолкнув ногу мужчины, встала между его ног, коснувшись накрашенными ногтями края обтягивающей кожаной юбки. Крейн смотрел на неё снизу вверх, как пить дать, фантазируя, с каким бы смаком уничтожил и её саму, и её разум. Всему своё время, доктор. — Знаете, о чём я думаю, когда засыпаю? Марго расстегнула верхнюю пуговицы блузки. Сверлит. — Каков он в постели? Какого размера его член и умеет ли он им пользоваться? Смогу ли я заставить его стонать от желания и наслаждения? Этого недоступного и холодного истукана? — мурлычет Марго. Носком правой ноги она касается его колена. Мягко. Без нажима. Скользит от колена к бедру. Смотрит в глаза Крейну. Ищет в них что-то. В её взгляде лисье коварство, сучья похоть. А в его? Ненависть. Ярость. Желание уничтожить. Ну ничего, доктор Крейн. Ничего. Пальцы скользят к паху, надавливают, массируют. Для собственного удобства Марго тянет юбку выше, приоткрывая для доктора Крейна узор чулок. — Не дёргайтесь, доктор, — игриво щебечет Марго. Может, во взгляде его и заточена вся ярость этого прогнившего города, но в штанах у него кое-что есть. — Итак, доктор Крейн… Или мне называть вас Пугало? С тех пор, как я узнала ваш маленький секрет, вы обрели в моих глазах еще больше очарования. Марго елейно улыбается. Обольстительница и тигрица. Ах, ну вот же оно! Огромная тайна доктора Крейна! Плохая девочка знает, что за скелет в шкафу у плохого мальчика. Она отступает на полшага, но лишь для того, чтобы повести округлыми бёдрами и потянуть юбку вверх. Они разглядывают друг друга. Марго никак не может налюбоваться озером глаз доктора Крейна, его точёными скулами. Даже взъерошенный, он чертовски хорош. Соблазнителен как чёрт. Он выглядит как витринный мальчик, а не злодей в овечьей шкуре. Его выставить в музее на всеобщее обозрение, чтобы зеваки приходили любоваться им, чтобы наречь его Аполлоном нового тысячелетия. Крейн же упорно смотрит ей в глаза, игнорируя её распущенность. Наверное, записывает в памяти её всю, чтобы отыскать, чтобы отомстить, чтобы стереть с лица Готэма. Бесстыдно задрав юбку, Марго опускает руку между ног и касается себя. Да кто угодно бы выскочил из штанов, увидав, что роскошная девушка — без трусиков! — принесла себя на блюдечке! «На же, слизывай меня как мороженое!» У неё крутые женственные бедра, а у Крейна крутой нрав. Но Марго плевать, потому что она сейчас королева, а Крейн подле её ног. Она плавно опускается на колени, трётся своими бёдрами о его. Чулки и ткань брюк. Слишком сексуально. Её сноровистые пальцы тянут бегунок молнии на ширинке и только потом расстегивают ремень. Крейн горделиво вздёрнул подбородок, однако его неприрученность так и магнит. Хочется прижать ощерившегося негодника к земле, удерживая за шею, и погладить как дикого кота против его воли. Пускай шипит, главное, чтобы под ладонью ощущались тепло и мягкость. Ладонь Марго проворно ныряет в просвет ширинки, находит за резинкой трусов и под тканью член. - Доктор Крейн! На самом деле вы рады меня видеть! - хвалит она. Полувставший член сразу и удобно ложится в ладонь. Вверх-вниз, сначала быстро. Вверх-вниз, медленно. Марго не отказывает себе в удовольствии прижаться щекой к щеке. Сначала Крейн отворачивается, кривится: в ответ она кусает его и тут же проводит языком по метке из несильного укуса и красной помады. Второй рукой она помогает себе, сразу же ныряет пальцами в густые тёмные волосы и сжимает на затылке. Крейн мычит. А Марго поворачивает его лицом к себе и целует поверх клейкой ленты. Касается носом носа. Гладит член, водит пальцами вверх-вниз и с издёвкой продолжает искать отклик в этих бесстыже-голубых глазах. Не даёт Крейну отвернуться — хватка на его волосах не ослабевает. Марго подтягивает бёдра к животу Крейна, головка его члена упирается ей в живот. — Устраивали ли вы кому-нибудь такой сеанс, доктор Крейн? Трахали какую-нибудь практикантку? Или пациентку? Она не даёт ему ни кивнуть, ни мотнуть головой: ещё сильнее тянет за волосы. Так, что уголки его глаз заблестели. Дышит он тяжело и прерывисто: не то от возбуждения, не то от боли. Ей хочется наброситься на него, целовать, кусать, рвать его. Позволить внутренней тигрице вырваться наружу, но тогда она не увидит его глаза, пропустит метаморфозу. Она готова. Он готов. Марго приподнимается, прижимается вплотную к Крейну, нависает бёдрами над ним и трётся. Ей так хочется продлить момент, запомнить его, записать на подкорку как фильм, чтобы прокручивать потом перед сном, как хорошее кино. Хороший твёрдый стояк и мягкая между ног Марго. Влажная головка и влажная Марго. Созданы друг для друга. Его смазка смешивается с её смазкой. Но Марго истязает и себя, и Крейна. У него на лбу выступила испарина. Он тоже жаждет, ему тоже необходимо почувствовать себя в ней. Она отпускает его волосы, хватается за лацкан пиджака, второй рукой помогает себе внизу, направляет член в себя и медленно осаживается. Закатывает глаза, наслаждается моментом наполнения. — Ах… доктор Крейн… какой же вы большой! Она растягивает себя на его члене, садится до конца, глубоко. Стонет, потому что это то, что ей нужно. Хороший стояк в ней. — Чёрт возьми, — она прижимается лбом к его лбу, — доктор Пугало, вы запомните этот сеанс надолго! Он не отворачивается. Не сдерживается, закатывает глаза и тяжело дышит через нос. — Вот-от так… — тянет Марго, привставая и опускаясь обратно. Ей хочется трахать и ластиться, как настоящей суке, и она обхватывает плечи Крейна, трётся щекой о его щёку, жмётся к нему, насаживается на него глубоко, чтобы чувствовать каждый дюйм его члена, покрытого венами. Стонет ему в ухо, хватает губами мочку и тянет. Крейн не отстаёт от неё, его глухие стоны переплетаются с её. Волосы прилипли ко лбу, он ёрзает руками, натягивает верёвки. Марго цепляет зубами край влажной от пота ленты, тянет, пока та не повисает ошмётком на другой щеке. Она не даёт Крейну ни секунды на слова, впивается в его губы. Он отвечает на жадный поцелуй. Целует грубо и по-хозяйски. В наказание кусает Марго за нижнюю губу, она не остаётся в долгу — кусает его в ответ. Крейн шипит, стонет. Она разрывает поцелуй мести, но лишь для того, чтобы отвесить пощёчину. И тут же прижимается прижимается губами к его губам. Их поцелуй походит на борьбу, они то и дело сталкиваются зубами, будто волки, затеявшие грызню. Крейн то и дело подмахивает бёдрами, вколачивает себя в Марго. Она в ответ насаживает себя. Мужчина скалится, пытается выпутаться из поцелуя, чтобы вывалить на Марго колкие, пропитанные Фобосом слова, но она и тут опережает его: отстраняется и заклеивает лентой его рот и гладит горящую огнём щёку Крейна. И как метка: проводит поверх ногтями, оставляя красные полосы поверх красного. Его взгляд обволакивают вулканическая ненависть и жадная похоть. Марго же теперь нужно нечто большее, чем член. В порыве упрямого желания она тянется к чулку и достаёт из-под резинки ажурного кружева складной нож. Оттягивает пуговицу на пиджаке мужчины и срезает её. Покрутив ею перед носом Крейна, она просовывает её между ног. Нажимает ею на клитор и массирует, водит круговыми движениями. Крейн смотрит вниз, между их телами. Чтобы получить всё, что доступно в положении мужчины, она небрежно расстёгивает пуговицы на своей блузке, тянет лиф вниз, и округлые тугие груди выскальзывают наружу. Следом отклеивает ленту, подаётся вперёд и подставляет под наглый мужской рот соски. Взмокшего Крейна не нужно уговаривать, он обхватывает губами затвердевший сосок и всасывает его, лижет. Ему явно не хватает рук, он то и дело дёргает ими. Однако он мстительно кусает. До болезненного вскрика. Марго бьёт ладонью. Наотмашь. Голова Крейна отворачивается в сторону, он бьётся о трубу затылком, а пульсирующий сосок скользит меж зубов, и пульсация шлейфом льётся, болью отдавая до самых висков. Крейн скалится. Он давит смешок в возбуждённом вздохе, тянется к Марго, к её груди, обхватывает сосок губами и зализывает укус. Око за око. Зуб за зуб, доктор Крейн. Пальцы Марго ныряют во взъерошенные волосы, она надавливает, принуждая сосать грудь усерднее. Извиняйтесь с чмоканьем, доктор. Марго позволяет мужчине вколачиваться в неё, она сильнее нажимает на пуговицы, трёт клитор, запрокидывает голову, громко и протяжно стонет. Крейн вторит ей, ласкает языком и губами сосок, его стоны тяжёлые, как и дыхание. Цепляется за мужчину, хватается за его плечи и кричит. Кричит громко, прерывисто. Её трясёт, бёдра сводит сладкая-сладкая судорога, внизу живота скручивает, и большой взрыв рождает сверхновую, яркими искрами взрывает мозг. На исходе блаженства Крейн кусает её за сосок — не усердствует, играет — и жадно обхватывает его губами. Марго оседает на его члене, и это как приказ: мужчина откидывает голову, глухо стучится о трубу, но не даёт себе ни мгновения на чёртовы оковы. Напрягается, закрывает глаза, выстреливает. Раз-второй-третий. Пока липкая сперма не сочится из Марго. Обнимая Крейна за плечи, она смотрит на часы. — Спасибо за сеанс психотерапии, доктор Крейн, — заключает Марго и поправляет выбившиеся из причёски волосы. Достаёт из кармана задранной юбки тонкую нить чёрных трусиков — снятых заблоговременно перед сеансом тет-а-тет, подбирает с пола валяющуюся рядом катушку серебристого скотча, отрывает кусок и наклеивает на рот Крейна поверх старого лоскута. А нить трусиков просовывает в его нагрудный карман пиджака. Туда же аккуратно просовывает пуговицу и приглаживает карман. Поправив юбку и заправив в неё застёгнутую блузку, Марго просовывает ноги в туфли и смотрит на Крейна сверху вниз. — Мы с вами больше не увидимся, доктор Крейн… простите, доктор Пугало, но я буду помнить вас. Перед уходом она наклоняется, так, что ему видны округлости её грудей, спрятанных под блузкой. Обняв мужчину на прощание, тесно, так, чтобы у него дыхание сбилось, чтобы запах помеченной женщины окутал его, Марго вкладывает нож в его вспотевшую ладонь. Затем выпрямляется, поправляет волосы на его лбу и целует в щёку. — Не тяните с освобождением, доктор. Она награждает его нахально-циничной улыбкой. Посылает ему воздушный поцелуй и уходит, прикрыв за собой дверь.