0

Кнайф после испытания пошёл к своему кусту поспать. Этот день мог быть для него почти обычный, если вдруг не услышал такие слова: "Ой, Кнайф, нужно быстрее уйти!". Нож встал с куста и заметил, что мимо него прошёл Бутылыч. Рот бутылки хоть и был закрыт, но острый слышал от него голос: "Он меня заметил. А-а-а!". Острый ничего не понял: как йигроишевый говорил, не открывая рта? Но он решил не обратить внимания и снова лёг. - О, Кнайф! Он, наверно, знает ответ на этот вопрос, - услышал нож голос Замазыча. - Чего тебе надобно с вопросом? - спросил железный, встав с куста. - Эм... Ну, ты знаешь ответ на вопрос: "Что означает "бить баклуши"?", 13 букв. - Ну, бездельничать. - Подходит! И, Кнайф, я хочу тебя спросить: как ты узнал, что я приду к тебе с вопросом? - Как, как? Ты сам говорил, подходя ко мне. - В каком смысле? - В прямом. - Но я подходил к тебе молча, - сказав такое, Замазыч ушёл. "Как значит молча? Я что слышал его мысли? Нужно проверить", - с удивлением подумал Кнайф. Он встал на землю и пошёл к тому, кто молчит. Идёт и замечает спящую Пшику; подходит к ней и слышит вот что: "Подсолнухи, подсолнухи! Тут столько подсолнухов! Я в раю!". "Хех, ей кажись снится хороший такой сон", - сказал в мыслях ножик и пошёл дальше дорогою. Замечает Соку на цветочном лугу и прячется в кусты. "Ля-ля-ля! Какие цветочки красивые! Нужно сделать венок для себя и Чарджери. Ей очень понравится", - вот такие мысли были у носочка. Кнайф немножко посмеялся от того, что Сока уж очень дорожит своей подругой. Но позже опомнился, что смеяться глупо над этим, так как у него тоже есть подруга Лампчке. Кстати, вспомнив о лампе, он пошёл к ней. Заметил её сидящей у дерева и сел рядом с ней. - Привет, Лампчка! - Привет, Кнайфи! - поприветствовала стеклянная ножа. - Что делаешь? - Да так, ворон считаю. - Каких ворон? У нас их нет. - Ой, я травинки считаю. Они оба замолчали. И Кнайф начал слышать от подруги такие мысли: "Кнайфичка такой милый! Ах! Сколько дней я с ним дружу!". Ножика это весьма удивило; он думал, что мысли стеклянной наполнены только роллами, а тут это. "Что-то я спустя несколько дней начинаю всё больше и больше в него влюбляться. Эх, как же я его люблю", - а вот это Кнайфа смутило. Он покраснел. Ведь удивительно, что железный имел к оптимистке чувства. Он повернул свою голову-лезвие к лампе и поцеловал в губы. Длилось секундок десять. А, закончив, с улыбкой сказал: - Я тоже тебя люблю!