Часть 4 : Дар или же проклятие?

От лица Исабель

Лежу на кровати, если ее можно таковой назвать, старая раскладушка которая скрипит от каждого движения, что происходит на ней. Уже проснулась, но открывать глаза не горю желанием, вообще не хочу здесь находиться, все остальные безликие уже давным-давно стараются не появляться здесь, отправляют кого угодно, лишь бы не подвергать себя и своих родственников такой огромной опасности, мой дядя Кабадатх после смерти половины его семьи на этой злополучной бойне запретил кому-то из безликих здесь присутствовать, но мой отец Альберт исключение, никто из семьи дяди, кроме Миранды, не знает, что мы тут, отец главнокомандующий здесь на бойне, нужно же, чтобы кто-то из семьи заправлял всем здесь, верно? Альберт любезно принял эту должность, другие безликие, сыновья Кабадатха наверняка не знают о моем существовании, возможно, кроме старшего, ну и об отце что-то слышали, хотя тоже навряд ли, а с Ренди мы единственное, что есть у друг друга в этой преисподней, он по мере возможности приходит к нам погостить, дом у нас, как можно было догадаться, выглядит не очень, несмотря на то, что со стороны безликих мой отец главный, наш род в этой бойне, если честно, в проигрышной позиции, я это прекрасно понимаю, не обращая внимания на Альберта, и его «С тобой мы выиграем, ты наш козырь, у демонов явно подобного нет!», Даже если у них нет девчушки с даром воскрешения недавно умерших, которая при каждом таком случае безумно изматывается чуть ли не до потери сознания, уверена, у них есть что-то в разы лучше этого, я лишь маленькая букашка, как назвал меня тот демон, и боже, это ведь даже не оскорбление, он прав! От бессилия громко выдыхаю и открываю глаза уставившись на кровавую луну, видневшуюся в окне моей комнаты слева от меня, на самом деле нахожу в ней что-то чарующее, а после встречи с тем мужчиной, от которой прошло уже три дня, каждый раз смотря на луну, вспоминаю его глаза, такие же красные, залитые интересом, азартом и кажется ненавистью одновременно, или же мне лишь показалось так. Смущенно прикрываю лицо ладонями, представляю, что он сейчас стоит передо мной, я лишь маленькая букашка, которую он может стукнуть обувью, пока куда-либо идет, и даже не заметит, что по его вине ушла чья-то жизнь, хотя уверена, он часто делал это нарочно, убивал безликих или же просто людей по типу меня, что так сильно и со стороны даже глупо борются за свою жизнь, если честно с каждым днем в этой преисподней понимаю, что это неизбежно, меня никто не спасет, быть может, если бы мы были обычными людьми, познакомились бы поближе, возможно, даже закрутился бы роман, я улыбаюсь этой мысли, ему образу в моей голове, всегда была очень мечтательной, а с каждым годом моего нахождения здесь это единственный способ не свихнуться, представляю, как стою перед ним на носочках, он заворожительно улыбается, точно так же как и в прошлый раз, глядя на меня, а я провожу пальцем по его скуле, глажу щеку, он красив и однозначно силен, выглядит как тот, кто мог бы меня спасти, вернуть из мертвых, снова вселить в меня желание жить, но это всего лишь мечты, слышу, как в коридоре распахивается дверь, шаги, и пару солдат заносят кого-то в зал, обессиленно закатываю глаза, я безумно рада, что даю бойцам еще один шанс на жить, но это в большинстве случаев бессмысленно, лишь обретаю их на муки, мне хочется рыдать от того, как мне жаль того, кто бы там ни был, если бы мне дали выбор пожертвовать собой ради того, чтобы это безумие раз и навсегда прекратилось, и остальные могли спать спокойно, я бы однозначно сделала этот выбор, Альберт, направляющийся в мою комнату, окликает меня, и, как мне кажется, с большими эмоциями, чем обычно, для него это вошло в привычку, значит, что-то здесь нечисто, растеряно поворачиваю голову в сторону открывающейся двери. После чего она распахивается и на порог вступает высокий шатен, волосы небрежно завязаны в пучок, на них уже проступила седина, глаза голубые, но темнее чем мои хоть это и не сразу можно заметить, но я в идеале знаю внешность биологического отца. Одет в военный костюм, он уже долгое время не является на битвы, после смерти Бастиана, получил травму, после которой с чудом выжил и больше не выходит на поле битвы, якобы по состоянию здоровья, но мы с Реном знаем, что он просто боимся. Альберт никогда не смог бы стать на место Бастиана, несмотря на то как он всегда этого хотел, ему не быть таким же храбрым и сильным. Его подражание было заметно всегда, об этом говорила и сама Лаберта, а Бастиан лишь качал головой. Он был по особенному добр к своей семье, не хотел думать о том, что его брат может ему завидовать. Рен же никогда не боялся, он всегда был смелым совсем как его отец и мой, хоть и названный, Альберту не хватило смелости даже воспитать собственного ребенка, что уж говорить про битвы. Да даже его жена была в разы храбрее, всех кого выпустили с плена которые были вместе с ней сказали, что она ничего не выдала и единственная навсегда осталась там. Я всегда восхищалась ей, не подражала, лишь тихо восхищалась ее силе, мысли о матери которую я не застала вселяли в меня уверенность и одновременно рассыпали мои надежды в прах, Лаберта часто о ней рассказывала, они были лучшими подругами, из-за этого их семья и приняла меня, взрастив как родную. — Бель, срочно там, — он делает паузу, нервно пытаясь отдышаться, вскакиваю, несмотря на боль в ногах, пружины в кровати противно скрипят перед тем, как вернуться в свое изначальное положение, провожая меня на очередной ритуал, через пару секунд уже стою напротив мужчины, вправо от меня стоит зеркало, замечаю многочисленные гематомы на своих ногах, вот и причина боли, последствие прошлого воскрешения, до сих пор еще не оправилась от того бедолаги, но главное, что с ним все в порядке, пока что. — Там... Ренди... .... Резко перевожу взгляд на него, мне страшно даже представить, что с ним может что-то случиться, и ведь случилось, и явно не просто царапина, раз его привели ко мне, о чем я сразу же жалею, мой голос переходит на повышенный от безысходности тон, смотрю широко разинув глаза, на лице красуется чистый ужас, хочется верить, что он не серьезно, но здесь не место для шуток. Это место смерти. Такое наследие я получила от своей покойной матери, интересно как она справлялась с этим? Мне часто говорили, что я похожа на нее. — Что произошло? — подхожу ближе, пытаясь отодвинуть Альберта с прохода, он сразу же отшатывается в сторону, затем пытается нагнать меня. — Бель... — Что?! — вскрикнула я на мужчину леча вниз по лестнице, глаза намокают, как только мои ноги доводят меня до зала, я как вкопанная останавливаюсь в дверном проеме, мои глаза расширяются еще больше, зрачки же, наоборот, уменьшаются, мир вокруг мгновенно плывет, а в ушах поселился назойливый писк. Я подбегаю ближе, падая на колени рядом с ним, не обращая внимание ни на Альберта, ни на неподалеку мнущихся солдат что, то и дело отворачиваются от тела моего брата, некоторые прикрывают свои рты, лишь бы их не вывернуло, на самом диване, который ранее был коричневого цвета, теперь проступили темные от крови пятна, а на нем, полусидя, находится он, тело его все в ранах, посреди туловища же надорванная кожа, его чуть не разорвали напополам. Из глаза у него торчит меч, который судя по всему проходит насквозь. Лицо у него блеклое, выглядит неестественно нездоровым, на меня смотрит его стеклянный лишенный жизни взгляд. Я видела это к сожалению множество раз, но увидеть здесь того с кем росла всю жизнь, явно не была готова. Я уже захлебываясь в своих слезах, шепчу. — Ты же обещал! Обещал, что будешь осторожным! Обещал не бросать меня! — я обхватываю его ладонь собственной, целую тыльную сторону руки. И закрываю глаза, мысленно представляя злосчастное дерево. Я не знаю чем это может обернутся для брата, но у меня нет времени чтобы об этом задумываться. Где-то сзади слышится раздраженный голос Альберта. Почему ты не защитил его? Да ты вообще хоть кого-то способен защитить? Почему вообще именно ты главнокомандующий? В голове сразу же начала роится ненависть и обида, на все, что меня окружало, кроме, конечно, брата, но поняв что я отвлекаюсь мгновенно успокоилась. — Почему вы не вынули его? Я же говорил вам! — мир вокруг меня помутняется, окончательно. Кажется, кто-то все-таки слушается криков Альберта. Последнее, что я слышу перед погружением, это странный хлюпающий звук, можно догадаться от чего, а затем вмиг оказываюсь в кромешной темноте, но там в дали виднеется бело-синее сияние, начинаю бежать в его сторону, несмотря на то что каждый вдох приносит мне боль, брат не должен оставаться здесь, наконец добегая, передо мной и Ренди находится огромное дерево без листвы, выглядит завядшим, но несмотря на это от него бьет яркое свечение, перевожу взгляд на брата, это дерево я видела уже много раз, а он впервые, лишь слышал о нем из моих рассказов, через пару секунд молчания он заговорил первым, рассекая тишину спокойным голосом. — Прости, сестра, не смог я за собой же уследить, — он делает паузу, я глотаю соленую воду, что сочится из моих глаз на щеки, губы, подхожу к нему ближе тыкаясь в его плечо, и параллельно задыхаюсь, живым здесь места нет. — Я не хотел чтобы так было, — всхлипываю, затем кричу еле разборчиво. — Рен, пошли отсюда, пожалуйста! — Я не смогу его вывести отсюда, если он не согласится, хоть, возможно, ему здесь было бы лучше, но он одна из причин моего нахождения в преисподней и в целом жизни, если он уйдет за дерево, никогда не вернется, хоть я и знаю что он никогда так не поступил бы, уставший разум терзает тревога. Что я тогда бы сделала? Ответ, весьма очевиден, пошла бы следом. Он это прекрасно знает. Ренди оборачивается на меня, один глаз, из которого ранее торчал меч, покрыт бельмом, хоть так, уже лучше, чем было, натянуто улыбается — Не нужно сопли пускать, пошли давай — он ладонью вытер мне нос, я облегченно улыбаюсь. А затем я начинаю кашлять. — Интересно и почему я не схожу тут с ума? Потому что безликий? Значит ли это что отец тоже знал, что уходит туда откуда не вернется? — поднимаю на него полный слез взгляд, половина находившихся здесь сразу теряют рассудок, поэтому приходится их умолять. Некоторые уходят за дерево, а другие возвращаются, но не в своем уме, только некоторые позже приходят в норму, а Ренди изначально нормально может мыслить здесь, как и я. Горько улыбаюсь. — Не знаю... Скорее всего, — я всхлипываю, Рен ободряюще улыбается мне, протягивает руку. И я сжимаю ее в ответ. Вспышка, и мы дома