Голокрон, в котором будет пытки попытка

Нура. Тогда. Кабинет Гранд Инквизитора. Рыбы, плавающие за стеклом, там, в океане, окружающем Крепость. Тёмное, мрачное подземелье, но она давно хотела оказаться здесь. Гранд Инквизитор выслушивает версию Эсме. Да, теперь имя отчетливо проступает в памяти. Эсме. Юнлинг, которая уцелела в резне в Храме только благодаря ему. Девочка за эти годы превратилась в девушку. А он и не заметил, занятый другими, более важными делами. — Что ты сделала с Пятым Братом? — с неподдельным интересом спросил Гранд Инквизитор. Техника в обще-то знакомая, но на его памяти никто так долго не держал в статике кого-либо из одарённых. — Он мешал мне сделать то, что я хочу, пришлось сделать так, чтобы не мешал, — она пожала плечами. — Совершенно неудовлетворительное объяснение, — заключил Гранд Инквизитор. — Но пока сойдёт, так уж и быть. И ты захотела что сделать? — Поесть нормальной человеческой еды. — Очень простое и понятное желание, в самом деле. Впервые за сколько, возникшее? Года за три? — Три с половиной. — Да, три с половиной. Подумать только, как быстро летит время. Спасаешь маленького юнлинга, а через три с половиной года перед тобой юная, прекрасная девушка, решившая начать исполнять свои желания. С чего вдруг? Её щеки предательски вспыхивают при слове «прекрасная». В глазах ни капли ситхского золота. В глазах сплошная зелень — восхищение. А ещё ненависть. — Надоело делать одно и то же. С этих пор я буду делать лишь, то, что хочу. Гранд Инквизитор рассмеялся. Самоуверенность невообразимых масштабов. Хватит на всех инквизиторов разом. — Девочка моя милая, ты очаровательна в своей наивности. Ты будешь делать то, что я захочу. Что я прикажу тебе делать. И ничего более, — приторно-сладкая нежность первых шёлковых слов становится смертельным ядом. Удавкой на шее. Девочка моя миля. Эхом разносится в Силе волна удовольствия. Ей нравится, это к себе обращение. И это веселит Гранд Инквизитора ещё больше. Она ходит по тонкому лезвию, по самому краю, играя с собственной смертью. Неразумное дитя, в самом деле. Но крифф, как же это свежо. Она не ищет власти, не ищет могущества, не плетёт интриг и заговоров, желая стать Первой. Не бежит обратно, на Светлую сторону. Там она уже была, там ей нечего делать. Не падает она и в безбрежный океан Тёмной стороны, хотя, вот если он прикажет, то тогда не задумываясь прыгнет, в самую бездну, в самое пекло. Она восхищается им. Она любуется им, ловит каждое слово, каждый вдох, каждый выдох. Мечтает коснуться, хотя бы кончиков его тёмных ресниц. Что уж говорить обо всё остальном… Она грезит о нём. И она его ненавидит. За то, что за все эти годы совершенно не обращал на неё внимания. Забыл. Не помнил ни дня. Кроме того случае, с полётами… Забыл, хотя обещал, что будет беречь, откроет перед ней истинную природу Силу. Ладно, будем справедливы, защитил, не дав умереть, когда остальных одарённых в Храме порезали почти всех. За редким, очень редким исключением. Но потом-то бросил. Если не на произвол судьбы, то в тренировочные залы Инквизитория, разбираться со всеми премудростями самостоятельно. Продержаться и отточить мастерство помогла джедайская дисциплина. Но о том, чтобы узнать секреты Силы — об этом нет и речи. Он обманул её. Почти как истинный ситх. — Ты обещал обучить меня, — от вежливого «вы» или «Гранд Инквизитор» не осталось и следа. Теперь обвиняющее «ты», эгоистичное, злое «ты» маленького ребёнка, которого бросили. — А вместо этого я потратила три года на то, что и без того знала в Храме. — Ты оттачивала технику, мастерство, свои рефлексы до совершенства, — он не оправдывался, просто отвечал, открывая глаза на правду. То, как он это видел. — Что толку от совершенства, если его нельзя применить на практике? — Так ты хочешь выйти на охоту? Попробовать себя в реальном сражении, а не в этих, игрушечных баталиях? Инквизиторы жаждали крови джедаев. Жили охотой, не могли представить себя вне этой погони, поиска, драки. — Нет, я не горю желанием мотаться по галактике из края в край в поисках прошлого, — призналась она, заглядывая внутрь себя. — Хорошо. Право же было бы обидно до ужаса, если бы тебя интересовала такая малость. Но что же, если не это? Подумай хорошенько, прежде чем ответить, — в назидательном жесте поднят палец. Есть же правильный ответ, а есть и правдивый. Она и сама пока точно не знает, что есть что из двух вариантов. Она хочет… — Познать Тёмную сторону? — в ответе явственно сквозят вопросительные нотки. Неправильный ответ. Но мало указать на его неправильность, надо ещё сделать так, чтобы она сама поняла, в чём ошибается, пытаясь обмануть даже не его, а себя саму. — Ты права, я мало уделял тебе времени, и не буду просить за это прощения. Но теперь я возьмусь за тебя всерьёз, уверена, что готова? Она согласно кивает. Вот в этом она не сомневается. Это то, чего она так долго ждала. — Хорошо, — он протягивает ей руку ладонью вверх. Почти как тогда. — Пойдём. *** В шумном зале ресторана… Нет, конечно же нет. В тихом, очень тихом, большом зале слышно мерное жужжание работающих механизмов. У входа пара охранников-штурмовиков. Гранд Инквизитор не приказывает им зайти внутрь, и они этому рады. Это одно из самых неприятных мест во всём Инквизитории — пыточный зал. Нервы у солдат, естественно, стальные, но лишний раз ассистировать, желающих нет. Прирождённые садисты и маньяки, которые черпают в истязаниях своего рода кайф, здесь инквизиторы. И мужчина с приставкой Гранд самый ужасный из них. Двери закрываются. Следующая остановка боль. Небрежным жестом Гранд Инквизитор отключает камеры слежения. Этот сеанс он хочет совершить без свидетелей. Дежурные техники совершенно не против, привычные уже ко всему, но даже страшно подумать, что собирается сотворить с очередной жертвой главный палач, выключив камеры. И они не думают. Пыточный агрегат посреди зала. Решимость Эсме тает с каждым шагом. — Это обязательно? — спрашивает она Гранд Инквзитора в нелепой попытке как-то обойтись без, эм, мероприятия. — Обязательно, если хочешь быть моей ученицей, — он делает акцент на слове «моей». Ничего не поделаешь. Придётся. Как-то. Это. Пережить. Эсме забирается на вертикально установленную стальную пластину. Мужчина — сама галантность — помогает ей в этом. Туго затягивает ремни, попутно интересуясь, не слишком ли сильно затянуты путы. Во взгляде Эсме отчетливо читается: да ты, издеваешься? Не сильно ли затянуты ремни на пыточном кресле… Вы только посмотрите на этого пацифиста! Нет, абсолютно нормально. Вот прямо, как я люблю. — А теперь препарат, блокирующий связь с Силой, — поясняет Гранд Инквизитор, вкалывая Эсме прозрачного цвета жидкость. У Эсме начинается паническая атака. Становится трудно дышать. Сердце словно барабан, по которому стучит лапками игрушечный заяц-маньяк. Стучит всё быстрее и быстрее, в бешеном ритме. И это Гранд Инквизитор ещё не включил механизм! Окружающая действительность меркнет. Всё словно в тумане. Пропали тени, кружившие здесь, пугающие тени всех тех, кто был здесь до неё. Тени, что кричали, действуя на нервны. Но теперь всё стихло. И это ещё ужаснее, чем то эхо страданий, что слышалось до сих пор. Сила ушла. Силы почти не осталось. Пальцы дрожат. Руки дрожат. Всё тело дрожит, беспомощное. Сила, вернись! Но Сила не слышит. Не отвечает на отчаянный призыв. В глазах Эсме не просто страх, а первобытный ужас. Это уже не шутки. Это уже не игры. Не просто слова. Это взаправду. Сейчас этот пау’анский ублюдок проделает в ней пару лишних дырок, судя по жужжанию сверл, прямо в лице. Оставит без глаза или даже без обоих. «Испортит» уши. Сверла вращаются всё быстрее, приближаясь с каждой секундной. Неотвратимо и нарочито медленно, чтобы сначала загнать жертву в состояние неописуемого кошмара, от одного только ожидания, предчувствия невыносимой боли. Сила молчит. Эсме одна. И она ничего не может сделать, чтобы вырваться отсюда. Затем бежать со всех ног и броситься в океан. Почему она не сделала шаг в бездну, когда ещё могла? Эсме кричит. Это единственное, что она может. Кричит неистово громко. Отчаянно. Наушники Гранд Инквизитора автоматически снижают громкость, чтобы не повредить чувствительные уши пау’ана. Он внимательно смотрит за происходящим, наблюдает. Довольная улыбка сползает не сразу, но сползает. Что-то определённо не так. Сверла уже должны коснуться кожи. Но они по-прежнему лишь крутятся на месте, пугая девушку, но не причиняя вреда. Крепления свёрл заискрились, с каждой стороны произошло по паре маленьких взрывов. Механизм сломан. Что-то сломалось и в наушниках Инквизитора, заискрило, потекла струйка синей крови. — Да заткнись ты уже! — закричал Инквизитор, прижимая ладонь к ушам, пытаясь хоть немного приглушить этот противный звук, который теперь слышен на полной своей громкости. Через секунду всё замолкает. В наступившей тишине щелкают застежки креплений. Эсме свободна, слезает со сломанной машины и диким зверем, втянув голову в плечи, смотрит на Гранд Инквизитора. По-собачьи морщит нос, принюхиваясь. Мужчина убирает руки от ушей, с удивлением обнаруживает, что перчатки испачканы кровью. Наверное, он что-то напутал с дозой наркотика. Он чует в Силе хищника. Заглядывает в глаза Эсме, замечая, что цвет их изменился: зелёный полностью стал золотым. Результат есть, хотя процесс отличается от обычного. Она скалит зубы. Совсем не страшно, чтобы получалось страшно нужно иметь остро заточенные клыки, как например, у него самого. Черты лица искажаются. Девушка превращается в старуху. Крючковатый нос, морщины. И голос, скрипучий голос старости, древности. Голос, который давненько не использовали. И он слегка заржавел. — Никогда, слышишь, никогда не смей делать со мной ничего подобного, — голос мертвеца. Она поднимает ладони с длинными чёрными когтями на концах, с которых капает тёмно-синяя, почти чёрная кровь. Сжимает и разжимает их, давая понять, что пустит их в ход, разорвав живьем пау’ана на кусочки. И это ещё самое милосердное, что она может вспомнить вот так сходу. Если подумает хорошенько, то придумает ещё с сотню более вычурных и более кошмарных наказаний для него. Странное видение его нисколько не пугает. Почти. Только глубоко-глубоко внутри на долю секунды оживает первобытный страх древних перед великой Ночью, перед Тьмой, что пожирает всех тех, кто рискнёт оказаться у неё на пути. Миллионы лет назад, когда его предки были неразумными дикарями, прятались в пещерах и не знали огня, Тьма уже пожирала их, питаясь их душами. Но сейчас он господин Тьмы. Он — повелитель и он не позволит какой-то девчонке себя запугать столь дешёвым трюком. Гранд Инквизитор аплодирует ей, признавая, что этот раунд за Эсме. — Вероятно, наркотик плохо сработал. Для других увеличим дозу, — заключает он, объясняя причины случившегося. — На сегодня хватит. Но Эсме так легко не сдаётся. Дикого зверя не так-то легко приручить, выдрессировать, указать на место. Она клацает зубами — неприятный звук. Она кружит вокруг него, переступая с ноги на ногу, пружиня на «задних лапах», будто готовясь к пружку. Целясь прямо в горло, намереваясь перегрызть глотку, если ей что-то не понравится. — Ну, хватит, хватит, — делает очередную попытку успокоить её Гранд Инквизитор. — Скажи это, скажи, что не будешь ломать это тело, — хрипло произносит зверь перед ним, в котором от Эсме остались лишь тёмные волосы, собранные в хвостик, да серая ученическая роба. — Торжественно клянусь и обещаю не причинять вреда, — с лёгкостью и со всей «серьёзностью», не моргнув глазом, сказал Гранд Инквизитор. — Врёшь, — ложь распознаётся мгновенно. По запаху, по интонации. По надменному взгляду в глубине глаз Гранд Инквизитора. Пау’ан недовольно кривит губы. Всё это ему порядком надоело. Прикончить что ли эту тварь? Мысль, которая заставляет зверя сменить тактику. Вовсе не от испуга, просто сейчас настал подходящий момент, чтобы сделать это. Сменить личину. Она распрямляется, запрокидывает назад голову. Хрустят суставы, будто их вывернули наизнанку, а затем вправили на место. Плечи расправлены, грудь вперёд, живот втянуть, макушкой тянемся к потолку. Подбородок кверху. Старуха снова становится молодой девушкой. Зверь превращается в человека. Но во взгляде по-прежнему расплавленное золото. — Вы же не хотите и в самом деле испортить это тело, Гранд Инквизитор? — мягкий шепот, нотки соблазна и искушения. Она вытягивает перед собой правую руку, скользит по ладони пальцами левой, закатывает рукава, насколько это возможно, демонстрируя белую, нежную кожу. — Эти тонкие пальчики… это прекрасное творение Силы. Пальцы, уже без острых когтей, скользят сначала по руке, затем перебираются через плечи на ключицы, спускаются вниз, проведя точно по центру. Серая ученическая роба — совершенно не подобающая одежда для соблазнения, но это ничуть не мешает девушке. — У вас полно других, кого можно ломать, кромсать на кусочки и мучить как угодно жестоко. Вам это ещё надоест, все эти сломанные, надтреснутые, расколотые на мелкие кусочки и собранные заново бедолаги, которым не хватило силы и Силы, чтобы остаться самими собой. Они так слабы, так хрупки, так… беспомощны перед вами, Гранд Инквизитор. Их так легко сломать и переделать на свой вкус. Но это так скучно, так обычно. Все, — она замолчала на секунду, приложила палец к губам, подбирая правильное определение. Наиболее понятное, ёмкое. — Злые гении начинают с этого. Создают управляемых монстров. — И чем же они занимаются после? — Находят отдохновение в разнообразии своих развлечений, — она сладко потягивается, будто только что проснулась ото сна, очень сладких, очень приятных грёз. Открыла глаза и увидела наяву то, что ей нравится. Он взвешивает все «за» и «против». Смотрит на это «чудо» природы перед собой, меняющееся от монстра, вылезшего из закромов Тьмы, до коварной соблазнительницы в теле ещё юной девушки, толком и не знающей, что она пытается ему предложить. Только догадки, память предыдущих поколений. Теория. Но никак не практика. — Обещаю не причинять вреда, — произносит он, наконец. Несказанное уточнение «лично» так и остаётся невысказанным вслух. — А-а-а! — укоризненно, из стороны в сторону раскачивается женский пальчик. — Нет, нет, так не пойдёт. — Да что ты от меня хочешь, зараза! — терпение лопается необычайно быстро для Гранд Инквизитора. — Я хочу полной и безусловной кооперации, — отвечает она. — Вы не только лично не мучаете меня, но и не приказываете никому, никому вообще так или иначе пытать меня. Никакого вреда ни под каким предлогом. Никаких двойных, тройных и так далее, до бесконечности, смыслов. Не пытайтесь обмануть меня, Гранд Инквизитор. В этом «меня» явственно предполагается некто больший, чем Эсме. По могуществу, опыту. Знаниям, Силе. Мужчина устало выдыхает. Прикрывает глаза, чувствуя в Силе спокойную уверенность в собственном превосходстве в своей собеседнице. Уверенность объективно обоснованную, зелёного цвета туман, пронизывающий пространство вокруг. В глубине которого можно различить яркие мерцающие огоньки, вспышки света, блики серебра. Тьма и Свет встречаются где-то там, внутри, и не сражаются друг с другом, но танцуют, переплетаясь. Не враждуют, но дополняют друг друга. Белый и чёрный туман переплетаются, превращаясь в серый дым. Тот вспыхивает красным, затем жёлтым, синим, зелёным. Переливается всеми цветами. — Что ты такое? — беззвучно спрашивает мужчина. — Я — Тьма. Я — Свет. Я — Сила. Он не верит, знает, что это наглая ложь. Изящная сказка для глупцов, для детей. Она улыбается. — Обещай мне, — просит она в очередной раз. — Мне бы не хотелось ломать тебя, Гранд Инквизитор. Угроза? Предупреждение? Он открывает глаза. — Обещаю. Никаких больше пыток. Ни лично, не через вторые, третьи, до бесконечности, — он закатывает глаза, — руки, щупальца, манипуляторы дроидов и так далее. Полный список смотри в приложении. Ни в какой форме, ни в какой мере. Так, пойдёт? — Вот так пойдёт, — соглашается она, наконец, довольная исходом переговоров. — Вот теперь вы говорите правду, Гранд Инквизитор. Она дольно улыбается, коротко, истерично смеётся. Самодовольная. По-детски хлопает в ладоши и едва ли не подпрыгивает от счастья, от избытка чувств. Словно избалованный ребёнок, раскрутивший родителей на очередную (тысяче сто пятую) игрушку. Мужчина недовольно цыкает, эти переходы порядком утомили его. А это маленькое поражение, это «вот теперь вы говорите правду» и вовсе откровенно злит. Вот так бы хорошенько и всыпал мерзавке как следует, но нельзя, крифф… Он даже замахивается, чтобы ударить, не Силой, по лицу, смачно, по-хорошему, выбив парочку зубов. Или сломав нос. Маленькие повреждения, которые, к тому же так легко исправить. Но опускает руку. Ай, ладно. Оно того не стоит. Но без визита к врачу всё же обойтись. Как это не комично звучит, но медицинская помощь нужна ему самому.