Часть 1 « С приездом. »

Автобус остановился с коротким скрипом тормозов. Двери открылись неохотно, будто водитель и сам не очень хотел выпускать пассажиров в это место. Кирилл поднялся со своего сиденья, взял рюкзак и спустился по ступенькам на обочину. Двери за его спиной закрылись почти сразу. Автобус фыркнул выхлопом, медленно развернулся на узкой дороге и поехал дальше, оставляя за собой только шум мотора и запах дизеля. Другие вышедшие из автобуса люди, уже пошли до своих домов, и спустя минуту, на остановке не осталось никого, кроме пенсионеров, ждущих следующий автобус. Кирилл невольно оглянулся, поправил зеленую кепку, которую он получил как участник « Эстафета 2009 » и закрыв правый глаз от солнца, пошел по обочине кое-как асфальтированной дороги. Дорога была пустой, жутко пыльной и очень старой, на ней можно было увидеть даже след от птицы, которую сбили еще в мае, когда Кирилл приезжал сюда с семьей отмечать юбилей отца. С одной стороны тянулось поле — уже серое после осени, с редкими кустами и сухой травой. Вдали можно было разглядеть баню Дяди Вовы, дальше которой родители запрещали кататься на велосипеде. С другой стоял лес. Старый, густой, тёмный даже днём. Сосны и берёзы росли так плотно, что между стволами почти не было видно земли. Кирилл поправил лямку школьного рюкзака и пошёл вдоль дороги. До дома было минут пятнадцать пешком, нужно было только дойти до знака « Поворот дороги » и повернуть, чтобы дойти до деревянного дома. Кирилл здесь бывал не так часто. Зимой он с отцом чистил снег и кормили собаку. Весной долбили лед и переворачивали бочки. Летом собирали ягоды для маминого варенья, топили баню и ели шашлыки. Осенью собирали урожай и забывали об этом месте до того раза, когда отцу нужно будет приготовить еду и отвезти псу. Мать пару раз говорила: — Продать бы её к чертям. Все равно поле почти картошки не приносит. А отец ей отвечал: – Продай. А собаку которая привыкла всю жизнь на цепи сидеть и кроме нас никого не видеть мы в квартире поселим. Вот праздник будет, когда он на чужих кидаться будет и чью-нибудь шавку загрызет. Вот мы посмеемся. Но каждый раз разговор на этом и заканчивался. Вот теперь, когда Кирилл всё-таки приехал к черту на куличики, вместо того чтобы быть дома и строить казармы в « World of Warcraft » на компьютере, купленным для учебы. Дорога была почти без машин и это было хорошо, не хотелось бы, что бы эта пыль поднялась от колес какой-нибудь жигули глухого деда. Асфальт старый, потрескавшийся, местами заросший травой. Кирилл шёл по самому краю, слушая, как хрустит гравий под кроссовками и трусливо озираясь по сторонам, что бы не дай Бог, кто-нибудь увидел, как он избавляет пачку сигарет от целафана. Ветер тянулся с поля. Он был по приятному холодный в эту начавшуюся жару. Где-то далеко каркнула ворона. Кирилл машинально посмотрел в сторону леса. Тот стоял неподвижно: высокие сосны тянулись вверх, их тёмные верхушки чуть покачивались. В глубине между деревьями уже начиналась густая тень. Он вдруг поймал себя на странной мысли: Лес всегда выглядел одинаково. Но сегодня почему-то казался… ближе. Кирилл поднял бровь и отвернулся. — Показалось, — пробормотал он, засовывая сигарету между зубами и ища по карманам коробок спичек. Через пару секунд показались первые клубы дыма от тлеющей сигареты. Кирилл лишь недавно понял прелесть первых сигарет. Их ему дал попробовать Андрей, который был на два года старше Кирилла и в школьном туалете ( его сложно было так назвать, ни одного унитаза без дверей, только с бетонными перегородками и « дырками в преисподнюю » Андрей любил шутить, что в нашей школе дети срут как зеки в тюрьмах.). Кирилл впервые затянулся сигаретой, чуда не случилось. Он прокашлялся и пытался избавиться от запаха чего-то отвратительного из своего рта. Но понял, последствия интересные: по всему телу шла приятная дрожь как из песни той группы, которую родители Кирилла запрещали ему слушать, но разве родительские запреты когда-то останавливали подростков хоть от чего-то? Дачные участки были маленькими. Всего одна длинная улица и несколько ответвлений. Большинство домов — старые, деревянные, некоторые уже перекошенные от времени. А в паре десятков метров от дачи Кирилла, стояла другая дача. Она принадлежала отцу Семы – лучшего друга Кирилла, который был на год старше него. Не в таком далеком прошлом, они оба очень любили рыцарей и часто сражались на деревянных мечах, которые им выстругали отцы. Может, если поискать, их еще можно найти. Почти нигде не горел свет. Ни в одном из этих домов. Да оно и понятно, лето ведь, солнечно, да к тому же день на дворе. Он прошёл мимо пустого участка с заросшим огородом, на котором он воровал крупную и сладкую малину, потом мимо дома с ржавыми воротами, где они с Семой дразнили собаку, пока в одночасье та не сорвалась с цепи и Кирилл с Семой куковали на стоге сена почти час, пока грибник не вернулся и не посадил пса обратно на цепь. Дом Кирилла стоял далеко, почти у самого края садоводства. Последний перед лесом, где недалеко была поляна берез, где отец Кирилла собирал березовый сок, потом готовя из него домашний квас. Когда Кирилл увидел знакомый забор, он остановился на секунду. Дом выглядел почти так же, как и в последний раз, когда он здесь был. Старые серые доски. Крыша с тёмным шифером. Небольшое крыльцо. Окна, закрытые занавесками внутри. Но всё равно что-то было не так. Он нахмурился, пытаясь понять, что именно. Потом заметил: Трава в ограде была примята. Словно кто-то недавно проходил через участок. Кирилл несколько секунд смотрел на это. Потом пожал плечами. — Мож псы бродячие, Винта в свою шайку звали, а он им говорит, мол не может, цепь крепкая. — тихо сказал он и улыбнулся на мгновение. Он открыл калитку. Петли скрипнули так громко, будто их специально никто не смазывал последние лет десять, хотя возможно так и было. Когда отец ставил ворота, у него кроме ржавых петель ничего и не было. Кирилл прошёл во двор и поднялся на крыльцо, даже не посмотрев на мирно лежащего в будке Винта. Винт был отцовской собакой, он его обменял на бутылку водки у мужика с работы и стал дрессировать. Кириллу был где-то год, когда Винт появился в их квартире. А потом уехал на дачу и в последующие четырнадцать лет сидел на цепи, не видя ничего кроме собственной будки, леса и крепкой цепи. Единственной радостью в его жизни был отец, который его кормил и Кирилл, который в детстве часто гладил рыжую шерсть пса. Кирилл подошёл к крыльцу и достав ключ из кармана, вставил его в замочную скважину. Замок повернулся тяжело, с металлическим щелчком. Кирилл толкнул дверь. Она открылась медленно, со знакомым протяжным скрипом. Изнутри пахнуло холодом, пылью и старым деревом. Он шагнул в дом. Половицы тихо скрипнули под ногами. Кирилл поставил рюкзак у стены и огляделся. Внутри всё было почти так же, как он помнил. Стол на кухне. Шкаф у стены. Старая плита и чайник, который по три дня ждешь пока он нагреется из-за мизерной мощности комфорок. И ещё одна дверь, за которой был сам дом. Диван и кровать. Стол со старым телевизором и видеомагнитофон, где-то под столом лежали коробки с DVD дисками. Кирилл быстренько переоделся в мешковатые штаны, грязную майку и за каким-то интересом, завязал на бритоголовой макушке белую бандану, а еще поверх нее одел эту зеленую кепку с надписью « Эстафета 2009 » вместо кроссовок на его ногах красовались армейские кирзачи, которые помнили еще ноги отца Кирилла, когда тот служил два года в армии. – Ну я прям Апполон. – сказал Кирилл любуясь на свои банки в зеркале, висящем на шкафу. – Ну еперный театр. – добавил он увидев новые прыщи на щеках. Обернувшись, он увидел рюкзак, в котором лежали самые нужные для него вещи: две больших бутылки с газировкой, четыре маленьких стеклянных бутылочек пива, пачка обычных и вишневых сигарет, пару пачек лапши быстрого приготовления и чипсы. А еще пакет с костями для Винта. Кирилл взял прозрачный пластиковый пакет и пошел к будке пса. А из темноты будки на него посмотрели два глаза. Стоило лишь потрясти пакетом с костями, как черный пёс медленно поднял голову. Несколько секунд он просто смотрел на Кирилла. Потом тяжело вылез из будки и подошёл ближе. Хвостом он не вилял, устал наверное от жары, или надеялся увидеть хозяина, который кормил его и иногда гладил. Просто стоял и смотрел. Кирилл усмехнулся и присел на корточки. — Ну привет, сторож. Пёс внимательно понюхал его руку. И только после этого тихо фыркнул. Будто сказал: Ладно. Узнал. Ты конечно не мой хозяин, но жрачку я приму. Кирилл молча высыпал кости на землю и пес начал их медленно грызть. А пакет отправился в дырку железного штыря, вбитого в землю, на подобных ему и держался весь забор. Он поднялся на крыльцо, открыл дверь дома и зашёл внутрь. Внутри было прохладно и тихо. Пахло старым деревом, пылью и чем-то ещё — знакомым запахом дачного дома, который стоял закрытым почти всю весну. Кирилл включил радио, стоящее на пустом холодильнике. Включив электричество, радио стало играть. Приёмник зашипел, затем через треск помех появилась станция. Заиграла какая-то популярная песня. А холодильник по доброму загудел. Пиво и газировка отправились в него охлаждаться, а чипсы и лапшу Кирилл убрал в выдвижной ящичек стола, рядом с плитой и холодильником. Кирилл немного увеличил громкость, ведь заиграла очень хорошая песня. – О, ща припев будет. – сказал Кирилл и он действительно заиграл. – Крошка моя! Я по тебе скучаю! Я от тебя письма не получаю, ты далеко и даже не скучаешь, но я вернусь! Вернусь и ты узнаешь! – орал Кирилл в совершенно пустом доме. Вернувшись к рюкзаку, Кирилл достал рабочие перчатки. Старые, потёртые, но крепкие. Он натянул их на руки, несколько раз сжал пальцы и взял лопату, стоявшую у стены возле двери. Затем, вспомнив, что ему здесь еще и ночевать, достал из сарая вилы и положил их около двери, ведущей к выходу. Во дворе уже было по-летнему тепло. Солнце стояло высоко, и воздух пах сухой травой и нагретой землёй. Кирилл подошёл к огороду и остановился, осматривая участок. Зрелище было не радостное: Грядки заросли сорняками, земля слежалась, а по краям торчали остатки старых колышков, которые отец когда-то вбивал для разметки. — М… — тихо сказал Кирилл. — Работы тут как сказал бы мой батя, до ебени Фени. Он воткнул лопату в землю и надавил ногой. Лезвие вошло с глухим хрустом. Кирилл перевернул первый пласт земли, потом второй. Комья были тяжёлые и плотные — копать после весны всегда тяжело. Работа пошла медленно, но ровно. Из открытой двери дома доносилось радио. Ведущий что-то рассказывал про погоду и городские новости — всё это звучало немного странно здесь, на краю садоводства, где за последним забором начинался настоящий лес. Винт догрыз кости и устроился возле будки. Он лёг, вытянув лапы, но время от времени поглядывал на Кирилла, который сгорбившись в три погибели лупил копья земли лопатой. Кирилл копал уже минут двадцать, когда остановился передохнуть. Он выпрямился, снял одну перчатку и вытер лоб рукой. Не привыкнув, к долгой и тяжелой работе, юноша уде вспотел. И только тогда заметил, что Винт смотрит куда-то не туда воюет. Он смотрел не на Кирилла, а на дорогу. Не на соседние участки. Пёс смотрел в сторону леса. Кирилл повернулся. За огородом начиналось поле с высокой травой, а дальше стояла тёмная стена деревьев. Лес казался тихим и неподвижным. — Чего ты там увидел? — спросил Кирилл. На что он надеялся? На ответ от собаки? Винт тихо фыркнул, но взгляд не отвёл. Кирилл ещё пару секунд смотрел туда же, но ничего необычного не заметил. Только ветер слегка колыхал траву у самого края леса. — Ворону что ли блять пугает, — пробормотал он и снова взялся за лопату. Но теперь время от времени он всё равно поглядывал туда, куда смотрел пёс. Потому что лес начинался слишком близко. И казался немного темнее, чем должен был быть в такой солнечный день. Работа шла медленно, но ровно. Кирилл уже втянулся в ритм: воткнуть лопату, надавить ногой, перевернуть пласт земли, разбить комья. Почва после весны была тяжёлой, влажной внутри и твёрдой сверху. Иногда приходилось буквально врезаться в неё всем весом. 65 килограмм ярости давили на лопату и пытались пробиться до едра земли. Из открытой двери дома громко играло радио. Какая-то песня сменялась новостями, потом снова музыкой. Голос ведущего звучал спокойно и буднично, словно где-то совсем рядом кипела городская жизнь — машины, люди, магазины. Здесь же вокруг стояла тишина. Только лопата время от времени глухо ударялась о землю. Кирилл перекопал уже приличный кусок огорода, когда решил сделать небольшой перерыв. Он воткнул лопату в землю, снял одну перчатку и достал из кармана сигареты. Закурив, он медленно выдохнул дым и оглядел участок. Дача выглядела почти так же, как и пару месяцев назад. Старый забор, баня у края участка, покосившийся сарай, в котором хранились инструменты. Только трава стала выше, да краска на доме ещё больше выцвела. Винт лежал возле будки, но не спал. Пёс поднял голову и снова внимательно смотрел в сторону леса. Кирилл вновь проследил за его взглядом. За будкой начиналось поле — широкая полоса сухой травы, за которой поднималась тёмная стена деревьев. Лес стоял плотный, густой, почти чёрный у самого основания. Кирилл сделал ещё одну затяжку. Где-то пару недель назад, ещё в школе, кто-то рассказывал, что в садоводстве видели медведя. Сначала Кирилл не придал этому значения — мало ли какие байки ходят по деревням. Но потом об этом же говорил отец. — Анатолич звонил, — сказал он тогда за ужином. — Говорит, медведь где-то рядом ходит. Люди вроде видели следы. Кирилл тогда только пожал плечами. — Да ну пап. Откуда тут медведь? Белку фиг увидишь, а ты про медведя. — Лес рядом, — спокойно ответил отец. — Всё бывает. Анатолич уже собрал мужиков с ружьями и они прочесали лес, но ничего не нашли. Сейчас будут по всему садоводству на увазике кататься. Если встретишь его, про долг напомни. – Ну ладно. Теперь, стоя посреди огорода и глядя на темную линию деревьев, Кирилл вспомнил этот разговор. Он снова посмотрел на Винта. Пёс всё так же смотрел в сторону леса. Уши были насторожены, хвост лежал неподвижно. — Ты там кого высматриваешь? — тихо спросил Кирилл. Винт тихо фыркнул, но взгляд не отвёл. Кирилл докурил сигарету и бросил окурок в землю, растоптав его сапогом. — Ладно. Хватит отдыхать. – сказал Кирилл, надевая перчатку. – Делу время, потехе лет восемнадцать. Он снова взялся за лопату. Работа продолжилась в том же темпе. Солнце медленно двигалось по небу. Время тянулось спокойно и однообразно: земля переворачивалась пласт за пластом, иногда Кирилл останавливался попить газировки из бутылки или выпрямиться, чтобы размять спину. Радио в доме продолжало играть. Иногда звук ветра приносил его во двор чуть громче, иногда почти полностью уносил в сторону. Винт время от времени вставал, обходил небольшой круг вокруг будки и снова ложился. Но каждый раз, когда Кирилл поднимал голову, он замечал одно и то же: Пёс всё равно поглядывал в сторону леса. Ближе к вечеру воздух стал прохладнее. Солнце опустилось ниже, и длинные тени от забора легли на огород. Кирилл выпрямился в последний раз и посмотрел на проделанную работу: Половину участка он уже перекопал. Для одного дня это было отлично. Он воткнул лопату в землю и потянулся, чувствуя приятную усталость в руках и спине. Из леса донёсся слабый шум ветра. Кирилл посмотрел туда. Деревья стояли всё так же тихо и неподвижно. Но почему-то в этот момент ему вдруг показалось, что лес словно наблюдает за ним. Он нахмурился, несколько секунд смотрел туда, потом тихо усмехнулся. — Паранойя какая-то. – Кирилл достал уже пятую за сегодня сигарету и закурив, положил руку на лопату и посмотрел далеко-далеко в лес. А лес всё так же стоял сразу за полем.Тёмный, густой и молчаливый. Среди деревьев не было ничего, кроме травы или редких кустарников. Но взгляд Кирилл приковал Борщевик. Эта сука уже успела распустить свои цветы. – Надо баню затопить и найти диск с Поттером, – сказал Кирилл и выкинул окурок в дыру железной балки. Войдя в дом, он открыл холодильник и достал холодную, стеклянную бутылочку пива. Бутылка приятно холодила ладонь. Звук открывашки прозвучал в тишине громко. Кирилл сделал несколько долгих глотков, выдохнул и сел на ступеньки крыльца. Сдерживаясь, чтобы не блевануть пеной. Послевкусие было ужасным, хотя продавщица в ларьке говорила, что пиво хорошее и для начала вообще отличное. Видимо, ей просто надо было продать пиво, у которого скоро выйдет срок годности и не важно кому. Алкашу или подростку, лишь бы деньги были. Вечер был тихий. Солнце уже опускалось за лес, и длинные тени медленно расползались по участку. В траве стрекотали кузнечики, где-то вдалеке кричала птица. Винт поднял голову, когда Кирилл подошёл к будке. — Чего смотришь? — сказал Кирилл. — Тебе не положено. – на эти слова пес лениво махнул хвостом и снова улёгся возле будки. Кирилл закурил сигарету и затянулся. Дым медленно растворился в прохладном вечернем воздухе и смешался с горьким послевкусием пива. Кирилл смотрел на поле, за которым начинался лес. В особенности на Борщевик, который так и просил уебать его палкой, сломать с хрустом стебель, растоптать цветы и харкнуть в него. Днём этот лес казался обычным — просто тёмная полоса деревьев. Но сейчас, когда солнце уже почти село, он стал выглядеть иначе. Гуще, темнее, мрачнее, притягательнее. Борщевик который просил его сломать, теперь угрожал ему своим соком, который при попадании на кожу, вызывал ожоги. Будто внутри леса уже наступила ночь и вылезли сказочные существа по типу Сатиров, Дриад или Царя леса. Кирилл сделал ещё один глоток и отвёл взгляд. В доме тихо играло радио, началась какая-то передача, где диктор читал всякие книжки. Иногда голос становился громче, когда ветер дул в сторону дома. Кирилл допил пиво, бросил банку в пакет для мусора возле рюкзака и потянулся. — Ладно. Надо баню затопить. – сказал он и выплюнул пену от пива, которую его организм пытался извергнуть с самого начала употребления этого напитка. Баня стояла у самого края участка, ближе к лесу. Небольшая, потемневшая от времени, но крепкая. Кирилл набрал дров из сарая, открыл дверь и начал раскладывать их в печке. Сухие поленья быстро загорелись. Огонь загудел, наполняя помещение запахом горячего дерева и дыма. Дрова приятно хрустели и становилось тепло. Он подкинул ещё пару поленьев и вышел наружу охладиться. Сумерки уже опускались на участок. Небо стало тёмно-синим, а лес превратился почти в чёрную стену. Винт снова сидел, подняв голову. На этот раз он смотрел прямо на лес. Кирилл заметил это и остановился. — Да что там такое блядский рот? – спросил весьма раздраженный неестественным поведением Винта Кирилл. И в который раз он тоже посмотрел туда. Несколько секунд ничего не происходило. Только ветер слегка шевелил верхушки деревьев. Кирилл уже собирался отвернуться, когда вдруг почувствовал странное ощущение. Сначала он даже не понял, что именно изменилось. А потом вдруг поймал себя на мысли, что смотрит на лес слишком внимательно. Будто что-то внутри него тянуло туда взгляд. Он нахмурился. Пару секунд Кирилл просто стоял, всматриваясь в темноту между деревьями. Его тянул не Борщевик, а нечто более интересное. И внезапно появилось странное желание. Очень простое. Сходить туда. Просто пройтись по старой тропе, которая куда-то уходила в лес сразу за полем. Кирилл нахмурился ещё сильнее. — Чего блять… — пробормотал он, пытаясь отвернуться, но почему-то продолжал смотреть туда. Желание не исчезало. Даже наоборот. Оно становилось сильнее. Будто кто-то тихо и настойчиво звал его из темноты леса. Кирилл стоял неподвижно ещё несколько секунд. А потом вдруг понял, что уже сделал шаг в сторону калитки. Тропа, ведущая в лес, была старой и почти заросшей. Когда-то по ней часто ходили — за грибами, за ягодами, просто прогуляться. Теперь трава поднялась почти по колено, а ветви кустов местами нависали над узкой дорожкой. Кирилл шёл медленно, почти не раздвигая ветки руками. Словно знал дорогу наизусть. Вечер уже окончательно перешёл в сумерки. Лес встретил его прохладой и густым запахом хвои и влажной земли. Где-то далеко ухнула сова. Он продолжал идти. Шаг за шагом. Как очарованный странник. Сначала в голове была только одна мысль — идти дальше. Почему именно туда? Кирилл не мог объяснить. Просто казалось, что так надо. Что где-то впереди его ждёт что-то важное. Тропа вилась между тёмными стволами сосен. С каждой минутой вокруг становилось всё темнее. Кирилл прошёл ещё несколько десятков метров.И вдруг остановился. Будто кто-то резко дёрнул его за плечо. Он смутился, это событие вызвало у него крупный шок. Проще говоря: он ахуел малеха. И только сейчас понял, где находится. — Чего!? — громко спросил он и посмотрел по сторонам. Вокруг был лес. Самый обычный, просто ночной. Тёмный, густой, почти неподвижный. Деревья стояли стеной со всех сторон, а тропа уходила дальше вглубь. Кирилл нахмурился, хотя скорее он сделал то самое выражение лица, которое называют: « Сморщился, как кобылья жопа. » Он не мог вспомнить, зачем вообще сюда пришел? Последнее, что он помнил — как стоял у огорода и смотрел на лес. А теперь он уже был здесь. Сердце вдруг забилось быстрее. — Бля… — тихо сказал он. – Баня! – он вдруг вспомнил о печи, в которую давно не ложили дрова. Кирилл молниеносно развернулся и побежал обратно. Теперь каждый шаг давался странно тяжело. Он всё время оглядывался через плечо, словно ожидал увидеть кого-то за спиной. Но лес был пуст. Только тихий ветер шевелил ветви. Просто пьяный школьник себе что-то навыдумывал и пошел в лес. Через несколько секунд бега впереди показалась калитка, он забежал в ограду и закрыв калитку пошел к бане. Участок выглядел спокойно и тихо. Винт лежал возле будки, но как только увидел незнакомый силуэт, сразу поднял голову. Цепь тихо звякнула. — Спокойно, — сказал Кирилл, проходя мимо будки. Пёс внимательно посмотрел на него, будто пытаясь понять, где он был. Кирилл прошёл вдоль участка и с облегчением выдохнул, дрова все еще трескались. Подкинув последние три дровишки, он принялся раздеваться, дабы смыть с себя все, что он испытал за этот день. Но ощущение странности всё равно не уходило. Огонь в печке хорошо разгорелся, и горячий воздух наполнил маленькое помещение запахом дерева и дыма. Кирилл налил воды в таз. Через несколько минут он уже сидел на нижней полке, поливая камни ковшом. Горячий пар мгновенно наполнил баню. Тело расслаблялось. А из-за алкоголя в крови юноши, он расслаблялся еще сильнее. Мышцы после тяжёлой работы приятно ныли, а усталость постепенно уходила. — Вот это я понимаю. Русская баня. — тихо сказал Кирилл, развалившийся на полке. Он полежал ещё немного, и вышел только тогда, когда давление уебало ему в нос и из него пошла кровь. Кирилл быстро ополоснулся прохладной водой и обсохнув, одел белое нательное белье и сланцы, которые он заранее принес в баню. Выйдя на улицу, он заметил как ночь уже наступила. Небо было чистым, усыпанным редкими звёздами. Луна освещала участок мягким серебристым светом. Кирилл подошёл к дому, на ходу вытирая бритую башку полотенцем. Винт снова лежал возле будки. — Всё, брат, — сказал Кирилл. — На сегодня хватит. Он зашёл в дом, закрыл дверь и выключил радио. Тишина сразу стала глубже. Кирилл открыл бутылку газировки, сделал несколько глотков и поставил её на стул около кровати. Когда он уже лег на кровать и закрыл глаза, мысли снова вернулись к лесу. Он пытался вспомнить, зачем вообще туда пошёл? Но в голове была пустота. Будто этот кусок времени просто вырезали. — Херня какая-то… — пробормотал он. Усталость быстро взяла своё. Через несколько минут он уже спал. Но где-то далеко, за полем, тёмный лес продолжал стоять неподвижно и тихо. Дом погрузился в тишину. Ночь становилась глубже. Лунный свет падал через окно на пол, на стол, на рюкзак, брошенный возле стены. Сколько прошло времени — Кирилл не знал. Он проснулся резко. Сначала он даже не понял почему. Просто открыл глаза и лежал, глядя в темноту комнаты. Потом услышал. Винт лаял. Не так, как обычно на кошек или случайных прохожих. Это был короткий, резкий лай — тревожный, злой. Цепь звякнула резко, а потом еще несколько раз, он хотел на кого-то набросится. Кирилл сел на кровать. — Бляха муха, а если медведь или мародеры, или того хуже батя? — пробормотал он сонно. Винт не успокаивался. Пёс продолжал лаять, иногда переходя на глухое рычание. Кирилл нахмурился. Сон сразу начал уходить. Он нащупал ногами сланцы, поднялся и подошёл к двери. Несколько секунд просто стоял, прислушиваясь. Снаружи снова раздался лай. — Да что там такое? — тихо спросил он, пытаясь всмотреться в окно. Но ни чего, кроме луны, не было видно. Как говорится – лучшая защита, это нападение. А еще спать с пистолетом под подушкой. Но пистолета под подушкой у Кирилла не было, зато был острый охотничий нож в ножнах, он же дебил спать с открытым лезвием под головой. А еще топор под кроватью и вилы около двери, топор который Кирилл взял с собой и открыв дверь, был хорошо заточен, собравшись с духом Кирилл вышел в прохладную ночь. Воздух был чистый и тихий. Луна освещала участок мягким серебристым светом, и всё вокруг казалось спокойным. Винт стоял возле будки, натянув цепь. Пёс смотрел куда-то в сторону бани и тихо рычал. — Винт, блять тихо! – рявкнул на него Кирилл. Пёс коротко гавкнул, но рычание не прекратилось. Кирилл медленно пошёл по двору, стараясь не шуметь. Трава мягко шуршала под сланцами. Он остановился, огляделся. Сначала всё выглядело обычным. Дом, сарай, баня, забор. Но потом Кирилл заметил это: Рядом с баней стоял силуэт, человеческий. Темная фигура, почти полностью черная на фоне лунного света. Кирилл замер, сердце сразу же забилось сильнее. Он крепче сжал топор и сделал шаг вперёд. — Эй Хуепутало!— громко крикнул он. — Чьих будешь? –силуэт не шевельнулся. Винт снова залаял. Кирилл сделал ещё несколько шагов. — Сюда нахуй! — крикнул он. — Или пиздуй отсюда! Я здесь хозяин! – Кирилл звучал достаточно агрессивно, еще топор прибавлял веса его словам. Но фигура всё так же стояла неподвижно. Теперь Кирилл был уже достаточно близко, чтобы понять: это не мужик, а девушка. Она стояла спиной к нему. На ней была чёрная накидка, а лицо закрывала тёмная тканевая маска. Кирилл нахмурился. — Еперный театр, ты еще кто? — сказал он уже тише. — Иди ка ты отсюда. У меня отец прокурор, одно мое слово и он тебя посадит. – конечно же эта было ложь. Но дети в подобных ситуациях часто прикрываются родителями. Сколько раз Кирилл это слышал в школе во время драк и конфликтов, не сосчитать. Девушка не ответила. Она даже не повернулась. Кирилл сделал ещё шаг, чувствуя странное напряжение. — Эй, Мадонна черная. — обратился он к ней. — Я серьёзно. Чего стоишь тут? И в этот момент незнакомка вдруг медленно развернулась. Лунный свет коснулся её фигуры. А через секунду она сделала шаг прямо к нему. Лицо девушки скрывала черная тканевая маска, к тому же на дворе была ночь. Девушка прижалась к груди Кирилла и тот от неожиданности выронил топор и обнял ее. Это был первый раз, когда Кирилл обнимал девушку. Ему стало неловко, когда он почувствовал, как его сердце прижимается к ее. Он отпустил ее и сделал шаг назад. Что-то подсказывало ему, что она не враг, а друг. И ей можно и нужно доверять. – Может в дом? – предложил Кирилл. – Я тебе на диване постелю. Ночью опасно знаешь ли. – сказал Кирилл, пытаясь быть дружелюбным. Но подростковая смущенность выдавала его. Девушка молча кивнула, но не захотела отпускать Кирилла далеко, поэтому они зашли в дом в обнимку. Кирилл молча достал еще одну подушку и одеяло, постелил ей. – Спи, – сказал он укрываясь одеялом. – а утром все обсудим. Но как только он заснул, то опять резко проснулся. Незнакомка буквально лежала у него на груди свернувшись калачиком. – Бля, сейчас солдат на службу пойдет. – сказал он и попытался отвлечься. Кирилл не знал, кто она? Что тут делает? Ни ее имени, ни даже как она выглядит под этим черным костюмом. Единственное, что он знал наверняка, как то, что она очень теплая и мягкая, а еще достаточно тяжелая. – Может она пришла из леса? Может о ней меня и предупреждал Винт? – задавал он вопросы в темноту, пока сам не уснул. Проснувшись утром, он не обнаружил свою новую знакомую в доме. Что странно, ведь дверь он запирал, а ключ был только у него в кармане штанов, собственно, там он и сейчас. – Да ну нахуй. – сказал он, увидев пустой диван, без подушки и одеяла. Все выглядело так, будто ему это все приснилось. – Ебать мне сон приснился. Потом Кирилл взял пачку сигарет и начал свое утро с курения и размышлений об этом крайне интересном сне.