Начало. Или конец?

Вечные сумерки, воздух, пропитанный липкой тревогой и металлическим привкусом крови. Мир, который не успел умереть, но уже начал гнить под кожей. Лололошка чувствовал, как этот запах железа преследует его даже здесь, в Сонном измерении. Скинт... Эта дрянь прорастала сквозь плоть, превращая людей в вечно голодных марионеток. Ло закрыл глаза, но всё еще видел фанатиков из церкви «Очищения», чьи молитвы больше походили на предсмертные хрипы. Здесь, дома, было спокойно. Жители сна копошились на своих островках, и только пустая кузня Марка Мркʼгршʼтраклара зияла черной дырой. Часы на стене всё так же отсчитывали время, которое для хозяина кузницы навсегда остановилось. Лололошка старался не смотреть в ту сторону — слишком много потерь для одного дня. — Ну так что, наш недо-герой наконец-то глаза открыл, или так же слеп? — Голос Джона разрезал тишину, как скальпель — аккуратно, холодно и невыносимо больно. Джон шел следом, едва ли не приплясывая. Он поправил свои оранжевые очки, которые блеснули в сумерках отражением звезд. — Джон, пожалуйста, отстань. Мне сейчас не до тебя, — Ло старался говорить ровно, но голос дрогнул. — О, я думаю, второе. Ты абсолютно слеп, мой дорогой оригинал, — Джон усмехнулся, и эта усмешка была хуже пощечины. — Ты настолько увяз в своей эмпатии, что скоро сам начнешь прорастать Скинтом от избытка чувств. Это же нерационально! — Ну симпампусик, ты что, меня игнорируешь? — Джон сложил руки на груди, его лицо исказила фальшивая гримаса обиды. И тут плотину прорвало... — Да! Да Джон! Я тебя игнорирую! Я устал. Я устал терпеть всё это! Все эти люди.. Люди которые стали заражёнными, даже не по своей вине! Вся пролитая кровь этих людей, нервы, убитые что бы отбиться от них которые так и желают тебя сожрать! Ты думаешь я не устану!? А я устал! Их кровь на наших руках, которую уже не отмыть.. Хватит с меня этого!— Голос Ло сорвался на хрип, и последнее слово утонуло в тяжелом, прерывистом дыхании. В Сонном измерении на мгновение стало нечем дышать. Небо, до этого лениво-сумеречное, вдруг вспыхнуло багровым, будто отражая ту самую кровь, о которой кричал мироходец. Ветер свистнул между островками, принося с собой запах озона. Мир Ло буквально содрогался от его отчаяния. Джон замер. На секунду его маска заносчивого гения дала трещину, но лишь на мгновение. Он медленно, с каким-то пугающим изяществом, приопустил свои оранжевые очечи, обнажая холодный, аналитический взгляд. — «На наших руках»? — переспросил он, смакуя каждое слово. — Какое нелепое обобщение, Лололошка. Твоя склонность приписывать чужую энтропию себе — это патология. Ты называешь это кровью, а я называю это закономерным итогом системы, которая не смогла самобалансироваться. Джон сделал шаг вперед, игнорируя то, как под его сапогом жалобно хрустнула ветка, мгновенно почерневшая от гнева Ло. — Ты устал? Ах какая жалость. Может, выпишем тебе грамоту «Самый страдающий мироходец недели»? — Харрис лишь поправил очки резким, раздражающим жестом. — Ты злишься на меня за то, что я показал тебе правду? Скинт не выбирает виноватых. Он просто существует. И пока ты тратишь свои драгоценные калории на крики в пустоту, те люди в лагере продолжают гнить. Но ты ведь не об этом думаешь, верно? Ты думаешь о том, как тебе плохо быть свидетелем. Ло не ответил. Он просто развернулся, чувствуя, как внутри всё выгорело дотла. Его домик стоял всего в паре метров, но каждый шаг казался прогулкой по раскаленным углям. Он вошел внутрь, хлопнув дверью так, что задрожали стекла в окнах. Внутри пахло сухими травами и пылью — запахами жизни, которую он так отчаянно пытался сохранить. Ло подошел к столу, на котором лежали его чертежи и какие-то мелочи из этого мира. Руки дрожали. Он попытался схватиться за край стола, чтобы не упасть, но пальцы соскользнули. Снаружи воцарилась тишина, но Ло знал: Джон не ушел. Этот человек был как тень — неотвязный, логичный и абсолютно невыносимый. Через минуту в дверь негромко, но уверенно постучали. — Лололошка, открывай. У меня нет ни малейшего желания вести дискуссию с древесиной. — раздался голос Джона из-за двери. — К тому же, я еще не закончил разбор твоей моральной несостоятельности. Нам нужно обсудить план на завтра, если ты, конечно, не планируешь просидеть в этой конуре до полной аннигиляции этого мира. Ло прижался лбом к холодному дереву двери. Ему хотелось закричать, чтобы Джон исчез, стерся из этой реальности, но глубоко внутри — там, где еще теплился здравый смысл — он понимал: Джон прав. Кровь не отмоется, если просто закрыть глаза. Ло сидел на полу, прижавшись спиной к стене. Его трясло — не от холода, а от того самого «передоза» чужой болью, которую он впитывал весь день. Он ждал, что Джон сейчас начнет вышибать дверь или засыплет его очередной порцией математических доказательств его никчемности. Но за дверью воцарилась тишина. Такая странная и плотная, что Ло на секунду показалось, будто Джон просто стерся, аннигилировал, не выдержав чужой истерики, он вздохнул, смирясь с тем фактом что ему видемо прийдётся говорить с дверью. — Знаешь, — раздался тихий голос Харриса, и на этот раз в нем не было яда. Только усталость, которую он так тщательно скрывал за своими чёрными линзами очков. — Твоя проблема не в том, что ты не можешь всех спасти. Твоя проблема в том, что ты считаешь, будто должен это делать в одиночку. Это статистическая глупость. Мы — две стороны одного уравнения. Если одна часть стремится к нулю, всё уравнение схлопывается. Послышался шорох ткани — Джон, видимо, тоже опустился на землю по ту сторону двери. — Я не обещаю тебе то что мы останемся в живых завтра, Лололошка. И я не обещаю, что Отец перестанет пожирать этот мир и его жителей. Но пока ты здесь, внутри этой конуры, ты уже проиграл. Выходи, когда перестанешь жалеть себя. У нас еще есть... шансы. Минимальные, но есть. Ло услышал удаляющиеся шаги, явно Джон не сказал ни слова по поводу ухода. Когда он, наконец, решился открыть дверь, на пороге никого не было,что было ожидаемо.. Только маленькая деталь — на земле возле двери лежали те самые оранжевые очки. Или, может быть, это был просто блик заходящего солнца? Он посмотрел на горизонт, где сумерки сгущались над островками. Что они будут делать завтра? Будут ли они вообще живы? Вернутся ли в тот ад или попытаются найти третий путь которого даже не дано? Ответ лежал где-то там.. За пределами сонного измерения и самой реальности. Ло сделал шаг на траву, которая больше не хрустела от гнева. Она просто ждала. Подобрав очки, ложа их в инвентарь, молча сел на краю островка, свесив ноги в пустоту смотря в небо. Хотелось тишины, вот он её добился, а что будет дальше.. Знают только они, и эта вселенная наблюдающая за ними, но возможно это не конец. Близко не конец..