Часть 2

Лес был единственным местом, где Минхо чувствовал себя своим. Здесь не было жестоких игр и обидных слов. Здесь его понимали. Он медленно брёл по знакомой тропинке, пиная носком кеда сухие листья, когда услышал отчаянный писк. Сердце мальчика пропустило удар. Он бросился на звук и увидел маленького бельчонка, который запутался в колючей проволоке, брошенной кем-то из людей. Рыжая шёрстка была испачкана, а в тёмных глазках застыла такая боль и страх, что Минхо показалось, будто это он сам сейчас находится в капкане. — Тише, тише, маленький, — прошептал Минхо, опускаясь на колени. Его руки, ещё детские и тонкие, дрожали, но он действовал на удивление аккуратно. — Не бойся меня. Я не такой, как они. Я тебя не обижу. Он осторожно разжал тугие петли проволоки. Бельчонок вздрагивал при каждом движении, но, словно чувствуя искреннюю заботу мальчика, не кусался и не пытался вырваться. Когда последний кусок проволоки упал на землю, зверёк замер в ладонях Минхо, тяжело дыша. Ли с ужасом увидел глубокие ранки на его лапке и боку. — Держись, — прошептал Минхо, разрывая подол своей футболки. Он перевязал бельчонка, напевая под нос тихую мелодию, которую часто напевала ему мама. В тот день Минхо не пошёл гулять дальше. Он устроился под большим дубом, посадил обессилевшего бельчонка к себе на колени и гладил его по спинке, шепча слова утешения. Он рассказывал ему про обидчиков во дворе, про мамин вкусный завтрак и про то, как красиво поют птицы. А бельчонок слушал, закрыв глаза, и Минхо впервые за долгое время не чувствовал себя одиноким. Они встречались каждый день. Минхо приносил ему орешки и семечки, менял повязки и разговаривал, разговаривал, разговаривал. Он назвал его Джи — сокращённо от «джинча», что значило «настоящий», ведь бельчонок стал его единственным настоящим другом. Джи поправлялся. Он уже не боялся Минхо, забирался к нему на плечо и забавно теребил его волосы, требуя лакомства. Минхо смеялся — впервые за несколько недель искренне и звонко. Но однажды, придя на поляну, он не нашёл друга. Он искал его повсюду, звал, разбрасывал самые вкусные орешки, но бельчонок не появлялся. А через несколько дней один из дворовых мальчишек, тот самый грубиян, похвалялся перед другими: — А я вчера из рогатки в белку попал! Прямо в лету! Красиво так упала... Минхо не помнил, как добежал до леса. Он нашёл его под тем самым дубом. Маленькое рыжее тельце больше никогда не пошевелится, не заберётся к нему на плечо. Минхо сидел рядом до самой темноты, не плача. Внутри у него словно что-то оборвалось, покрылось коркой льда. В тот день умер не только бельчонок Джи. В тот день умер тот общительный, доверчивый мальчик, который хотел дружить со всем миром.

---

Наши дни

Ли Минхо стал тем, кем его сделала жизнь — отстранённым, холодным молодым человеком. Люди его раздражали своей фальшью и жестокостью. Ему было проще провести вечер в парке, слушая щебет птиц и разговаривая с бездомными котами. Они, в отличие от людей, никогда не предавали. В университете его считали странным. Красивый, но неприступный. Ни с кем не общался, на вечеринках не появлялся. Хан Джисон, учившийся на том же факультете, частенько поглядывал на загадочного старшекурсника. Джисон был «обычным» — весёлым, шумным, вечно попадающим в неловкие ситуации. Единственное, что его выдавало — это сумасшедшая любовь к животным. Он мог бросить свою запаркованную машину, чтобы перевести через дорогу черепаху, или проспать пару, потому что полночь провёл на улице, пытаясь пристроить котят. Однажды Минхо сидел на лавочке в университетском дворе, слушая в наушниках пение птиц (в реальности он предпочитал их не слушать, чтобы не отвлекаться от своих «собеседников»). Внезапно рядом приземлился пушистый комок — чей-то рюкзак, битком набитый брелоками в виде енотов и котиков. А следом за рюкзаком прибежал запыхавшийся Джисон. — Ой, простите-простите! — затараторил он, хватая рюкзак. — Я за белкой гнался! Там такая смешная, у неё орех изо рта выпал, а она... — он осекся, встретившись взглядом с ледяными глазами Минхо. Минхо равнодушно отвернулся. Но краем глаза заметил, что парень не уходит. Он стоял и смотрел куда-то в сторону парка с таким неподдельным, детским интересом, что Минхо невольно задержал на нём взгляд. — Ты их любишь? — сухо спросил Минхо. Джисон вздрогнул от неожиданности, потом расплылся в улыбке, от которой, казалось, даже солнце стало ярче. — Белок? Очень! А ещё кошек, собак, енотов... Ой, а вы? — он с надеждой посмотрел на Минхо. В этом взгляде было что-то до боли знакомое. Что-то, отчего заледеневшее сердце Минхо дрогнуло. Он резко встал и, не сказав ни слова, ушёл. Ему стало не по себе. Случайная встреча оказалась неслучайной. Минхо стал замечать этого шумного парня повсюду. А Джисон, несмотря на холодный приём, упорно пытался заговорить. То угостит яблоком, которое ему самому вручила ручная лошадь в парке, то подсядет рядом, когда Минхо кормит голубей, и начнет рассказывать что-то смешное про своего кота. Минхо молчал, но позволял ему быть рядом. Слишком знакомым казалось это тепло, исходящее от Джисона. Слишком правильным. Всё изменилось одним дождливым вечером. Минхо шёл через парк и увидел Джисона, который сидел на корточках под деревом и пытался укрыть своим зонтом маленького котёнка. Промокший до нитки, с каплями дождя на ресницах, он что-то ласково нашёптывал дрожащему комочку. Минхо не выдержал. Он подошёл, молча снял свою куртку и накрыл ею Джисона, присаживаясь рядом. Их пальцы случайно соприкоснулись, когда оба потянулись к котёнку. И в этот момент мир вокруг взорвался. Джисон замер, широко распахнув глаза. Перед его внутренним взором пронеслись не его, а чужие воспоминания. Рыжая шёрстка, боль от проволоки, добрые руки, перевязывающие ранки, и тихий, ласковый голос, шепчущий: «Не бойся меня, маленький. Я тебя не обижу. Я назову тебя Джи». — Минхо-щи...