Часть 21

Глава 21 ч5 Площадь Гироса уже превратилась в один сплошной пульсирующий организм: бас Саундвейва всё ещё бил по костям, фонтан энергона светился неоново-голубым, брызги летели во все стороны, и кто-то, кажется, Хаунд, уже пытался в него нырять. Венера стояла по щиколотку в луже искрящейся жидкости, с мокрыми волосами и пурпурным платьем, прилипшим к перламутровой коже с видом богини, которая только что выиграла войну и теперь отмечает это. Нут слегка покачиваясь возвышалась рядом, держа в руках огромный бокал, который Граунд притащил специально для неё. Ноя сидела на краю фонтана, болтая ногами в энергоне. Венера отпила прямо из горла, вытерла губы тыльной стороной ладони и обвела рукой сначала Гирос, потом небо, где ещё не погасли следы райельского фейерверка. — Смотрите, — сказала громко, чуть заплетающимся языком, но голосом, полным той самой королевской уверенности. — У вас остаётся Энос. У вас, — она ткнула бутылкой в Нут, – Есть Глорион. А у нас с Мегатроном скоро будет Циклон. — Ну, — кивнула Ноя, тоже уже набравшая приличный градус. — И что? — А то, — Венера, качнулась, но устояла,— Альянс, — сказала она весомо. — Кибер-альянс. — О-о-о, — протянула Ноя. — Звучит грозно. Нут, стоявшая до этого с видом сфинкса, который случайно выпил лишнего, вдруг оживилась. Её сфера между рогами засияла ярче. — Грозно и правильно, — Нут оперлась на плечо Венеры. — Три мира. Энос, Глорион, Циклон. Объединяемся. Торговля, оборона, Технологии и ресурсы… Культурный обмен. Бокалы и бутылки звякнули. Они выпили все вместе, залпом и энергия между ними вспыхнула ярче. Кто-то заорал «ЕЩЁ!», решив, что это часть шоу. — Это что? — спросил кто-то из толпы. — Нут пьяна, — авторитетно ответил Хаунд. — Лучше не лезь. В этот момент из толпы вышел Предакинг. Он шагнул к Нут и подхватил её за талию. – Праздник окончен, моя королева, – прорычал он тихо, только для неё. – Пора домой. Нут улыбнулась, сонно и довольно. – Только если там будет ещё розовое. Предакинг не ответил, а открыл личный телепорт. Багрово-золотистый вихрь закрутился вокруг них, и через секунду их уже не было на площади. Трое молодых предаконов, которые до этого бесились в толпе в бот-форме синхронно замерли т посмотрели друг на друга. Один кивнул. Второй рыкнул. Третий просто трансформировался в зверя и рванул за королём и королевой. Через миг все трое исчезли в том же портале, оставив после себя только лёгкий запах озона и обожжённый воздух. Хаунд проводил их взглядом. — Жалко, — сказал он. — Хорошие ребята. — Они вернутся, — ответил Граунд, выкатывая новую партию высокооктанового. —---- Нут вышла из телепорта посреди зала их общего с Предакингом замка. Пол качался стены тоже. Огромный когтистый манипулятор её короля поддерживал её огромный пьяную тушку и не давал грохнуться с высоты собственного роста, и по новой сломать рога. – Пред… Кинг! – Наконец сформулировала она, – Я когда… нибудь г..говорила, что ты самый лучший? Предакинг зыркнул на предаконов, пришедших с ними и те испарились в мгновение ока. – Никогда, моя королева, – прохрипел он наклоняясь к её лицу. – Тогда… слушай! – Она махнула рукой, и вибрация пространства вырвавшаяся из её пальцев выбила из стены кусок мрамора. Предакинг поймал её руку и прижал к своему корпусу. – Я древняя как сама вселенная… Нет… не такая древняя, Но! – Она качнулась и Предакинг поймал её, подхватив манипуляторами. – За всю свою долгую жизнь, которую я посвятила науке, не было ни одного живого существа, способного заставить меня забыть о вечной гонке разума. Ты первый. Она ухватилась за его рогвые выступы, напоминавшие корону. – Ты тот, кто заставил меня вновь понять, что значит жить. Я люблю тебя. Предакинг слушал и вентиляция в его корпусе остановилась. Он не ждал этого. Он знал, что она его выбрала. Знал, что она с ним. Но чтобы она сказала это вслух — «я люблю тебя»… Он замер, сжимая когти, которые впивались в её плоть, чтобы убедиться, что это реально. Потому что для него она всегда была чем-то большим, чем просто женщина. Она вселенная, которую он не мог до конца понять. И теперь эта вселенная говорила, что любит его. Сама космическая мудрость, перед которой он испытывал практически священный трепет говорила, что любит. —-------- Мегатрон стоял у огромного панорамного окна своей башни, глядя вниз на всё ещё слегка дымящуюся после вчерашнего площадь Гироса. Дроны-уборщики расчищали площадь от луж энергона, многочисленных гаек, болтов, и мелких фрагментов брони, отвалившихся от празднующих, словно вчера было сражение,а не дискотека. Маккартан уже висел над городом сверкая хрустальным куполом в лучах восходящего солнца, готовый к прыжку. Саундвейв на мостике, молча проверял последние данные, а разведгруппа из нескольких десептиконов в полной боевой готовности ждали на мосту. Венера лежала поперёк огромной круглой кровати в позе контуженного осьминога: руки раскинуты, одна нога свисала с края, волосы разметались, как белый шторм, а лицо уткнулось в подушку с тихим, жалобным стоном. Мегатрон сел на край кровати и осторожно провёл когтем по её спине. – Венера. Она издала звук, похожий на стон умирающего реактора. – Убей меня… – прошептала она в подушку. – Или хотя бы выключи солнце. Он хмыкнул и окинул ее долгим взглядом, от растрёпанных волос до слегка подрагивающих пальцев ног. – Мы улетаем. Маккартан готов. Разведка Циклона-4. Я вернусь через три цикла, максимум пять. Она приоткрыла один розовый, мутный, глаз. — Удачи, — она попыталась закрыть глаз обратно. Мегатрон помолчал. — Ты можешь лететь со мной, если хочешь. Венера приподняла голову ровно настолько, чтобы посмотреть на него одним глазом. Этот взгляд выражал целую гамму чувств: от «ты издеваешься?» до «я разберу тебя на запчасти за одно это предложение». — Я, — сказала она медленно, как будто каждое слово причиняло физическую боль, — сейчас не могу встать с кровати. Не то что лететь через полгалактики. Я даже не могу вспомнить, как меня зовут. Кажется, меня зовут... больно. Да. Меня зовут Больно. Она уронила голову обратно на подушку. — Ты пила вчера, — констатировал Мегатрон. — Я вчера основала кибер-альянс, — пробормотала она в подушку. — Это был политический шаг. Я была обязана. Мегатрон замер. — Что? Венера повернулась на спину, что, судя по её лицу, было ошибкой. Она зажмурилась, переждала волну тошноты и наконец выдавила из себя: — Кибер-альянс. Три мира. Энос, Глорион, Циклон. Объединение. Торговля, оборона, культурный и технологический обмен. Я, Нут и Ноя. Мы теперь... — она задумалась, подбирая слово, — Будем дружить мирами. Без бюрократии. Мегатрон стоял и молчал. Его процессор переваривал информацию. Три пьяные богини у фонтана решили создать межпланетный альянс. И теперь этот альянс существует. Потому что они так решили. — И когда вы это... основали? — спросил он наконец. — Где-то между третьим и четвёртым бокалом, — честно призналась Венера. Она снова попыталась сесть, но передумала. — Ты злишься? — спросила она, не открывая глаз. Мегатрон смотрел на неё. На эту растрёпанную, полуживую, похмельную богиню, которая вчера, будучи пьяной в стельку, решила изменить политическую карту галактики. Которая сейчас лежала в позе контуженного осьминога и пережиаала, что он злится. Венера приоткрыла один глаз. — Ты ведь не против? — Я против того, чтобы ты пила до потери пульса, — ответил Мегатрон. — Но этот альянс... — Это умно. Три мира, три сильнейшие фракции. Вместе мы сильнее, чем по отдельности. И никто не будет диктовать нам условия. Он наклонился и поправил её волосы. Венера поморщилась не от прикосновения, а от того, что пришлось шевелиться. — Не разрушь город до моего возвращения. Венера открыла оба глаза. Мутные, но уже с намёком на привычную самоуверенность. — Не обещаю. — Тогда, хотя бы не до основания. — Постараюсь. Мегатрон выпрямился и направился к выходу. Венера перевернулась на живот, нащупала на тумбочке стакан с чем-то, что ещё вчера было энергоном, сделала глоток и прошептала в пустоту: — Завтра. Я буду чувствовать себя человеком завтра. А потом закрыла глаза и провалилась в спасительную тьму. Мегатрон выйдя на мост, смерил взглядом соседнюю башню. Он не стал заходить, а просто активировал комм. – Прайм! Ты знаешь, что Энос входит в состав Кибер-альянса? – В курсе. – спокойной отозвался Оптимус. – А… – Предакинг тоже. Мегатрон фыркнул и приказал Маккартану переместить его на мостик. —---------- Нокаут стоял посреди своей идеально белой гостинной, освещенной многочисленными полосами полифото и больше похожей на операционную. Пол был усыпан пустыми контейнерами из-под высокооктанового, человеческая куртка Шарлотты размером с его ладонь, валялась в углу, а на его собственном корпусе красовались свежие царапины. Тонкие, но заметные на идеальной алой полировке. Он медленно водил манипулятором по левому наплечнику, где особенно глубоко врезалась чья-то когтистая лапа (предположительно одного из предаконов, которые вчера решили, что он идеальная опора для прыжков). – Фраг… – прошипел он, глядя на отражение в зеркальной панели. – Это не царапины. Это преступления против эстетики. На ремонтной платформе, свесив ноги, лежала Шарлотта. Точнее, то, что от неё осталось после вчерашнего. Волосы растрепались в разные стороны, словно их взорвали изнутри, лицо было опухшим, глаза красными и заплывшими, губы сухими, а на щеке отпечатался чей-то логотип автобота. Она была завернута в плащ, как в кокон, и тихо постанывала во сне. Нокаут подошёл ближе, склонился и осторожно потыкал её в щёку когтем. – Просыпайся, катастрофа ходячая. Шарлотта дёрнулась, открыла один глаз (второй не открывался), и попыталась изобразить милые большие глазки. Получилось что-то среднее между щенком, которого пнули, и зомби после трёхдневной пьянки. – Нок… – прохрипела она. – Голова… как будто Саундвейв по ней басом прошёлся… – Потому что так и было, – сухо ответил он, уже подключая к ней медицинскую капельницу. Тонкая трубка вошла в вену на запястье, и по ней потёк прозрачный раствор с электролитами, глюкозой и лёгким обезболивающим. – Ты вчера орала в юз-дубль с наплечника какого-то случайного автобота. С жёлтыми полосами. И колесом на спине. Кто это был? Шарлотта медленно моргнула. Потом ещё раз, пытаясь вспомнить. – Эм… не помню? – Она попыталась улыбнуться,но получилось криво. – Но я же… только сидела. Ничего такого. Нокаут издал звук, похожий на скрежет тормозов. – «Только сидела». На чужом плече. Пока я тебя искал по всей площади, и думал, что тебя уже растоптали, а ты орала «ЭТО САМЫЙ ЛУЧШИЙ ДЕНЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ!» с высоты чужой брони. Он аккуратно поправил трубку капельницы, но оптика горела ярко-красным. – Знаешь, что бывает с теми, кто лазает по чужим ботам? Шарлотта сглотнула. Глаза всё ещё были большими, но теперь уже от лёгкого ужаса. – …накажут? – Жестоко, – подтвердил Нокаут, наклоняясь ближе. Его голос понизился до опасного шёпота. – Когда ты придёшь в себя, когда голова перестанет гудеть, как после прямого попадания плазмы, я тебя оттрахаю так, что ты неделю не сможешь нормально ходить. И каждый раз, когда будешь вспоминать, как сидела на том автоботе, будешь вспоминать только меня. Внутри. Глубоко. Безжалостно. Шарлотта замерла. Потом медленно улыбнулась, опухшие губы растянулись в кривой, но искренней улыбке. – Обещаешь? Нокаут фыркнул. Но оптика чуть смягчилась. – Обещаю. А теперь лежи и пей свою капельницу. И если ещё раз полезешь на чужие плечи… – …только на твои, – тихо закончила она, закрывая глаза. – Потому что твои самые красивые. Он замер на секунду, а потом осторожно, почти нежно провёл манипулятором по её волосам. – Спи, малышка. Когда проснёшься, начнём наказание. – Жду… с нетерпением… – тихо хихикнула Шарлотта, уже проваливаясь обратно в сон. Нокаут постоял ещё немного, глядя на неё. Потом вернулся к зеркалу и снова начал полировать царапины. Но теперь уже без такой ярости. Просто методично. Как будто готовился к чему-то важному. А в углу гостинной тихо гудел репликатор готовя новую порцию высокооктанового. На всякий случай. —------- Войдшифт затаился в тени скального выступа, в полукилометре от трассы, соединяющей Дрим-Сити с Порт-Маритайм. Его броня сливалась с базальтовыми стенами ущелья. Оптика была погашена, а вентиляция сведена к минимуму. Над головой, на высоте в сотни метров, проносились ин-грав капсулы. Десятки, сотни. Они скользили по своим маршрутам, как светлячки в ночи, каждая с идентификационным номером, видимым для любой системы контроля Содружества. Прокатный транспорт. Безопасный. Удобный. Прозрачный. И абсолютно бесполезный для того, кому нужно исчезнуть. Войдшифт сканировал их автоматически, без надежды. Каждая капсула регистрировала пассажиров, маршрут, время посадки и высадки. СИ Содружества, эта вездесущая, всевидящая сеть, отслеживала каждый чип, каждый идентификатор, каждое движение. Он ждал. Трасса пульсировала редкими огнями. Наземный транспорт, другая история. Здесь не было общественных маршрутов. Только частная собственность. Личные автомобили, грузовики, транспортеры. Каждый со своим идентификатором, своей историей, своим владельцем. Войдшифт терпеливо анализировал каждую машину, проезжающую внизу. Легковые, фургоны, огромные рудовозы, медленно ползущие к порту, ничего подходящего. Ему нужен был одиночка. Транспорт, который не привлечёт внимания. И водитель, который не успеет ничего понять. На рассвете, когда небо начало светлеть, а трасса ожила первыми грузопотоками, он увидел небольшой тёмно-серый седан. Старая модель, без автопилота, без активной защиты, а в салоне только один человек. Мужчина средних лет, судя по маршруту, ехал из Дрим-Сити в Порт-Маритайм. Войдшифт просканировал автомобиль и идентификатор. Джейкоб Моррисон, 47 лет. Автомобиль зарегистрирован на него, без ограничений, и кредитной истории. Идеально. Десептикон бесшумно присел на корточки. Машина выехала из-за поворота, набирая скорость. Войдшифт подождал, пока она поравняется с его укрытием и выстрелил. Плазменный заряд из плечевой пушки ударил в заднюю часть седана. Машину развернуло, в баке мгновенно вспыхнуло топливо, и через секунду автомобиль превратился в огненный шар, который с грохотом покатился по трассе, оставляя за собой шлейф дыма и горящего пластика. Войдшифт не глядя на огонь, трансформировался в новый серый гиперкар, его процессор переключал идентификатор на новые параметры. Серый седан. Модель 2047. Номерной знак скопирован. Биометрика владельца в архиве. Он выехал на трассу, аккуратно объезжая горящие обломки, и плавно набрал скорость. Его новый идентификатор мигнул зелёным, когда автоматическая система трассы зарегистрировала проезд. Никаких тревог. Никаких запросов. Джейкоб Моррисон, 47 лет, логист, возвращается после ночной смены. За рулём своего автомобиля. Войдшифт ехал к Дрим-Сити, а в зеркалах заднего вида догорали остатки несчастного седана. ---