13.

      Утром Власова проснулась первой и осторожно выбралась из его объятий. Сердце умоляло остаться, коснуться его губ поцелуем, но разум кричал, что так нельзя. Рита накинула на себя белый халат, висевший на стуле, осторожно подошла к ноутбуку и проверила почту. Письмо от Рогозиной.       «Ещё одного задания я не вынесу», — пронеслось в голове перед тем, как она щелкнула по клавиатуре.       Рита медленно прочитала весь текст. С каждым словом внутри что-то сжималось, словно невидимая рука сдавливала грудь. Она обернулась и перевела взгляд на спящего Стёпу. Глаза невольно заблестели. Она снова перечитала письмо, замедлившись лишь на последней строчке.       «Через неделю вам нужно подать заявление на развод. Процесс пройдет в установленном законом порядке».       Слова словно отрезали её от реальности, от этого уютного утра, от его спящего тела. Рита ощутила, как волна мурашек пробежала по спине, холодная и неприятная. Она знала, что этот момент когда-то наступит. Знала, что их игра, их тайная жизнь, не может длиться вечно. Но не думала, что будет так тяжело. Так невыносимо тяжело расставаться.       Стёпа, казалось, спал безмятежным сном, не подозревая о том, что сегодня последний день, который они проведут вместе. Последний день, когда он будет спать рядом, когда она сможет просто смотреть на него, не испытывая этой гнетущей боли.       Она вновь взглянула на его лицо — на его крепкие черты, на то, как нежно он выглядел в утреннем свете. Собравшись с силами, Рита вернулась к ноутбуку и начала печатать ответ Рогозиной, хотя каждая буква давалась с трудом.       Закончив с ответом, Власова направилась в ванную. Горячая вода, обрушиваясь на плечи, казалась единственным способом смыть с себя эту тяжесть, эту боль, эту невыносимую реальность.       Вода стекала по её волосам, по лицу, по плечам, смывая остатки сна и возвращая к реальности. Но реальность эта была зыбкой, сотканной из вчерашних воспоминаний. Рита закрыла глаза, позволяя теплу воды и теплу воспоминаний окутать её. Тело помнило. Она помнила прикосновения, помнила его руки, его губы. Легкая, приятная тяжесть разлилась внизу живота, отзываясь эхом минувшей ночи.       Она была так погружена в себя, в этот сладкий плен воспоминаний, что не услышала шагов. Дверь в душевую распахнулась с тихим щелчком, и прежде чем она успела осознать, что происходит, Стёпа оказался рядом. Его руки, теплые и сильные, легли на её талию, притягивая к себе.       — Ты здесь, — прошептал он, его голос немного дрожал, словно он боялся нарушить хрупкое равновесие.       Рита вздрогнула, но не от страха — от неожиданной волны эмоций, которая накрыла её с головой. Она открыла глаза и встретилась с его взглядом — таким же растерянным и одновременно полным нежности.       — Я не хотел тебя пугать, — тихо сказал он, его пальцы чуть сжали её талию, приближая ещё ближе. — Просто уже неделю мечтал сделать это в душе.        — Вчерашнего дождя тебе мало? — усмехнулась Рита, закусив губу.        —  По-моему, нам обоим это очень понравилось, — его взгляд скользнул по её лицу, задерживаясь на губах.       — Так чего же ты ждешь? — прошептала она в ответ, её голос был тихим, но в нем звучала уверенность и ответное желание.       Его взгляд снова встретился с её, и в этот раз в нем не было ни тени сомнения. Он наклонился, и их губы встретились в поцелуе, который был одновременно нежным и страстным. Пар вокруг них словно стал еще гуще, а мир сузился до этого одного мгновения, до этого прикосновения, до этого сладкого плена, который они теперь делили вместе.       Сопротивляться не было ни сил, ни желания.  Она подалась навстречу, привлекая его под струи воды, углубляя поцелуй.        Сейчас она позволит себе ещё одну слабость. Позволит себе побыть с ним ещё раз.        Воспоминания Риты отошли на второй план, уступая место новому, яркому и осязаемому настоящему. Вода продолжала струиться по их обнаженным телам, смешиваясь с теплом их прикосновений. Казалось, время остановилось, и существовали только они двое, их дыхание и тихий шепот воды.

***

      Когда Рита сушила волосы, Стёпа снова подкрался сзади, заключая её в объятия. Она выключила фен и замерла, с трудом скрывая собственную растерянность. Тёплый воздух обволакивал её, смешиваясь с запахом его кожи.       — Ты чего? — спросила она, глядя на себя и на него в отражении зеркала. Её волосы были ещё влажными, а на лице играла легкая улыбка, которую она пыталась контролировать. Стёпа стоял так близко, что она чувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань халата.       — Соскучился, — прошептал он, его голос звучал глубже и увереннее, чем полчаса назад в душевой. Тогда он был более сдержанным, почти робким. Сейчас же в его словах чувствовалась какая-то новая, непривычная для неё сила. Он прижал её к себе ещё крепче, и она почувствовала, как бьется его сердце.       — Данилов, ты оказывается жутко сентиментальный, — выдохнула она, пытаясь разрядить обстановку шуткой, но её голос дрогнул. Она не знала, как реагировать на эту внезапную нежность. Осложняло всё последнее письмо Рогозиной, о котором Стёпа ещё ничего не знал.        — Может быть, — ответил он, и его дыхание коснулось её шеи, вызывая лёгкую дрожь. — Но только рядом с тобой.        Рита снова устремила взгляд на него. Его глаза в отражении были тёмными и полными какого-то особенного блеска. Она видела в них не только страсть, которая вспыхнула между ними так неожиданно, но и что-то более яркое, настоящее.       — И что теперь делать с этой твоей сентиментальностью? — спросила она, её голос стал тише, почти интимным.       Стёпа наклонился ещё ниже, его губы коснулись её уха.        — Не знаю, — прошептал он, и его слова прозвучали как обещание. — Ты просто будь рядом. Этого мне достаточно.       Он медленно отпустил её, но не отошёл. Его руки остались на её талии, и он повернул её лицом к себе. Влажные пряди волос прилипли к её щекам, но сейчас ей было всё равно. Она смотрела в его глаза, чувствуя, как сердце бешено стучит в груди.        — Давай, иди, а то я так голову никогда не высушу, — она попыталась спрятаться за улыбкой, чтобы выиграть немного времени, оттянуть непростой разговор, который неизбежно наступит.       Данилов послушно вышел, оставляя её наедине с шумом фена и собственными мыслями. Мыслями о Москве, о возвращении, о той жизни, которая ждала их там. Жизни, где они связаны нелепым, вынужденным браком.       Она посмотрела на свое отражение в зеркале, пытаясь унять дрожь, которая пробегала по телу. Три недели. Всего три недели, а казалось, что прошла целая жизнь. Жизнь, которую она не хотела заканчивать.       В глубине души она понимала, что это несерьезно. Что они оба оказались в ловушке обстоятельств и собственных чувств. Что их «брак» — это всего лишь игра. Но отчего тогда так больно расставаться?        — Рит, давай прогуляемся. Погода хорошая. — предложил Стёпа, когда она вышла из ванной, уже готовая поговорить с ним.        Он, как будто почувствовав её нерешительность, подошел к ней, обнял и нежно поцеловал. И в этот момент вся её решимость испарилась.       Слишком велик соблазн.        Слишком трудно устоять.       Слишком хорошо рядом с ним.        — Пойдем, — прошептала она, прижимаясь к его губам. И в этом простом слове было все: и нежелание расставаться, и страх перед будущим, и, конечно же, безграничное желание продлить эту иллюзию, хотя бы еще на несколько часов. Пусть это будет обман, пусть это будет временное убежище от реальности, но сейчас ей это нужно.       Погода действительно была чудесная. Утро после дождя. Воздух свежий, чуть прохладный, напоенный ароматом мокрой земли и хвои. Но солнце светило ярко, пригревая, обещая теплый день.       Они шли по лесу, держась за руки, как и другие пары, чьи смех и разговоры доносились до них. Но на этот раз это было по-настоящему. Не игра, не притворство, не отработка ролей. В этот момент, в этом утреннем свете, они были просто мужчиной и женщиной, идущими рядом. Говорили уже не о работе, не о делах, не о том, как им дальше жить, а о какой-то ерунде. О том, как красиво блестят капли росы на паутине, о том, как пахнет лес после дождя, о том, как смешно белка скачет по веткам. Искренне смеялись, наслаждаясь обществом друг друга. Дойдя до озера, они присели на скамейку, Стёпа сразу обнял её за плечи. Говорить им уже не хотелось. Слова казались лишними, казалось,они могут разрушить эту хрупкую гармонию.       Власова ненавидела себя за эту слабость. Она, всегда такая собранная, такая решительная, сейчас чувствовала себя потерянной. Она просто запуталась. В том, что чувствует. Чего хочет. Одна часть её кричала о долге, о здравом смысле, о том, что это всего лишь игра, которую нужно закончить. Другая же, более тихая, но такая настойчивая, шептала о том, как ей хорошо, как ей не хочется его терять.        — Стёп, — произнесла она, отстраняясь.       — М? — Данилов осторожно взял её за руку.        — Нам сегодня нужно вернуться в Москву. Послезавтра Рогозина ждет нас с докладом.       Стёпа немного напрягся, заметив, как Рита нервничает. Он внимательно посмотрел на неё, в глубине души понимая, что это конец, но не желая признавать этого.       — Уже? — спросил он тихо, его голос потерял ту легкость, что была всего несколько минут назад.       Власова отвела взгляд. Ей хотелось кричать, хотелось разбить что-то, чтобы заглушить этот внутренний голос, который шептал ей о её чувствах. Она видела, как в глазах Стёпы мелькнула боль, и это было хуже всего.       — Да, Стёп. Уже. Нам нужно ехать.       Она высвободила свою руку, чувствуя, как холод проникает в то место, где только что была его ладонь. Сказать ему о грядущем разводе она не смогла. Просто не могла. Потому что и сама не хотела думать об этом сейчас.        Вещи собирали молча. Принимая обстоятельства, как нечто неизбежное.        Стёпа примерно понимал, что сейчас творится у неё в голове, потому что сам чувствовал тоже самое. В голове снова и снова крутились её слова, её признание прошлой ночью. Сейчас он невольно начал сомневаться в искренности её слов. Как будто Рита могла сказать так только в порыве страсти, в момент слабости, когда границы стираются, а реальность кажется далекой и неважной. А потом он вспомнил её глаза утром, их глубину, их искренность, и запутался окончательно.       Он с трудом понимал, что им делать дальше. Если бы их командировка продлилась немного дольше, то у них была возможность разобраться, обсудить все. Но сейчас им нужно было вырваться из этой реальности, из этого маленького мира, который они создали на несколько дней, и прекратить всякие связи. Вернуться к своим прежним жизням, где не было места для таких вот неожиданных, разрушительных чувств.       Он не хотел. Не хотел жить без неё.       Разум твердил, что так нельзя. Они на службе. Их брак — фикция. А этой ночи и быть не должно было, просто они оба поддались соблазну. И Стёпа это прекрасно понимал, но предпочитал думать, что у них ещё шанс.        С территории клуба выезжали также молча. Только в дороге он решился прервать молчание, хотел попытаться сделать вид, что их связывает не только это задание, не только фиктивный брак, а нечто настоящее, существующее за пределами той жизни, которую они создали с нуля.        — У нас два выходных, — не то спрашивая, не то утверждая, произнёс он, не отрывая взгляд от дороги. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в медовые и малиновые тона, но его красота не трогала его. Все мысли были заняты ею, сидящей рядом.       — Я в курсе. — её голос прозвучал неожиданно холодно.        — Может, ко мне? — Стёпа повернулся к ней, на губах застыла игривая улыбка. — Или…       — На дорогу смотри, — перебила она, её взгляд был прикован к горизонту. — Это была разовая акция.       Сердце Стёпы сжалось. Слова «разовая акция» прозвучали как приговор.        — Мне показалось мы с тобой… Я думал…       — Тебе показалось. — снова перебила Рита.       Она не смотрела на него. Слишком тяжело.        — Скажи ещё, что это была ошибка, — вырвалось у него с горькой усмешкой.        — Это была ошибка.        Он резко свернул на обочину, машина заскрипела тормозами.        — Сдурел? — в её голосе промелькнуло удивление, но оно быстро сменилось прежней холодностью. Она не испугалась, скорее, была раздражена его внезапным маневром.       — Что происходит? — Стёпа повернулся к ней, его взгляд был полон боли и недоумения. Конечно, он всё понимал, но сейчас хотел услышать, о чем она на самом деле думает, хотел понять, действительно ли это конец. — Рита, что происходит?       — Стёпа. Мы работали под прикрытием. И слишком хорошо вошли в образ. Мы с тобой столько правил нарушили прошлой ночью. — она с тяжестью вздохнула, поднимая на него разбитый взгляд, — Чего ты от меня хочешь? Чтобы мы продолжили жить вместе припеваючи? Чтобы я тебя с сыном познакомила? Чтобы серьезно называла тебя мужем? Ты ведь об этом не думал. Так что для начала в себе разберись.        Он действительно не думал о таком будущем. Он наслаждался моментом, той близостью, которая возникла между ними.       — А ты сама в себе разобралась?        — Разобралась, — ответила она, и в её словах была непоколебимая уверенность. — И своих решений я не меняю. Прошлая ночь была ошибкой.       Он смотрел на неё, пытаясь найти хоть какой-то намёк на то, что она говорит неправду, что это лишь защитная реакция. Но её глаза были холодны и решительны.       — А сегодня? Что было сегодня? — спросил он, надеясь, что хоть этот день имел для неё какое-то значение. Что это утро, проведенное вместе, было не просто случайностью, не просто мимолетным порывом.       Рита внимательно посмотрела на него. В её глазах мелькнуло что-то похожее на грусть, но оно тут же исчезло, сменившись прежней непроницаемостью.       — Сегодня, — произнесла она, и каждое слово било как удар, — было прощание.       Дальше ехали молча. Напряжение витало в воздухе, напоминая о том, что всё, что происходило между ними было лишь игрой. И Стёпа, как оказалось, был единственным, кто всерьез верил в её правила. Он чувствовал, как внутри него что-то ломается, как рушатся его надежды, как уходит последняя искра тепла.       Машина остановилась под подъездом Власовой. Но выходить она не спешила, как будто хотела что-то сказать, но не решалась.       — Мне было хорошо с тобой. Но так нельзя.        — Почему?        — Это неправильно.        — Неправильно? — повторил он, и в его голосе прозвучала горькая усмешка. — А то, что мы делали прошлой ночью, было правильно? То, как ты смотрела на меня этим утром, было правильно?       Его слова били наотмашь. Она знала, что он прав. Знала, что в ту ночь, в его объятиях, не было никакой игры. Была страсть, было желание, было что-то большее, что она так отчаянно пыталась заглушить. Но ещё был долг, был устав, против которых она не могла пойти.        — Это была часть игры. Ты же как-то сам сказал, что ты хороший актер.        — Но я не играл, Рита. Я…       Он осекся. Что он мог сказать? Что он влюбился? Что он видел в ней не оперативника, а женщину, с которой хотел построить будущее? Это звучало бы нелепо, глупо, наивно. Особенно сейчас, когда она так уверенно ставила точку.       Власова на мгновение замерла, ждала, что он продолжит. Ждала, что он сломает её оборону, что он скажет то, что она так хотела услышать. Но он молчал.        Тогда она вышла из машины и направилась к багажнику, чтобы забрать свои вещи. Степа вышел следом, чтобы помочь. Его руки, ещё недавно такие нежные, теперь казались чужими.       — Спасибо, — мягко произнесла она, когда он достал её чемодан.        Она уже хотела уйти, но Стёпа резко схватил её за руку, вынуждая заглянуть в глаза. В его карих глазах хотелось утонуть, забыть обо всем, но она не могла. Сердце бешено стучало в груди, предательски напоминая о том, что она чувствовала. В эту секунду она ненавидела себя за эти чувства, за слабость.       — Мы будем делать вид, что между нами ничего не было?       В его карих глазах хотелось утонуть. Сердце бешено стучало в груди. В эту секунду она ненавидела себя за эти чувства, за слабость.        — Ничего и не было. — она вырвала руку, стараясь не смотреть ему в глаза.       Она развернулся, катя чемодан за собой, и сделала несколько шагов вперед, чувствуя на себе его взгляд. Она так и не сказала главного. Остановилась и произнесла, не оборачиваясь:       — Через неделю нам нужно подать заявление на развод. Я позвоню.