Глава 10. Прорыв

      Тишина после выстрелов была плотной, как мокрая ткань.       Кто-то всхлипнул. Кто-то выронил оружие. Карабин ударился о землю с сухим стуком, который показался оглушительным.       Майк лежал на спине, глаза ещё открыты. Хоуп прижимала ладони к его груди, и кровь просачивалась между её пальцами, тёмная, густая.       — Держись… держись… — она шептала это не ему, а себе.       Я слышал, как звенят банки на растяжке.       Сначала — едва заметно. Потом чаще.       Никто не отреагировал.       Мы были заняты людьми.       Это была ошибка.       Запах крови уже висел в воздухе, тяжёлый, сладковатый.       Первый крик раздался со стороны леса.       Не человеческий.       Хриплый, глухой.       Я обернулся.       Из редколесья выходили фигуры. Не одна. Не две.       Десятки.       Они шли плотной массой, как тёмная волна, качаясь, цепляясь друг за друга, но не останавливаясь. Миграция. Их просто занесло сюда — запах, звук, случайность.       С той стороны, где мы ещё не успели поставить баррикады.       Закон подлости.       — Зомби! — закричал кто-то, и паника разорвала лагерь быстрее, чем пуля.       Люди бросились к оружию, к палаткам, к воде. Кто-то споткнулся о ящик с пайками, консервы покатились по земле.       Часовой на дереве вскинул карабин слишком поздно.       Я шагнул к Хоуп.       — Оставь его, — сказал я жёстко.       Она посмотрела на меня, будто я ударил её.       — Он ещё…       — Нет.       Майк уже не дышал.       В следующую секунду первый мертвец ворвался в лагерь, сбив подростка с ног. Зубы впились в шею, крик оборвался на полуслове.       Алекс выстрелила, череп лопнул, но за ним уже шли другие.       — В линию! — рявкнул я, перекрывая шум. — Спинами к воде!       Никто не спорил.       Страх — лучший мотиватор дисциплины.       Я схватил Хоуп за плечо и буквально оттащил её от тела Майка.       — К озеру! Сейчас!       Она сопротивлялась секунду, потом кивнула и побежала, помогая по пути Монике подняться.       Я повернулся к остальным.       — Говард! — крикнул я. — Томас! Сюда!       Говард стоял, прижимая к груди гаечный ключ, будто это было оружие.       — Брось это! — я кинул ему пистолет одного из павших. — Стреляй в голову!       Томас застыл у котла, в руке всё ещё половник.       — Том! — я схватил его за ворот и толкнул к воде. — Ты со мной!       Он побледнел, но побежал.       Шон лежал там, где упал. Один из его сторонников пытался стрелять, но его сбили с ног и начали рвать.       Я не смотрел.       Это уже не имело значения.       Мы выстроились полукругом у берега. За спиной — вода, впереди — лагерь, который ещё минуту назад был домом.       — Стреляем по плотной группе! — приказал я. — Не тратить патроны в одиночных!       Дробовик лёг в плечо, отдача ударила в кость. Один, второй, третий — тела падали, но их было слишком много.       Алекс работала методично, шаг в сторону, выстрел, перезарядка.       Один из молодых, тот что кричал о пайках, запаниковал и начал стрелять в воздух, отступая. Мертвец вцепился ему в руку.       Я мог бы помочь.       Я не стал.       Я перехватил Говарда, который почти выронил пистолет.       — Дыши! — рявкнул я ему в лицо. — Целься!       Он кивнул, слёзы текли по щекам, но выстрелил — и попал.       Моника упала, запутавшись в растяжке. Хоуп бросилась к ней.       — Назад! — крикнул я.       Слишком поздно.       Мертвец схватил Монику за ногу.       Я выстрелил, череп разлетелся, мозг брызнул на траву. Хоуп оттащила Монику к воде.       — Жива! — крикнула она.       Я быстро просчитал.       Дистанция сокращается. Патроны тают. Люди — нет.       — В воду! — приказал я. — По пояс! Они медленнее в воде!       Мы начали отступать в озеро. Холод ударил по ногам, потом по бёдрам.       Мертвые вошли следом, но двигались хуже, цепляясь друг за друга.       Это дало нам секунды.       Я стрелял, перезаряжал, стрелял снова. Когда дробовик опустел, выхватил пистолет. Слева Алекс вскрикнула — мертвец вцепился ей в плечо, но она успела перерубить ему шею ножом.       Томас дрожал, но держал оборону, стреляя короткими очередями.       Говард плакал, но стрелял.       Я видел, как двое из тех, кто стоял за Шоном, бросили оружие и попытались бежать к лесу. Их догнали.       Я не вмешался.       Хоуп стояла почти по грудь в воде, волосы прилипли к лицу, глаза — холодные, сосредоточенные. Она больше не пыталась спасать всех.       Она спасала тех, кто рядом.       Это правильно.       Через несколько минут — или часов, трудно сказать — плотность начала редеть. Мы убили достаточно, чтобы оставшиеся потеряли импульс.       Когда последний мертвец рухнул в воду, лагерь был другим.       Палатки разорваны. Костёр затоптан. На земле — тела.       Майк. Шон. Ещё пятеро.       Я вышел из воды, с мачете в руке, чувствуя, как ботинки хлюпают, как холод поднимается по позвоночнику.       Люди смотрели на меня.       Не как на новенького.       Не как на спорщика.       Как на того, кто отдавал приказы, когда всё рушилось.       Я оглядел тех, кто остался.       Хоуп. Алекс. Томас. Говард. Моника. Ещё несколько женщин и двое мужчин.       Бойцов осталось мало.       Но те, кто остался, были нужны мне больше.       Я посмотрел на разорённый лагерь.       — Собираем вещи, — сказал я спокойно. — Мы уходим отсюда.       Конец Арки 2