Глава 3. Стоунвиль

      После всего, что произошло в лагере, я ожидал, что дорога решит напомнить нам о законе подлости.       Затор. Засада. Пробитое колесо. Что угодно.       Но трасса встретила нас почти неприличным спокойствием.       Асфальт был чист, если не считать редких брошенных машин у обочины. Ни перевёрнутых фур, ни массовых аварий. Видимо, в сторону Стоунвиля никто не спешил в те первые дни паники. Люди бегут туда, где слышали о помощи. Небольшие посёлки редко фигурируют в новостях.       Чем дальше мы уходили от города, тем ощутимее становился уклон. Дорога постепенно поднималась, воздух становился чуть суше, чище.       — Чувствуешь? — спросил я, не отрывая взгляда от дороги.       — Что? — Хоуп перевела взгляд от карты.       — Мы поднимаемся.       Она посмотрела вперёд, потом в боковое окно.       — И правда.       Холмы начинались мягко, без резких обрывов, будто земля решила не спорить с гравитацией, а договориться с ней.       Стоунвиль появился внезапно.       Небольшая возвышенность, аккуратные дома, ровная сетка улиц. Мы не стали заезжать внутрь. Машины свернули на пригорок в стороне, откуда посёлок был виден целиком.       Я заглушил двигатель и достал бинокль.       Металл приятно холодил ладони.       Первое, что бросилось в глаза, — башня.       Водонапорная.       Она поднималась над кронами деревьев, как серебристый гриб с потемневшей шляпкой. На боку крупными буквами было выведено название — Стоунвиль. Буквы местами облупились, но всё ещё читались.       Я задержал на ней взгляд дольше, чем следовало.       Башня — это вода.       Вода — это канализация.       Канализация — это жизнь, в которой не нужно носить ведро по утрам.       Ниже — чёткая сетка улиц. Две длинные параллельные линии, пересечённые короткими переулками. Посёлок на пятьсот, максимум шестьсот человек. Не больше.       Идеально.       Перекрыть две основные улицы баррикадами, поставить контрольные точки на переулках — периметр получится компактным. Не растянутым, как лагерь у озера.       В центре выделялись два кирпичных здания повыше остальных. Почта, банк или что-то вроде того. Рядом, вероятно, аптека. Неподалёку — маленькое здание с флагштоком. Участок шерифа.       — Неплохо, — тихо произнесла Алекс, заглядывая через моё плечо.       — Даже слишком, — ответил я.       Дома — одно- и двухэтажные, белый и серый сайдинг, крыши красные, синие, зелёные.       Американская аккуратность. Брошенные машины стояли вдоль улиц, но без следов массовых пожаров. Никаких чёрных пятен от выгоревших кварталов.       Карьер виднелся чуть в стороне — огромные террасы, уходящие вниз, в глубину земли.       Рядом — железнодорожная ветка.       Инфраструктура.       Ресурсы.       Потенциал.       По улицам медленно двигались зомби.       Я навёл бинокль на центральную улицу. Три у перекрёстка. Два у магазина. Ещё пятеро бродят у домов.       В сумме — около сотни по всему посёлку.       — Много? — спросила Хоуп.       — Не критично.       Она посмотрела на меня с сомнением.       — Для нас десятерых?       — Для нас десятерых — да. Для меня одного — тоже да, — поправил я себя, не позволяя лишней самоуверенности вырваться наружу.       Теоретически я мог зачистить посёлок один.       Неделя работы.       Грань, методично, дом за домом, улица за улицей. Входить, выходить, убивать, снова уходить. Без шума.       Но Грань — это козырь.       А козырь не достают каждый раз, когда нужно открыть дверь.       Я опустил бинокль.       — Мы не лезем туда сегодня, — сказал я.       Конор выругался себе под нос.       — Думаешь, они нас заметят?       — Думаю, если мы сейчас въедем колонной, шум привлечёт половину посёлка. И если внутри есть живые — они тоже насторожатся.       Алекс кивнула.       — Тогда?       Я указал в сторону, где среди полей виднелась ферма — старый амбар, дом, несколько хозяйственных построек.       — Остановимся там. Отдохнём. Разведка пешком. Потом будем чистить по секторам.       — По секторам? — переспросил Питер.       — Северная улица. Южная улица. Центр. Поэтапно.       Я снова поднял бинокль и внимательно изучил подъезды к посёлку. Ни баррикад. Ни следов организованной обороны.       — Если здесь были люди, — пробормотала Хоуп, — они ушли.       — Или умерли, — добавила Алекс.       Я ничего не сказал.       Мы вернулись к машинам.       Когда колонна свернула к ферме, я в последний раз посмотрел на Стоунвиль.       Он стоял тихо, аккуратно, почти мирно.       Как будто просто ждал новых жильцов.       Я поймал себя на том, что уже мысленно распределяю дома.       Центральный — под склад.       Дом ближе к башне — под медпункт.       Участок шерифа — под арсенал.       Себе я выбрал бы дом на возвышенности, с видом на улицу.       — Ты уже всё распланировал, да? — тихо спросила Хоуп, заметив выражение моего лица.       Я слегка улыбнулся.       — Я просто не люблю жить в палатке.       Она усмехнулась.       — Человек, который пережил конец света, мечтает о канализации.       — Именно, — ответил я. — Конец света — не повод отказываться от удобств.