Глава 5. Спасение

      Я не собирал совет.       Когда стало ясно, что это не случайная банда, а организованная группа, и когда разведка принесла подтверждение — они обосновались в небольшом городке к западу, том самом, куда мы заезжали прошлой осенью и сочли бесполезным, — я просто назвал имена.       Алекс. Дензел. Коннор. Ещё шестеро из тех, кто стреляет без истерики и не задаёт лишних вопросов.       — Выдвигаемся через десять минут, — сказал я, проверяя магазин карабина. — Тихий комплект. Без тяжёлой техники.       Никто не спорил. Лишь Марта, проходя мимо, коротко коснулась моего локтя.       — Верни её, — сказала она тихо.       Я кивнул.       Следы они не скрывали. Колея от их машин была свежей, примятая трава ещё не поднялась. Либо не умели, либо не считали нужным. Вера — плохой инструктор по тактике.       Мы остановились за километр до города. Дальше — пешком.       Городок встретил нас тишиной. Несколько выбитых окон, перекошенные вывески. Пахло пылью и старым деревом. Я шёл первым, двигаясь вдоль стен, проверяя углы короткими взглядами. Остальные растянулись цепью.       Часовые были. Двое у въезда, ещё один на крыше бывшего супермаркета.       Неправильно стояли. Слишком открыто. Больше прислушивались к звукам из центра, чем к тому, что происходило вокруг.       Алекс сняла первого — короткий щелчок глушителя, тело осело, как мешок с песком.       Второй даже не понял, что произошло. Третий на крыше пытался повернуться на шум, но Коннор уже был за спиной.       Быстро. Тихо.       Мы продвинулись к центру.       Звук пришёл раньше, чем вид.       Пение.       Ритмичное, глухое, почти гипнотическое. Не стройная мелодия, а скорее напев, повторяющийся, как заклинание. Я поднял руку, останавливая группу, и выглянул из-за угла.       Площадь.       В центре — круг, выложенный белой краской и чем-то тёмным поверх. Внутри — стол, собранный из дверей и досок. На нём лежала Хоуп.       Связанные руки, голова повернута в сторону, волосы рассыпались по доскам. Она была в сознании.       Вокруг стояли люди — человек тридцать. В тёмной одежде, с крестами на груди. Кто-то держал нож, кто-то — старый пистолет, кто-то — просто палку. Они двигались в такт пению, покачиваясь.       Из толпы вышел мужчина в сутане. Нож в его руке блеснул в свете костров.       Он начал говорить. Голос его был спокойным, почти ласковым, будто он собирался крестить ребёнка, а не резать женщину.       Я не слушал.       Я быстро просчитал расстояние, сектора обстрела, возможные траектории пуль. Хоуп находилась в центре. Риск задеть её — высокий. Подойти ближе — ещё выше.       — Подходим на десять метров, — прошептал я. — Работаем по команде. Сначала те, у кого огнестрел.       Дензел бросил на меня короткий взгляд. Он понял.       Мы начали двигаться.       Это было опасно. Если бы кто-то из них обернулся раньше времени, мы бы получили плотный огонь почти в упор. Но ритуал держал их внимание. Они смотрели в центр круга, на своего лидера.       Я чувствовал, как внутри что-то меняется.       Не расчёт. Не холод.       Когда я увидел её на этом самодельном алтаре, что-то в груди стало не просто важным — стало абсолютным. В прошлом мире я любил. Глубоко. Спокойно. Долго. Эта любовь была как старый замок — прочная, проверенная временем.       Сейчас это было иначе.       Не мягкое тепло.       Огонь.       Я понял без лишних слов внутри себя: её жизнь стоит всего остального. Моего поселения. Этих людей рядом со мной. Всего, что я строил.       И я не колебался.       Мессия поднял нож выше, продолжая свою речь. Он говорил о свете, о спасении, о суде.       Я выдохнул.       Приклад лёг плотнее в плечо. Прицел — на его грудь.       Выстрел прозвучал резче, чем я рассчитывал.       Пуля вошла ему под ключицу, отбросив назад. Нож вылетел из руки, ударился о край стола.       Пение оборвалось.       На долю секунды площадь замерла, словно не веря в произошедшее.       — Работаем! — рявкнул я.       И мир взорвался.       Сектанты метались, кто-то стрелял вслепую, кто-то бросался вперёд с ножом. Наши били прицельно. Первые ряды падали быстро. Но их было много.       Я не стоял на месте.       Пробивался к центру, стреляя короткими очередями. Один из них кинулся ко мне с топором — я ушёл в сторону, мачете описало дугу, кровь брызнула на бетон.       — К столу! — крикнул я.       Дензел и Алекс сместились, прикрывая. Пули свистели, кто-то из наших вскрикнул, но продолжал стрелять.       Я добрался до круга, вскочил на край, перерезал верёвки на запястьях Хоуп.       — Жива? — спросил, наклоняясь.       — Пока да, — ответила она, и в голосе её не было истерики. Только злость.       Я закрыл её своим телом, разворачиваясь к толпе. Наши уже заняли позиции вокруг, формируя кольцо. Несколько сектантов пытались вырваться, кто-то падал, кто-то бежал.       Бой длился меньше трёх минут.       Когда последние выстрелы стихли, на площади остались только мы и тела.       Я опустился на одно колено рядом с Хоуп. Осмотрел её — поверхностные порезы, синяк на щеке, но ничего смертельного.       Она смотрела на меня внимательно.       — Ты рисковал, — сказала тихо.       Я усмехнулся, вытирая кровь с мачете.       — Ты тоже, — ответил я.       Она коснулась моей щеки пальцами, коротко, будто проверяя, настоящий ли я.       — Я знала, что ты придёшь.       — Я всегда прихожу за тем, что принадлежит мне, — сказал я.       И впервые за долгое время эта фраза прозвучала не как принцип правителя.       А как признание.