Глава восьмая.

      Все мои попытки найти рациональное объяснение происходящему терпят феерический крах. Это — кошмарный сон, это — галлюцинация, это — ад… Что-то типа того. Логика мне не помощник. Я сдаюсь.       Вместо этого я тороплюсь прикрыть срамоту шароварами и напялить обратно балетки.       Помимо того, что вместо одного врага, диктатора, тирана и деспота я получила троих, я ещё и узнаю, что в стене есть завуалированная дверь. Лидер с пушкой открывает её, куда-то ловко надавив, а его более дружелюбный товарищ галантно пропускает меня вперёд. Замыкает шествие их главарь.       За дверью небольшая площадка и лифт, на котором мы спускаемся, кажется, к самому центру Земли, не иначе как в преисподнюю. Выглядит она, как длинный коридор с металлическими стенами, залитый прохладным люминесцентным светом под потолком. Камер здесь нет, зато много дверей. Меня спроваживают в одну из них, за которой обнаруживается помещение с минималистичным интерьером и большим столом по середине. Стол старый, дубовый, как и кресла вокруг него.       И… — о, ужас! — за столом заседает ещё один, мать его, Лидер.       Моё появление для него такой же шок, как для меня его существование. Не только его, но и всей троицы.       — Желает ли дама выпить чего-нибудь горячего или горячительного? — из состояния, близкого к каталепсии, меня вырывает дружелюбный Лидер, он же — лидер-алкаш, как я его про себя окрестила. От него разит перегаром, что я сразу отметила, а ещё у него довольно потрёпанный вид, мятая рубашка и волосы длиннее, чем у остальных. Они достают почти до плеч и взъерошенные, будто его недавно подняли из постели. Его товарищи щеголяют укладкой, прилизанной волосок к волоску. Кроме новенького, что таращится на меня во все глаза, — он тоже какой-то неопрятный и заросший, одет в простой чёрный свитер.       Алкаш номер два?       Это рушит мою теорию о том, что в каждом социуме должен быть такой персонаж. Один, но не двое же?       — Можно просто стакан воды? — отмираю я.       Алкаш куда-то уходит, а я сажусь в кресло, которое передо мной услужливо выдвигает главный. Я очевидно не внушаю ему тёплых чувств, но он демонстрирует наличие манер. Алкаш довольно быстро возвращается со стаканом воды. Я хлебаю её так, словно неделю скиталась по пустыне.       — Дикарь, пойдём, — обращается главный к алкашу номер два, — нужна помощь.       «Дикарь» молча кивает.       — А ты, — главный поворачивается к алкашу номер один, — будь любезен ввести «даму» в курс дела.       — Почему я? — слабо возмущается тот.       — Потому что язык у тебя, как помело, — морщится главарь, — пусть хоть раз твоё красноречие принесёт пользу.       Алкаш сдаётся и занимает место «дикаря». Себе он принёс выпить что-то золотистого цвета, надо думать, алкогольное. Я не ошиблась — до меня даже через стол доносится запах виски. Запах, который я не знаю, но опознаю без труда.       «Что же, Рей, — пытаюсь ободрить себя я, — ты же хотела ответов…»       Лидер с пушкой, главарь и дикарь удаляются. Я гадаю, есть ли тут другие и могу ли я прямо об этом спросить, но решаю отложить это на потом. Полагаю, что «введение в курс дела» подразумевает это по умолчанию.       — Кто вы такие? — любопытствую я.       Алкаш пригубляет виски с видом истинного ценителя и переводит глаза на меня.       — Время очумительных историй, — провозглашает он с лукавой улыбкой. — Но сначала скажи, как тебя зовут. Только не эти ваши четверг–среда-пятница.       — Рей Ниима, — откликаюсь я и, набравшись храбрости, протягиваю ему руку, — очень приятно. А ты, кажется, Кайло Рен.       — Единственный и неповторимый, — со смешком отвечает он и легонько пожимает мои пальцы.       — И остальные тоже? — уточняю я. — Единственные и неповторимые?       — О, да, — соглашается он. — Всё верно. Видишь ли, Рей Ниима, тут такая штука… Когда-то давно одни умники решили создать двойников Лидера, чтобы обезопасить его от покушений. Клонов, если тебе это о чём-то говорит…       — То есть ты — клон? — вырывается у меня. — А…       — А вот этого я тебе сказать не могу, — улыбаясь всё шире, говорит Кайло-алкаш. — Никто не должен знать, кто из нас настоящий. Придётся догадаться самой, но это, поверь мне, задачка не из лёгких.       — Да уж… — бормочу я. Мой рот меня предаёт. Из него опять вываливается то, что я говорить никак не планировала: — Ну… ты — точно нет.       — Почему это? — оскорбляется он.       — Ты э-э-э… выглядишь, как человек, у которого проблемы со спиртным, — выдаю я, с трудом подобрав самую щадящую формулировку.       — Это ещё ничего не значит, — фыркает Лидер, у которого очевидные проблемы со спиртным. — Управлять Государством, моя дорогая, не так-то и просто. Быть может, это — способ снять напряжение и справиться со стрессом.       Так я и поверила, что настоящий Лидер сидит здесь и напивается, пока за него отдуваются клоны.       — Ага, — я киваю, прикидываясь, что прониклась его словами.       Он встаёт и отходит к шкафу, вмонтированному в стену, и возвращается с бутылкой. Я мотаю головой — нет, я не собираюсь вместе с ним «снимать напряжение», хотя мне бы не помешало.       Я мысленно возвращаюсь к своей теории о том, что это — кошмарный сон.       Я убила своего врага, а на месте одной отрубленной головы гидры выросло четыре новых.       — И ты даже не скажешь, настоящего ли я прикончила? — осторожно спрашиваю я.       Кайло-алкаш мотает головой.       — Нет, извини, но такие правила, — говорит он.       Я тяжело вздыхаю.       — Мы живём здесь, в бункере под Дворцом, и по очереди выходим «на поверхность», — продолжает он, посерьёзнев, — чтобы ни у кого не возникло подозрений. Стоит ли уточнять, что тебе придётся хранить это в строжайшей тайне, если ты хочешь жить?       — Нет, не стоит, — заверяю я и показываю, как застёгиваю молнию над губами. — Но разве мне ничего не будет за то, что я… Как бы это назвать? Убила одного из вас.       — Ну… лично я готов выписать тебе благодарственную, ибо он был сказочным долбоёбом, — беззаботно говорит Лидер-алкаш, — и думал членом, а не головой, но кое-кто тут, конечно, не будет в восторге. А толку? Мы — расходный материал. Если мои товарищи устроят самосуд, привлекут ненужное внимание. Зануда прав: ты совсем недавно появилась в гареме, исчезнешь — это будет слишком странно, особенно после смерти твоей предшественницы.       — Что с ней произошло?       Его взгляд мне категорически не нравится. Я предполагаю, что её порешил один из клонов, например, тот, что пытался заниматься моей дрессировкой, но ответ куда хуже:       — Скорее всего, её убили, — говорит Кайло с перегаром, — и… скорее всего, тебе придётся выяснить, кто это сделал. Зануда не жестокий человек по своей натуре, но ради долга готов идти на крайние меры. Он пощадил тебя не без причины. Я думаю, он хочет, чтобы ты шпионила для нас в гареме.       — Какой в этом смысл?! — восклицаю я. — Весь Дворец напичкан камерами! Разве вы не следите за каждым шагом наложниц?       — Мы — нет, — многозначительно роняет он, — и мы не контролируем гарем.       — Как так? — окончательно теряюсь я.       — Правильнее сказать, это гарем контролирует нас, — говорит Лидер-алкаш. — Если наложницы поймут, что имеют дело с разными людьми, а не одним, — поймут и все остальные. Это — своеобразный тест, который мы сдаём каждый день, проводя время с кем-то из девушек. Так что даже хорошо, что ты грохнула Принца, он постоянно творил херню и подставлял нас под удар.       — Принц — это…       — «Хочешь, я прогоню всех остальных, и ты будешь единственной», — с кривой ухмылкой пародирует Кайло. — Бла-бла-бла. Не хочется тебя расстраивать, но ты не первая, кому он лил в уши этот бред. Весь такой обходительный, добрый, понимающий, с великолепными манерами и… кошачьим дерьмом в башке.       Сказав это, он тянется к бутылке и выпивает прямо из горла.       — Принц, Зануда и Дикарь, — задумчиво перечисляю я. — Выходит, у вас всех тут есть клички. А как называют тебя?       К счастью, мне хватает ума не выдвигать никаких предположений, которые могли бы задеть чуткую душу Лидера, любителя спиртного.       — Бахус, — откликается он, чуть поморщившись, — в честь древнего бога виноделия.       Как ни странно, я не нуждаюсь в уточнениях. Эта информация мне доступна, и не стоит размышлять, откуда я её почерпнула. Во тьме незнания брезжит тусклый свет — есть шанс, что эти одинаковые с лица обитатели бункера наконец что-то прояснят.       — Тот, который собирался тебя пристрелить, кстати, Цезарь, — добавляет Бахус. — Он в принципе парень безобидный, но лучше держись подальше. С его эго тесновато в одном помещении.       Тут не поспоришь!       Если он и есть тот, кто отходил меня душевым шлангом, я стану искать его общества только с единственной целью: чтобы его уничтожить.       Мне почему-то кажется, что именно он настоящий.

***

      Главная цель моей жизни в разы сложнее в достижении, чем я думала. Не просто пробраться во дворец Лидера, чтобы прикончить угнетателя, тирана, диктатора и прочее, но для начала выяснить: кто он?       Я воспринимаю свои таланты и способности без лишних иллюзий: пятерых мне никак не убить. Да и если разобраться, четверо из них — невинные жертвы обстоятельств, и их положению не позавидуешь. Пусть их и отпечатали, растиражировали с какого-то ублюдка, они — самостоятельные личности, имеющие право на жизнь и счастье.       Хотя о каком счастье может идти речь, когда ты заперт в подземном бункере, а наружу выходишь лишь для того, чтобы отыгрывать на публике трусливое чудовище?       Чудовище, что бережёт свою шкуру, подставляя других!       Когда ты, как выразился Бахус, — «расходный материал»?       Короче, я решаю, что в первую очередь мне нужно вычислить изначального главного гада, а там уже совершать какие-то действия. Пожалуй, это не так и сложно: у меня есть первая кандидатура на примете — Цезарь. Наверное, Среда тогда имела в виду именно его. Зануда тоже в числе подозреваемых, раз он такой «правильный».       Мне не хочется думать, что Лидер — Бахус, потому что он производит впечатление довольно приятного человека, если опустить пристрастие к выпивке. Но и это не стоит исключать до конца. Главный гад на то и главный гад, чтобы быть коварным и пудрить мозги.       Возможно, это его тактика — отвести от себя подозрения, изображая пропащего алкаша. Ну, не такой уж он и пропащий. Соглашусь, что от такой дрянной жизни хочешь не хочешь, а запьёшь. Пятница — тому подтверждение.       Как выясняется, есть и шестой…       Пока Зануда, Цезарь и Дикарь занимаются утилизацией покойного собрата, Бахус устраивает мне экскурсию по их обиталищу, и посещение шестого — завершающий пункт.       Бахус вскользь упомянул, что Принца отправят «в переработку», но я не стала уточнять, как это понимать. Я не хочу знать. Вот и пытаюсь отвлечься на знакомство со специфическим бытом жителей бункера. И самими его обитателями.       Шестой, он же Соня, сидит в комнате, уставившись в телевизор. При виде этого чуда техники я даже забываю, зачем мы сюда пришли. Меня завораживает экран, на котором сменяются картинки, и, будь моя воля, я бы тоже прилипла к нему и торчала тут целый день.       Соня одет в тёмно-синюю шёлковую пижаму и никак не реагирует на наше появление. Я предполагаю, что он только проснулся и потому такой заторможенный. В комнате, в отличие от всех остальных спален, где мне довелось побывать в рамках экскурсии, страшный бардак. Нам приходится лавировать между различным мусором, накиданным на пол.       Бахус треплет Соню по взлохмаченным со сна волосам, и только тогда шестой клон Лидера переводит на него расфокусированный взгляд. В нём нет и тени осознанности.       — Эй, чудила, — зовёт его Бахус, — гляди, кто у нас тут. Гостья!       Соня моргает. Бахусу приходится указать на меня пальцем, чтобы шестой понял, на что ему нужно посмотреть. При виде меня он расплывается в блаженно-идиотской улыбке.       — Гостья, — басовито тянет он.       — Ага, — говорит Бахус, — давай, поздоровайся с гостьей, дружок. Скажи: «привет, Рей».       — Привет, Рей, — повторяет Соня.       Он быстро теряет к нам интерес и отворачивается обратно к телевизору.       Бахус выбрасывает пустые фантики и упаковки от какой-то еды из кресла в углу и садится туда с тяжёлым вздохом. Я неуверенно топчусь в том месте, откуда мне открывается обзор на экран. Мельтешащие в нём картинки увлекают и меня.       Опомнившись, я всё-таки подбираюсь к Бахусу поближе, чтобы утолить своё любопытство.       — Что с ним такое? — шёпотом спрашиваю я.       — Можешь не шептать, — разрешает он, — Соня всё равно ни черта не понимает. Не понимает и напрочь игнорирует наше присутствие.       — Почему? — вырывается у меня.       Бахус свинчивает крышечку с бутылки, которую принёс с собой. Между его бровей прочерчивается складка. Видать, чтобы ответить, ему нужно смочить свои душевные раны. Я украдкой думаю, что они, вероятно, отлично ладят с Пятницей.       — Он — дефективный клон, — с запинкой отвечает Бахус. — Физически безупречный, но абсолютно тупой. Уровень интеллекта у него не выше, чем у грудного младенца, если ты понимаешь, о чём я. Он никогда не выходит наружу, да и из комнаты вообще.       — Но зачем тогда его держат здесь? — изумляюсь я.       — А что прикажешь с ним делать? — откликается Бахус, настороженно прищурившись. — Уничтожить? Это как-то негуманно. Да и от него может найтись польза, если нас всех не станет…       Я представляю себе, как несчастный Соня приезжает на какой-нибудь завод, чтобы поднять дух граждан нашего Отечества, машет им с глупой улыбкой и пускает слюну. Картина одновременно очаровательная, смешная и грустная.       А потом какой-нибудь бунтовщик типа меня выбегает из толпы с автоматом и стреляет в него, уверенный, что перед ним чудовище, а не ещё одна жертва системы.       — Как так не станет? — спохватываюсь я. — Разве тогда не наплодят новых клонов?       Нас прерывает смех Сони — что-то в телевизоре вызывает у него приступ безудержного веселья, он хохочет почти до слёз и хлопает в ладоши.       — Ох… — Бахус откидывает голову на спинку кресла и смотрит в потолок. — Все последние копии выходят с существенными изъянами. На фоне них даже Соня ещё ничего.       Я рассеянно открываю рот.       — Эти учёные, в бочке мочёные, определённо зашли в тупик, — продолжает Бахус. — Нас осталось мало. Недавно приволокли Дикаря, чтобы хоть немного поправить ситуацию. У него почти получилось сбежать, представляешь? Много лет жил отшельником в глуши, за что и получил своё прозвище, пока его как-то не изловили. Вот и ходит теперь надутый и злой. Его можно понять. Я бы тоже предпочёл прятаться в лесу, а не торчать здесь.       Пересилив себя, я глажу его по плечу, чтобы выразить сочувствие.       Сказать, что от всего услышанного и увиденного мой мир перевернулся с ног на голову, ничего не сказать! Ненависть к Лидеру была смыслом всей моей жизни, а теперь я вынуждена признать, что быть Лидером — или кем-то похожим на него — куда хуже, чем Рей Ниимой с машиностроительного завода. Я хоть могла выйти на улицу, чтобы посмотреть на небо и подышать свежим воздухом.       Разумеется, в свободное от работы время.       Пока я размышляю об этом, Соня чешет пах и запускает руку в пижамные штаны. Заметив это, Бахус проворно вскакивает на ноги и, ухватив меня за запястье, ведёт прочь.       — Не собираюсь находиться тут, пока он мастурбирует, — поясняет он, скривившись, — а делать замечания и пытаться его хоть чему-то научить — работа Зануды.       Я заливаюсь краской с ног до головы. Мне не нужно объяснять, что такое мастурбация и почему в такие моменты людям лучше предоставить личное пространство. К тому же мне хочется задать Бахусу ещё сотню вопросов, но как-то неловко делать это в постороннем присутствии. В присутствии взрослого человека с умом ребёнка, который будет дёргать свой отросток, пока мы разговариваем.       В коридоре мы налетаем на ещё одного Лидера.       Я думаю, что это — Цезарь, и сейчас он скажет что-нибудь о том, как прошла «утилизация» их собрата, но ошибаюсь. Немудрено запутаться, когда они все так похожи.       Нет, это явно не Цезарь.       Седьмой Кайло Рен неприязненно сужает глаза при виде меня.       — Какого дьявола здесь забыла эта мелкая потаскуха? — шипит он.

***

      Я не успеваю что-то ответить в своё оправдание. Бахус встаёт между нами, вновь загородив меня собой от угрозы в лице его воинственного товарища, и гнев очередного двойника обращается на него. Он хватает Бахуса за грудки, вздёргивает с места и впечатывает лопатками в стену.       Бутылка вываливается из его рук.       — Это ты её притащил, жалкий кусок дерьма?! — вопрошает злобный клон. — Пропил остатки мозгов?       — Полегче, Дракон, — требует Бахус, — убери от меня руки! Кое-что произошло, и Зануда решил забрать её сюда…       Тот, кого он назвал Драконом, — а такое прозвище, без сомнения, не дадут приятному человеку — и не думает «убрать руки». Кажется, он пытается воспламенить Бахуса взглядом.       — Где он? — рычит он. — Куда подевались все эти ублюдки?       — Остынь, — говорит Бахус, и в его голосе прорезается сталь. Только сейчас я узнаю в нём Лидера, как я его себе представляла, до того он был каким-то другим существом, пусть и наделённым некоторыми чертами внешнего сходства. Всё-таки у них общая суть.       — Принц умер, — продолжает он, — они избавляются от тела. Прекрати пороть горячку, психопат хренов. Зануда вернётся и всё тебе объяснит.       — Принц умер? — недоверчиво повторяет злой клон Лидера. — Как?!       Он вспоминает о моём присутствии и выпускает Бахуса из своей хватки. В следующее мгновение Дракон уже на всех парах летит на меня. Я не успеваю среагировать, прежде чем его лапища сжимает моё горло.       — Дай угадаю, — тянет он, — то, что он мёртв, а эта сука здесь, — связанные между собой события?       Бахус резко сшибает его с ног, а я оказываюсь на свободе. Кислород льётся в распахнутый рот, а перед глазами плывут цветные пятна. Я даю себе несколько минут, чтобы прийти в себя, а после бросаюсь своему новому другу на выручку, потому что дела у него идут не очень.       Клоны сцепились не на жизнь, а на смерть, и шансов у того из них, кто всю «экскурсию» заполнял паузы между словами глотками спиртного, невысоки. Я висну на спине Дракона и колочу его кулаками по голове и плечам, что его мало беспокоит. Он упрямо продолжает колотить Бахуса.       — Что здесь происходит?! — кричит кто-то, а следом раздаётся выстрел.       Обернувшись и скатившись с Дракона, я вижу ещё двоих — судя по всему, Зануду и Цезаря, опознаваемого по пушке. Есть вероятность, что в бункере обитает ещё какой-то Лидер, всюду таскающий её с собой, но мне не хочется, чтобы она подтвердилась. С меня хватит и семерых.       Шестеро.       Одного я таки прикончила.       Дракон выпускает свою жертву, а я помогаю Бахусу подняться. Вся его физиономия в крови, в крови измазана и шея в расстёгнутом вороте рубашки. Ему неслабо досталось. Он гневно сопит и сверкает глазами на своего обидчика.       — Вы совсем из ума выжили? — строго говорит Зануда, теперь я узнаю те интонации, что звучали после смерти Принца.       — Что тут делает эта тварь?! — по слогам произносит Дракон. — Принц мёртв?       — Мёртв, — подтверждает Зануда и кивком головы приказывает ему следовать за собой. — Пойдём, Дракон. Есть серьёзный разговор…       — А девочка? — встревает Бахус, видимо, имея в виду меня. Вроде как, других особ женского пола нам не встречалось, разве что какой-нибудь дефективный клон не вышел женщиной.       Я уже и не в такое поверю.       — Пусть переночует в комнате Принца, — распоряжается Зануда, — а утром её надо будет вернуть в гарем.       — Ладно, — говорит Бахус и вздыхает, — а жаль, я думал, она останется с нами насовсем, и мы будем жить все вместе, как семеро гномов и Белоснежка.       Зануда награждает его осуждающим взглядом. Ухватив Дракона за предплечье, он уводит его, а Цезарь остаётся. Он задумчиво глядит на нас, после чего, вынырнув из оцепенения, прячет свой пистолет в кобуру.       — Ты бы это… умылся, что ли, — советует он Бахусу, — а то видок у тебя стал ещё более мерзким, чем обычно.       — Да ты что, — фыркает тот. — Как всё прошло?       — Что за тупой вопрос? — ощеривается Цезарь. — Принц отлично прожарился. Можешь откупорить бутылочку «Вдовы Клико», чтобы отметить кончину этого выродка.       — Я не собираюсь это праздновать, — говорит Бахус. — Лучше помяну его. Не присоединишься?       — Ещё чего! — оскорбляется Цезарь. — Я не стану проводить время в твоём обществе, даже если ты останешься последним человеком на планете.       Выдав эту заносчивую реплику, он уплывает, напустив на себя самый высокомерный вид из всех возможных. Пожалуй, даже Среде есть чему у него поучиться. Я ещё не встречала кого-то с настолько заоблачным самомнением. Кличка Цезарь как-то мелковата для такой примечательной персоны.       Почему ему было не назваться сразу Господом Богом?       Я перевожу рассеянный взгляд на Бахуса и замечаю, что из носа у него хлещет кровь. Он всё ещё смотрит Цезарю вслед, и по глазам видно, что при этом желает самодовольному засранцу запутаться в длинных ногах и споткнуться.       — Неприятный тип, — делюсь наблюдением я. — Он… всегда такой?       Настоящий?       Он — настоящий Лидер?       Мне хватает ума не озвучивать это вслух.       — Ага, — подтверждает Бахус, — чтобы никто ненароком не забыл, что он — само грёбаное совершенство.       Его слова — ещё один аргумент в пользу моей теории, что Цезарь — и есть тот, кто мне нужен. Но как, чёрт возьми, подобраться к тому, кто чуть что хватается за пушку? Он вышибет мне мозги до того, как я успею хоть что-то предпринять.       — Поди очень расстроился, что ему пришлось марать руки и возиться с трупом Принца, — задумчиво добавляет Бахус. — Но больше некому. Нам с Соней опасно светиться на поверхности.       — Так ты там не бываешь? — удивляюсь я.       — Не-а, — он качает головой, — сегодня вышел впервые за много лет, и то они меня взяли, потому что запахло палёным.       Я вздыхаю, простившись с фантазией о том, как они мило пьянствуют с Пятницей. Готова поспорить, что Бахусу запросто удалось бы одолеть её в алкогольном состязании. Я утешаю себя мыслью, что у него ещё будет такая возможность, когда я уничтожу главное зло, и все мы будем свободны.       И те, кто живёт наверху во лжи и страхе, и те, кто заперт здесь.       — Пойдём, — тихо говорит он, и я различаю тоскливые нотки в его голосе, — отведу тебя в комнату покойника.       Мне хочется возразить и предложить свою кандидатуру для поминок Принца, но я слишком устала. Это была ужасно длинная ночь. От всех потрясений и новых впечатлений у меня уже изрядно раскалывается голова. Но что-то мешает мне сдвинуться с места.       Пожалуй, то, каким печальным стал Бахус, упомянув о том, что много лет не покидал бункер.       Пересилив себя, я делаю шаг к нему и заключаю его в объятия. Насколько мне известно, это — действенный способ выразить кому-то сочувствие. Пусть он и похож на Лидера, но он — не Лидер, так что заслуживает сострадания.       — Спасибо, — растерянно говорит он.       И не сразу обнимает меня в ответ.