Угрозы

Угрозы. Марк проснулся от тепла. Приятного, солнечного. Открыл глаза и напрягся. «Уснул… Я уснул до самого утра. Черт!» - вскочил и осмотрелся. Шалаш цел. Полина лежит рядом, спит, живая. – «Как такое могло случится? Я расслабился… Сильно расслабился. Сейчас тем более это опасно». Осторожно вылез из шалаша. Рядом нет следов, никто не проходил. Тихо, спокойно. Неужели сам мир дал ему выспаться и расслабится? Или это только затишье перед бурей? Не важно. Сейчас главное осмотреться и больше не позволять себе такого. Пока Марк обходил временную территорию и ловушки со снастями, Полина проснулась от того, что рядом пусто. Сначала страх, паника. Хотела закричать, но шуметь нельзя, опасно, закрыла свой рот ладонями. Прижалась к стенке шалаша. «Где Малк? Куда он ушел? Оставил? Я не нужна?» - с дрожью вздохнула и выдохнула, - нет, он не мог уйти… - строго прошептала себе и кивнула. Осторожно выглянула за занавес шалаша. Осмотрелась. Никого не видно, сбоку лежало ее копье, дотянулась до него. Вышла, плечи напряжены, сердце бешено бьется. Копье прижато к груди. -Если Малка нет, он сколо плидет, нужно охланять, - осмотрелась, нашла укрытие в кустах, побежала туда. Спряталась как учила мама, медленное дыхание, почти не дышит. Она смотрела в сторону шалаша, пока никого, но она тут, будет охранять. Марк же вернулся с небольшим уловом, одна большая рыба и заяц, небольшой, но уже хорошо. «Сегодня не будем голодать. Так, еще утро, можно закоптить на огне, где-то четыре часа». – остановился, посмотрел на солнце, выше зенита, но не полдень. – «Успеем». Марк вернулся к шалашу. Тихо. Не от спокойствия, а от пустоты. Положив добычу, тихонько, осторожно отодвигает занавес. «Она там, спит, меня не было минут десять, ничего бы не случилось…» Он застыл. Её нет. Сердце сжалось. Кулаки сжались. Быстрый анализ окружения, чужих следов нет, только его и… Вот! Ее следы. Марк настороженно следит взглядом, ведут в кусты. Шаг, твердый, тяжелый, потом еще один и еще. Полина же устала сидеть и легла на спину под кустом. «Скучно так лежать… Когда Малк плидет?» - Закрыла глаза – «Не люблю долгие плядки». Потом шелест листвы. Открыла глаза и на нее смотрит хмурый, даже немного злой Марк. Девочка вскочила. -Ула! Ты плишел! – встала на ноги и взяла копье в руки, голос был радостный, но не сильно громкий, улыбалась. – А я уже думала… Я плохо спляталась? – уже чуть тише и расстроено. Заметила его взгляд. -Ты вообще, зачем вышла из шалаша? – взял ее за руку, сильно сжал, - «Встала и ушла, спряталась. А я тут уже!.. Черт! Одни проблемы». - они подошли к шалашу. Сердце бьется сильно. У одного от злости, у другой от страха и не понимания. – Так, запомни, - сел перед ней на корточки. Полина виновато смотрела в ноги. – На меня смотри, когда я с тобой разговариваю. – Голос тяжелый, строгий. Полина подняла голову. Марк тяжело вздыхает, проводит ладонью по лицу. Злость ушла, пришло облегчение. Лицо немного расслабилось, - Полина, больше так не уходи. Поняла? Я тоже виноват, нужно было тебя разбудить, но, если такая ситуация повторится, не уходи не куда. Поняла? Она кивнула, шмыгнула. -Я в следующий лаз лучше сплячусь… Я умею, я уже пляталась. – Страх ее отпустил, Марк больше не злится, вроде. -Полина, дело не в том, что ты плохо спряталась, - «это она очень даже хорошо сделала, осталось только следы научить прятать», - не стал ей этого говорить, на всякий случай. – Ты вышла. Я начал… Переживать, больше так не делай. -Хорошо, - она протянула ему мизинец, - нужно заклепить обещание, если кто-то налушит, то палец сгниет! – очень серьезно заявила она, умное и деловое лицо. Марк сначала застыл. Потом в груди словно что-то расцвело, разлилось теплом по его венам. Такой маленький и детский жест. Он тоже протянул в ответ мизинец, скрепил его с ее. -А ты обещай, что всегда будешь кушать, - тут же резко потребовала она от него. «Неужели все еще переживает из-за этого». – Губы почти дрогнули в улыбке, - обещаю. -Обещаю, - повторила девочка с яркой улыбкой. Они вместе набрали хвороста, мха и веток с камнями. Марк выкопал яму обустроил ее под коптильню. Нарезал кролика на средние куски и начал коптить их. Рыбу он слегка посолил, нашли немного душистых трав, жарил ее кусочками на сковородке, не большой. -У тебя в сумки есть яма? – смотря на эту самую сумку поинтересовалась Полина. -Возможно, - сам от себя не ожидал такого ответа, - она просто вместительная, большая. Да и сковорода небольшая. А ты отойди в сторону, туда сейчас дым полетит, глаза болеть будут. Полина отошла, села рядом с ним. Смотрела то на рыбу, но на импровизируемую коптильню. Марк посмотрел на нее краем глаза, отвернулся. -Слушай, что значит, ты уже пряталась? – осторожно, даже немного неловко. Какое ему вообще дело? Проверил рыбу, перевернул. Полина нашла ветку и начала ковырять землю. Она долго молчала, думала. -Когда все сломалось, мама и Анна Селгеевна начали часто со мной в плятки иглать. – Посмотрела на него и с гордостью продолжала, - я как-то пляталась тли дня! Мама и воспитательница ушли, а мне сказали сплятатся. Я даже не вышла, когда плиходили люди и что-то искали. Потом. Мне дали много конфет за смелость! Марк нахмурился. Прятки, хорошая тренировка для этого мира. -И ты не ела все эти дни? – в голосе появился странный тон, злость, не на нее и не на мать с воспитателем, а на мир. -Мне оставили немного еды, - задумчиво произнесла она. – А ты любишь иглать? Когда был маленьким, иглал? – смотрела с любопытством. -Нет, не любил игры, я раньше часто работал, отцу своему помогал, - сухо ответил, задумался. – «Так, получается все было примерно так», - снова проверил рыбу, готова, положил в тарелку. Поставил остывать, движения были немного резкими, слишком ровные, - «Если ей ровно пять лет, то в два ее мир рухнул. И все это время мать старалась давать ей нормальную жизнь. Потом появилась воспитательница, Анна Сергеевна. Предположим, была с ними год или два». – Он был сосредоточен на коптильне, поправлял, проверял. Полине стало скучно. Встала и решила пройтись, не далеко. – «Видеть в раннем возрасти как кто-то умирает рядом… Черт, мир слишком жесток». – Вздохнул, - «Потом еще и мать…» - Марк проверил куски рыбы, поостыли, - Полина, можешь кушать, остыло… - осмотрелся, - снова ушла, черт, нужно быть внимательнее. Встал, осмотрелся, Полина гуляла не далеко, что-то собирала у ёлок. Подошел к ней. -Что я говорил про тихие уходы? – спокойно. -Ты все лавно не услышал бы, когда взлослые так хмулятся, - подняла на него взгляд и показала, как, сосредоточенный, взгляд в пустую точку, голос был деловой. Потом снова вернулась к сборам. Собирала она шишки. – вы ничего не слышати. Анна Селгеевна так же смотрела, только не хмулилась, а потом уснула. Марк застыл, сел на корточки, смотрел на ее работу. Шишки. Обычные шишки. -Полина, как бы я не был занят, я всегда тебя услышу. Даже если буду далеко, услышу. - порылся в карманах и достал свисток на верёвочке, - держи. Это специальный, очень громкий свисток. Если вдруг, случится так же как сегодня утром, свисти, я приду. Полина взяла в свои маленькие ручки, хотела свистнуть, но Марк остановил. -Очень гломкий… - задумалась, посмотрела на него, - но ведь, шуметь нельзя! - непонимающи протянула она, не сильно громко. -Если есть опасность, то можно, - спокойно поправил он правило, кивнул, как бы делая для себя пометку. -Поняла, - кивнула. Свисток повесила себе на шею, убрала под кофту, - холоднинький, - улыбнулась. Марк встал и развернулся. -Пошли, кушать. Он сделал пару шагов, Полина догнала и взяла его руку, Марк уже начал привыкать. Они покушали. Кролики закаптились, солнце уже проходит вторую половину неба. Собрав все вещи и заметая за собой следы, выдвинулись в путь. Марк сразу взял Полину на руки, нужно ускориться. «Если все правильно отмечено на карте, то к ночи мы дойдем до бункера. Заброшенный, но уже что-то». Эту карту он когда-то обменял на мешочек соли. Карта была нужнее, а тогда консерв много было. Полина сидела на его шеи, сама залезла, сказав, что так обзор лучше будет. Он не стал спорить.