draíocht

      Хэллоуин оттеснил им главный праздник отдыха души.       Самайн.       Ему приятна беготня ребятишек в Дублине с гостинцами, пиры и прочее, только вот-       Тоска подает наставления готовиться лучше к Самайну. Забыть про этих мелких пакостников и отметить день усопших.       — Костер зажигать будем в этом году? — Думан сооружает хворост, подбирает ветки крепкие, смолкает под тоскливо брошенным от лидера:       — Свечей и камина хватит. Власти ругаются.       Готовят еду назавтра. Анаган выковыривает лица чудные у тыкв, смеется хриплым старческим «а помните, репу раньше резали? Как долго потом лечились, вот теперь времена нормальные»       В тишине догорающих углей Гантлос раскладывает руны. Хмурится, в мешок складывает обратно. Не нравится ему уготованая участь будущего.       Маг разрушений ловит от лидера упрек.       — Просил же не гадать заранее.       — Прости, — Гантлос скрывается за широкополой шляпой. — Хотел, как лучше. Смурной ты, лидер, в этом году.       Огрон нашел себе оправдание в одном емком слове:       — Жизнь.       Орудуют на кухне квартетом: Думан варит, Анаган готовит закуски, Гантлос строит алтарь.       На плечах лидера непосильная ноша — выкинуть все старое и сломанное.       Кастрюле уже с десяток лет, ржавая вся, но такая удобная; кружки с отломанными ручками, подарены собратьями от чистого сердца; фужеры надтреснутые, тарелки побитые, тряпка вся в пыли... Все родное, все прожитое.       Гантлос подмечает отстраненность лидера: видит его проблески памяти, как неохотно расставаться с прошлым и вещами, как трудно вспоминать без отголосков жжения в ребрах стиснутых. Берет в свои руки чужую боль резким сжатием мешка для картошки, протягивает Огрону.       — Собери урожай, лидер. Мы справимся, — взгляд черствый теплеет угольками. — Новое купим.       И, когда уходит Маг Ненависти, все собирает сломанное в мусорное ведро.

***

      Овощи теплятся грядками в земле, подставляются редкому солнцу и пищат с вырываний под корень.       Много тыкв, картофеля, реп, моркови... Овощи на различный вкус.       — Хороший урожай, — уходит комментарий в порыв ветра.       Огрон копается в земле. Смаргивает наваждение из тел мертвых фей, союзников, солдатов. Перед ним - просто головки лука, не более.       Прошлое неумолимо преследует с наставлениями Иллидита.       Прошлое настигает и не дает спать по ночам.       Маг Ненависти орудует лопатой, не замечает прихода Анагана. Копают теперь вдвоем могилы-в-кучу для вырытых овощей.       — Как жить без сожалений?       Анаган не знает. Трет нос, раскачивается на ветру, уплывает к облакам, возвращается к лидеру.       Лежат и смотрят в пасмурное небо.       Анаган закусывает щеку изнутри. Не хочет ранить больную тьмой душу глубже сомнениями.       — Терпеть и помогать друг другу, — трактует Маг Скорости. — И проживать Самайн как в последний раз.       Такой ответ лидера пока утешает.

***

      Свечи догорают на столе, плачем восковым обсыпая канделябры украденные.       За год Анаган своровал множество украшений и денег - все покоятся на Алтаре.       За год Думан сготовил больше нужного - кусок свежеиспеченного пирога отдан предкам.       За год Гантлос не заставил землю сотрясаться. Это... успех для собрата.       За год удачный Огрон ни разу не выспался.       Предки, должно быть, скашивают взор и злятся.       — Как думаете, Иллидит жив?       Говорить о нем не хочется - все желают ему самых гнусных мучений и адских болей в пояснице.       Но, по какой-то причине, кости ему за столом, в этот день памяти и скорби, промывают.       — А помните, как он учил нас магии, а потом мы его круто провели?       Больше всех злорадствовал Думан.       Его можно понять - маг отрубил родному брату голову и на пику вознес на поле боя, как флагом перед быками взмахивал.       — Лошара, — довольно отсекает Думан, закидывается очередным бокалом вина. — Чтоб этот ирод мучался от своего же бессмертия и остался навеки в тюрьме. Выпьем же за это!       Громогласно чокаются.       Уже ночь наступает. Спать пора, а ни в одном глазу сон не видится.       Огрон мучается, застывает перед трелью птичьей - это Гантлос на флейте убаюкивает.       Плечи опускает невольно - это Анаган пледом накрывает.       Слышит перебирание лапками и как его шею окольцовывают шарфом - это Думан в белку превратился.       И все его баюкают, укладывают под шепот звезд.       — Пусть все станет прежним, — напевает Гантлос.       — Жить мы будем лучше, — Анаган укачивает дугой.       — Пусть союз наш крепнет, — зубками щелкает Думан, хвостиком шею щекоча.       — И всегда так будет, — Огрон на кончиках пальцев играет с зарождением надежд и веры в их семью.       Ничто не разобьет, ничто не оттолкнет, всегда поддержат и закончат друг за друга.       И с утешением в душе он прикрывает взор несчастных льдов.       Спокойной Ночи, Осень.