Зелёный | Расцвести может не только цветок, я понял тебя, Мира

С того времени прошло несколько невероятно активных лет. Касуми исполнилось тридцать, и за её плечами был огромный опыт, а также новая профессия — с усталостью и почти полной утратой женственности в придачу. С трудом совмещая работу с дежурствами, она доучила материал и стала общим хирургом. Цена оказалась высокой: пришлось отказаться от многого, в том числе от нормального сна. Теперь она носила два статуса — хирург и полевой хирург-травматолог. Вместе с Юн Хари Ишигами шаг за шагом поднималась по карьерной лестнице.   Во всех крупных инцидентах между строк мелькало одно и то же имя. «Док пришла вовремя — все выжили». «Доктор участвовала в битве против злодеев и работала с тыла». «Всемогущий был на грани смерти, но доктор оказалась в нужное время в нужном месте». «Доктор на месте».   Эта фраза заставляла героев выдыхать. Ишигами, по большей части, было всё равно, что о ней пишут. Нужно просто делать свою работу. А вот Хари каждый раз сияла — её тоже упоминали в новостях как загадочного ассистента. Позже она взяла псевдоним, а затем просто начала использовать своё имя. Заголовки остались прежними, но в тексте всё чаще появлялось: Юн Хари. Это заставляло девушку улыбаться. Последний год оказался особенно тяжёлым. Назревала финальная битва со Все За Одного. Каждая группа героев хотела заполучить либо Касуми, либо Хари. Доктор с силой ударила кулаком по столу, привлекая внимание.   — Я иду на самую опасную точку. Хари — на следующую после неё. Мы обе будем работать с тыла.   Никто не перебил. Все лишь кивнули. Она развернулась и направилась к выходу вместе с уже не ученицей, а верной напарницей. Проходя мимо Айзавы, Касуми сунула ему в карман гигиеничку, слегка толкнув локтем. На их языке это означало: «задолбал». Но это было самое тёплое «задолбал» из возможных. Битва оказалась хаотичной. Касуми металась из точки в точку. В какой-то момент она была на грани нервного срыва — её звали одновременно отовсюду. В чувство её привёл детский плач. Она уже не помнила, как именно, но сумела рассортировать пострадавших и героев. Доктор держала связь со всеми и почти постоянно консультировала Хари. В какой-то момент та начала звать её мамой. Юн даже не осознавала, что этим заставляет Касуми улыбаться — даже в этом аду.   Победа далась дорого. Каждый что-то потерял. Касуми лишилась правой ноги ниже колена. Хари — веры в себя: на её руках погибали люди и герои.   …Но каждый что-то и приобрёл.   После финальной битвы обе очнулись в палате почти одновременно. Их ослепил солнечный свет из окна. Первым делом Касуми посмотрела на соседнюю койку.   Там была её верная союзница. Нет. Подруга. Ближе… Дочь. Да, так будет правильно.   — Хари, ты как? — хрипло спросила Касуми. — Нормально, мам, — ласково ответила Юн. Она отделалась парой переломов и в целом была в порядке.   — Я рада… Я, кажется, тоже, но… — Касуми приподняла одеяло и замерла. — Ногу не спасли… Колено уцелело, но ниже — нет…   — Ишигами Касуми, — голос Юн изменился: злость и боль звучали отчётливо. — Что вы меня заставили пообещать? — Что вы, Юн Хари, вернётесь со всеми руками и ногами. — Почему же вы сами не спаслись? — Дело в том…   Она рассказала о случившемся.   Вчера. Обломки летели на мальчишку лет четырнадцати. Касуми успела оттолкнуть его — за мгновение до удара. Её нога превратилась в решето. Остальное Ишигами помнила смутно.   Их разговор прервал вошедший мужчина. Это был Айзава. В руках — любимые пионы Касуми.   После этого он стал приносить ей цветы. Сначала — по поводу, потом — просто так. Касуми сияла каждый раз, принимая букет. Как банально… радоваться цветам? Кто она такая, чтобы радоваться обычным пионам? Самая обычная девушка с ношей имени. Как же это клишировано.   «Мало того что я обычная, так ещё и типичная…»   Шота поставил букет и сел рядом.   — Привет, — тихо сказал он. — Я так рада, что ты жив, — со слезами ответила Касуми.   Ей захотелось взять его за руку — и тут же стало стыдно. Пальцы предательски дрогнули. Она не до конца понимала, что с ней происходит. Впервые чувствовала это. «С Рё всё было иначе. Стоп… при чём он вообще?»   Мозг был слишком уставшим, чтобы распознать обычную влюблённость.   Шота заметил дрожь её пальцев и сухие губы. Он достал гигиеничку и аккуратно нанёс бальзам, придерживая её лицо за подбородок. Сначала Касуми опешила. Потом покраснела.   О ней заботятся. Не потому что нужно. А просто так.   Он убрал гигиеничку и взял её за руку.   — Я тоже очень рад, что ты жива. Расскажи, как ты потеряла ногу.   Голос был спокойным. Он не требовал и не давил.   «Мне так хорошо сейчас…»   На церемонию награждения Касуми, как всегда, пришла в хирургичке и халате. Ни костюмов, ни платьев. Так она показывала: она не знаменитость, а врач.   В зале собрались герои, полицейские и медики — все, кто выжил.   — Смертность была столь низкой только благодаря нашим медикам. Особенно выделились двое. На сцену приглашается Доктор, — торжественно объявил ведущий.   Касуми поднялась со своего места и вышла. Окрашенные волосы были собраны в хвост, чёлка аккуратно уложена. Без тонального крема — все шрамы, мешки под глазами и бледность были видны под прожекторами.   Она скользнула взглядом по залу и заметила отца. Его трудно было не узнать. Рядом — Мира и Хром. Когда-то Касуми ходила за Хромом хвостиком, слишком маленькая, чтобы учиться у отца. Сейчас они в лучшем случае просто кивнут друг другу.   Доктор приняла медаль и благодарность. В центре медали алел красный крест.   «Это то, что я должна носить чаще».   Она взяла микрофон.   — Доктор на месте. Я вижу, как многие герои выдохнули. Я не хвастаюсь. Сегодня я не буду рассказывать, как вытаскивала вас с того света. Я хочу сказать о другом. Нам нужен класс поддержки полевых врачей. Не обязательно хирургов. Но героев нужно обучать — нет, дрессировать — правильной первой помощи.   Она выдохнула.   — И ещё. Я бы не справилась без своей команды. Особенно хочу поблагодарить Юн Хари. Да, на её руках умирали люди. Как и на моих. Но выжило больше. И главное — она выжила сама. И продолжит спасать жизни.   Касуми вернула микрофон и поклонилась.   Спустившись, она тут же оказалась в объятиях Хисаши. А когда он отпустил её, Ишигами увидела Айзаву — с невероятно красивым белым букетом.   Румянец залил лицо. Глаза засияли. Следы усталости исчезли.   Она цвела.   Сенку видел это яснее всех.   — Расцвести может не только цветок. Я понял тебя, Мира, — с улыбкой сказал он