Глава 14. Экземпляр

Захария бежала. Ноги вязли в чёрной земле, в плотной, живой грязи, будто сама земля старалась не отпустить её. Вокруг — джунгли, несуществующие и невозможные. Лианы, как капилляры, свисали с деревьев, листья мерцали биолюминесцентными отблесками, а в воздухе пульсировала враждебная зелень. Живые корни шевелились. Цветы дышали. Небо над головой было усыпано звёздами, но они не помогали — только наблюдали. Сзади, из темноты, надвигались шаги. Медленные, тяжёлые, влажные, как будто кто-то в броне из костей и плоти шёл по пятам. Она знала — если обернётся, всё закончится. Она не должна смотреть. Впереди замерцал тёплый, почти человеческий свет. Она рванулась к нему — и внезапно утонула. Трясина обвила ноги, как липкие руки. Воздух стал густым, и каждый вдох давался с трудом. Шаги всё ближе. Уже рядом. Она тянулась к ветке, к свету, к хоть какой-то опоре — но темнота впивалась в плечи. Вдруг — резкий толчок. Её подхватили и вырвали из вязкой пасти земли. Они вместе по инерции упали на землю. Захария пыталась отдышаться. Подняла голову. И вдруг встретилась глазами с тем, кто её вытащил. Точнее — с глазом. Половину лица закрывала треснувшая маска, но часть было видно. Из-под капюшона на неё с любопытным прищуром смотрел пылающий огнём глаз. И почему-то первая мысль была не он. Оно. Захария сама не поняла, откуда взялось это слово. Просто мозг упрямо отказывался назвать это человеком. — Ну, привет, — сказало оно почти весело. Голос прозвучал слишком близко — почти у самого уха, хотя оно сидело перед ней. — Наконец-то я тебя догнал. Знаешь, нам определённо надо пого... Закончить он не успел. Захария толкнула его руками в твёрдую, как сталь, грудь, открыла рот, чтобы закричать — и проснулась. Но на секунду ей показалось, что под ладонями всё ещё остаётся холодная твёрдость чужой брони. ___ Резко вдохнув, Захария села. Комната была пуста, но её сердце билось, как после погони. Пальцы дрожали. В воздухе всё ещё будто пахло прелой листвой. Она провела ладонью по лицу. Мокро. Пот или слёзы — неважно. Она обвела глазами комнату. Посмотрела на стол, и ей поплохело. Чёрный конь снова был сдвинут на другую клетку, будто сделал ход. Захария уставилась на него, не дыша. Она проверяла шахматы перед сном. Привычно окинула взглядом. Проверяла. Она точно не сдвигала фигуру. Резкий прилив ужаса, древнего, инстинктивного, сжался внутри неё холодной спиралью. Может, это чья-то глупая шутка. Может, кто-то влез в комнату. А может… Она начинает сходить с ума. Через полчаса быстрого бега по переулкам Трущоб она уже стучала в дверь Скотта. --- Трущобы, Клиника Скотта Сканирование длилось пятнадцать минут. — Всё в порядке, — сказал Скотт, отрываясь от прибора, так спокойно, будто каждый день проверял людей, уверенных, что у них двигаются шахматы. — Ты здорова как тягловой страус пустынников. Даже здоровее. А в прошлом году у тебя был явный недостаток ферритина. Странно… неужели в Армии начали нормально кормить? Захария сидела на кушетке, закутавшись в тонкий плед. Ей было холодно, хотя в клинике Скотта сегодня опять полетел кондиционер, и он жаловался ей на духоту. В комнате пахло стерильностью и спиртом. Лаборатория Скотта всегда действовала на Захарию успокаивающе — тишина, лампы, ровный свет, и куча приборов, работающих в предсказуемом ритме. Но сейчас даже это не помогало. — Скотт, — сказала она, хрипло. — Это не просто усталость. Со мной что-то происходит. — Ты перенапряглась, Захария. Твоё тело в шоке, нервная система перенастраивается. Организм восстанавливается — отсюда и яркие сны, и чувствительность, и то, что ты называешь "движением предметов". — Но это не галлюцинация. Скотт на секунду отвёл взгляд к монитору, прежде чем ответить. — Я не говорю, что ты выдумываешь, — мягко отозвался он. — Я говорю, что твой мозг в режиме перезапуска. Он усиленно сортирует память, тревоги, страхи. Тебе просто нужно отвлечься. Прогуляться, починить что-нибудь. Может, даже... найти себе какого-нибудь хорошего парня? Или заведи хобби... такого, где ненужно избивать людей, дорогая. Что-то вроде вязания. Уверен, в армии все так делают, чтобы не сходить с ума. Захария скривилась, будто проглотила что-то горькое. — Спасибо за совет, доктор Фрейд, — буркнула она, но без особого яда. Скотт усмехнулся и пожал плечами, возясь с кабелями. Захария посмотрела на него с каким-то странным выражением. То ли благодарность, то ли страх, то ли усталость — всё намешано, как в мутном растворе. — А если я права? Если кто-то действительно... заходит, пока я сплю? Скотт на секунду замер, затем медленно выпрямился. — Тогда ты должна это проверить, — сказал он серьёзно. — Если есть хоть крошечный шанс, что кто-то копается в твоих вещах — это нужно зафиксировать. Камеры, сенсоры движения, маячки. Всё, что угодно. И тогда ты узнаешь, действительно ли фигуры двигаются сами. Да о чём я говорю. Ты во всех этих приблудах разбираешься куда лучше, чем я. — Да, — кивнула она. — Так и сделаю. — И ещё, — добавил он, подходя ближе. — Заведи дневник сновидений. Будешь записывать туда свои кошмары. Вдруг по ним мы поймем, что тебе все таки надо завести себе... молодого человека. Захария молча схватила подушку и метнула её в него. Скотт ловко увернулся, как будто ожидал именно такого финала. — Агрессия — тоже симптом, — прокомментировал он с невозмутимым видом, подбирая подушку с пола и аккуратно возвращая её на место. — Но ничего страшного. У меня и похуже пациенты есть. Захария не ответила. Она уже стояла у двери, снова закутанная в плед, будто тот мог защитить её не от холода, а от того, что приходило во сне. Она ненадолго задержалась в проёме, опершись плечом о косяк. — Спасибо за помощь, Скотт. Ты меня убедил, что сходить с ума пока рано. — Не за что. А теперь отправляйся отдыхать. Захария кивнула… но не двинулась с места. Постояла ещё секунду, потом тяжело вздохнула, закрыла дверь обратно и вернулась к косоватому креслу у стены. Плед зашуршал, когда она снова устроилась в нём, поджав ноги. — Ладно, — сказала она. — Пять минут. И я правда пойду. Скотт даже не поднял брови, будто именно этого и ожидал, уже сидя за столом, и разбирая какие-то пробирки. Он перекладывал их из одного держателя в другой с сосредоточенным видом человека, который видит в этих разноцветных жидкостях смысл, доступный только ему одному. — Ну и как тебе в гарнизоне? — спросил он между делом, даже не поднимая головы. — И как ты там выживаешь без своей персональной белокурой королевы драмы под боком? Захария фыркнула. — Скотт, я сто раз просила тебя не называть так Шона. И вообще, никакая он не королева драмы. Скотт аккуратно поднял одну из пробирок на свет, прищурился, затем поставил её обратно в держатель. — Это заблуждение, — спокойно заметил он, всё так же не глядя на неё. — Скорее всего вызванное прямым углом челюсти мастера Шона, чем объективной оценкой его характера. Он переставил ещё две пробирки местами и добавил тем же тоном: — Но за молодостью лет тебе это простительно. Захария медленно закатила глаза. — Иногда я жалею, что вообще познакомилась с тобой. Скотт, не отрываясь от пробирки, невозмутимо ответил: — Цитировать мою бывшую жену — это нечестный ход. Захария на секунду зависла, моргнула — и вдруг рассмеялась. — Тень… — она потерла переносицу. — Я не специально. — Именно это она и говорила, — сухо заметил Скотт, переставляя пробирку в другой держатель. Захария немного повозилась в кресле, устраиваясь удобнее, и, помолчав пару секунд, спросила: — А у тебя самого как дела? Краем глаза она разглядывала оставленную на рабочем столе полупустую бутылку. Судя по мутноватому стеклу и выцветшей этикетке — эль. Это было хорошим знаком. Во-первых, не самое крепкое, что можно было найти в Трущобах. Во-вторых, Скотта сегодня вообще удалось разбудить глубокой ночью — и, вот уж удивление, он оказался совершенно трезв. Скотт сидел за столом, чуть ссутулившись над очередной пробиркой. — У меня всё в порядке, — ровно ответил он, не поднимая головы. Потом аккуратно поставил пробирку обратно в держатель и уже более сварливым тоном добавил: — А вот у клиники — не очень. Он потер переносицу и недовольно покосился на один из экранов. — Из-за новых таможенных законов о ввозе товаров появились ощутимые проблемы с лекарствами. Да и вообще со всеми медицинскими предметами первой необходимости. Он хмыкнул. — Цены взлетели — это одно. Но лекарства ещё и просто… исчезают. Их стало меньше. Захария тихо фыркнула. — А что Департамент Здравоохранения? — Ничего, — мрачно ответил Скотт. — Я туда прогулялся. Мне ответили, что почти всё, что есть, сейчас уходит на нужды войны. Про ДЗИ - Департамент Здравоохранения Изобилия - Захария за эти годы слышала от него немало. И в основном — нецензурное. Правовой статус клиники Скотта вообще оставался для неё вещью довольно таинственной. Формально её финансировало государство — иногда подкидывало материалы, медикаменты, оборудование. Но государственной клиника при этом не была. По документам она числилась благотворительной организацией. Никакой медицинской лицензии у Скотта отродясь не было. Впрочем, жителей Трущоб такие тонкости не особенно волновали. Одного белого халата Скотта обычно было достаточно вместо лицензии. Сам Скотт когда-то объяснил это Захарии очень кратко. — Налоги, девочка моя, — сказал он тогда. — Благотворительные организации не платят налоги. Захария немного подумала, потом нахмурилась. — А что Воры? — спросила она. — Они же раньше торговали контрабандными лекарствами. Скотт поморщился. — У Воров сейчас дела не лучше. Он покрутил в пальцах очередную пробирку, затем поставил её на место. — Им сейчас не до моих бинтов и медицинского спирта… — буркнул он. — Хотя спирт они, наверное, всё равно достанут. Разве что пить. Для душевного равновесия. Он на секунду задумался и продолжил: — Ты наверняка слышала, что ASC перекрыло им поставки того наркотика. Этой сушёной травы… как её там… В прошлом месяце лечил одного парня от передоза — забыл название. — Чана, — подсказала Захария. — Её так называют. Хотя по научному это вроде бы Чаниолия красноликая. Скотт моргнул. Потом медленно повернул голову и покосился на неё. — С каких пор ты читаешь энциклопедии по ботанике? Он подозрительно прищурился. — Может, ты всё-таки ударилась головой сильнее, чем я думал? Надо бы сделать МРТ… Захария возмущённо фыркнула. — Я иногда читаю! — заявила она. — Не ботанические энциклопедии, правда… Она пожала плечами. — Моран её так называл. А он обычно был в курсе, чем торговал. Захария усмехнулась. — Хотя его я тоже не могу представить с ботаническим справочником. Разве что он мог им кого-нибудь ударить. При упоминании Морана на секунду повисла тишина. Захария уставилась куда-то в пространство, не моргая. Перед глазами всплыло лицо прежнего главы Воров — человека, который десять лет назад казался в Трущобах почти неизбежной частью ландшафта. Скотт тихо поморщился. У него тоже были свои причины не любить Морана. Как, впрочем, и у доброй половины жителей Трущоб. Захария некоторое время молчала, затем задумчиво сказала: — А сами Воры как? Они же тоже не смогут обойтись без лекарств. Или собираются лечиться благословением Тени и святым духом, как делают культисты? Скотт тихо хмыкнул. Захария продолжила, всё так же глядя куда-то вверх и будто прикидывая что-то в уме: — Если учесть, что численность Воров сейчас заметно выросла… и даже если они, судя по всему, меньше лезут в стычки… по самым скромным подсчётам, если отталкиваться от того, что было при Моране, бандам нужно минимум три сотни апте— — Ради Тени, Зак, — перебил её Скотт, резко подняв голову, — не посвящай меня в детали бухгалтерии Воров при Моране. Он поморщился и потёр переносицу. — Это та информация, за которую людей расстреливают. А меня и так есть за что расстрелять. Он тяжело вздохнул и продолжил уже спокойнее: — Не знаю, чем думают Воры. Но наверняка у них есть где-то достаточно запасов, чтобы пару месяцев обходиться без поставок извне… а может, и на полгода. Он пожал плечами. — Антон Роуг всё-таки продуманный человек. Потом уголок его рта слегка дёрнулся. — Но именно поэтому делиться этими запасами Воры не спешат. Пока ситуация не станет достаточно… неприятной. Он постучал пальцами по столу. — Тогда, может, начнут торговать. Втридорога. Скотт снова вздохнул. — Не знаю, что тогда буду делать. Денег не хватит. Он на секунду прикрыл глаза. — Буду доставать ДЗИ. Что ещё остаётся. В лаборатории на мгновение стало тихо. Захария смотрела в стену, не моргая. Скотт вдруг замер на полуслове. Он внимательно посмотрел на неё, и выражение его лица стало очень настороженным. — Нет, — медленно сказал он. Пауза. — Нет-нет-нет. Он покачал головой. — Я знаю это выражение лица. Он ткнул в её сторону пальцем. — Захария, не делай глупостей. Скотт быстро продолжил, будто стараясь заговорить её мысль: — Я сам разберусь. Подниму старые связи… может, кто-то отзовётся. Чарльз, например. Помнишь, я тебе про него рассказывал? Он сейчас должен работать в— Захария наконец моргнула. И повернула к нему голову. — Конечно, Скотт, — сказала она самым благонравным тоном, на который была способна. — Я само благоразумие. Скотт остановился на полуслове и подозрительно посмотрел на неё. Несколько секунд он изучал её лицо. Потом медленно кивнул. — Конечно, — сказал он. — Именно так обычно и говорят люди, которые через час собираются сделать что-нибудь очень глупое. ___ Когда дверь за Захарией закрылась, в лаборатории вновь стало тихо. Только сканер ещё пару секунд посверкивал остаточным светом. Скотт медленно провёл пальцами по сенсорной панели и задумчиво посмотрел на монитор. Результаты сканирования сияли зелёным. Идеальные показатели. Почти. Он нахмурился. Чуть выше нормы. Выше, чем у большинства людей даже в состоянии возбуждения. Он медленно включил запись сканирования и пробежался по волновым пикам. Один из них выбивался из общей картины. — Это что еще такое? — недоуменно прошептал он. Пик повторился. Скотт медленно провёл пальцами по сенсорной панели и слишком долго смотрел на монитор. Потом перемотал запись назад и посмотрел тот же участок ещё раз. Тем временем Захария шла по пустым улицам верхних Трущоб, шаг за шагом разжимая кулаки. Где-то далеко лаяла собака, и один из неоновых фонарей мигал над перекрёстком. Она чувствовала себя дурой. Устроила истерику на пустом месте. Разбудила Скотта посреди ночи. Пора было брать себя в руки и заняться делом. Как-то помочь Скотту с лекарствами. Разобраться, кто влезает к ней в комнату, пока она спит. Но сначала нужно было выполнить поручение грандмастера Йена. Несмотря на то, что меньше всего в жизни ей хотелось снова лицезреть Антона Роуга. Особенно лично.