4.

      Когда Ксандр был в офисе, все должны были работать еще усерднее — безделье он не терпел. Тем более, задач всегда было много, а его помощнице казалось, что они вообще никогда не заканчиваются. После аварии же Ксандр принимал партнеров с еще большим остервенением, будто все эти встречи и переговоры могли стереть с его лица, словно въевшиеся под кожу, раздражение и гнев. Взгляд у него и без того всегда был тяжелым, но отныне подчиненные и вовсе боялись смотреть ему в глаза.       Ближе к полудню, когда долгая и выматывающая, словно тяжелая операция, встреча закончилась, мужчина закрылся в своем кабинете и включил кондиционер на полную. Пальцы прижались к вискам и медленными круговыми движениями стали их массировать. Пиджак повис на спинке кресла, ткань рубашки обтянула крепкие мышцы на груди, чуть натягивая пуговицы. Холодный воздух, коснувшийся раскаленной кожи, приводил в чувство.       Все шло как никогда лучше, но мысли… мысли были отнюдь не об этом.       На другом конце звонка, всего после одного гудка, послышался грубый низкий голос:       — Босс?       — Что там с Керроу?       — Сегодня и завтра у него смена в цехе. Вчера с мисс Рейн он не пересекался. Звонков с его телефона на ее номер не поступало. С ее — тоже.       — Хорошо. Вечером доложить.       Не дожидаясь ответа, Ксандр отключился и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Этот ублюдок Макс не приблизится к Райне ни на шаг — распоряжение его люди уже получили, — однако это была только одна сторона монеты. Но реверс… Мысль о том, что он дал ей слишком много личного пространства, съедала его изнутри. Дал ей выбор, но второго «кандидата» отмел собственноручно.       Райна не перезвонила ему, не прислала ни одного сообщения. И все сильнее давило в груди — она больше не принадлежала ему. Однако оставалась ниточка, пусть и тонкая, но из самого прочного материала, которая все еще вела к ней. Ксандр собирался за нее подергать.       Помощница принесла ему кофе и белковый салат. Тренер настаивал на плотном рационе, но последние дни так выматывали, что в горло ничего не лезло. Ксандр ел нехотя, только чтобы в конце дня, когда он вновь наденет боксерские перчатки, были силы колотить грушу, чтобы тело ломило от боли, а не от гребаных мыслей, когда он наконец останется один в тишине пентхауса.       Экран телефона вновь загорелся — номер без подписи, но эту последовательность цифр он знал наизусть. Губ коснулась кривая ухмылка, а мышцы подсобрались, выдавая возросшее напряжение в теле.       — Как дела, Ларс? — только и выдал Ксандр, отодвинув салат и выпрямившись в кресле. — Зевс тебе передал от меня привет?       — Ты за это заплатишь, — процедил брат. Ксандр готов был поклясться, что услышал, как тот сжимает свой телефон до хруста. — Следи за своей сучкой лучше. Иначе однажды ее тачку могут подрезать не случайно. Или…       — Ну попробуй, — его тон моментально похолодел, а потом указательный палец коснулся кнопки отключения. Ксандр оставил за собой последнее слово, иначе быть не могло.       Кулак с силой приложился к столешнице, отчего даже кружка с кофе чуть подпрыгнула и звякнула, коснувшись блюдца. В груди моментально вспыхнуло, и вся эта гарь мешала дышать, отчего Ксандр был вынужден делать долгие вдохи. Мышцы налились кровью, их закололо знакомой болью — жаждой найти выход напряжению, почувствовать кожей вибрацию от удара.       Уже через минуту он спускался в лифте с тридцать восьмого этажа на подземный паркинг. Фары его «черного зверя» приветственно мигнули, и мотор завелся с живым, громким рыком. А через пять минут Ксандр мчался в оживленном потоке в сторону Фернвуд Плейс, сигналя и виляя между машинами.       На весь салон звучали гудки. Долгие. И каждый будто проводил клинком по мозгам. Сердце колотилось так, словно хотело обогнать тачку. Нога сильнее нажала на газ. Костяшки побелели, когда пальцы крепче обхватили руль.       Ксандр резко затормозил у ее дома. Бросил машину, как попало, быстрыми шагами поднялся по лестнице и стал колотить в дверь. Грохот эхом отлетал от стен. Но никто так и не открыл.       На мгновение прекратив, он запустил руки в волосы, чуть оттягивая их. Выдох получился шумным. Ксандр готов был вызвать взломщиков, но телефон в кармане завибрировал. А имя на экране принесло неожиданно сильное, почти унизительное облегчение.       — Райна, почему ты не отвечала? — процедил мужчина, но тут же осекся, ведь буквально все в нем сейчас выдавало правду — угрозу, о которой Райне знать было необязательно. А этой Райне особенно.       — Я была занята, Ксандр, — ответила девушка с легким раздражением. На фоне он услышал приглушенные голоса и музыку, и для него этот фон вдруг взорвался, зазвучал оглушительно, будто она специально включила громкость, чтобы унизить его своим равнодушием. — И сейчас занята. Что ты хотел? Говори быстрее.       Он стиснул челюсть. Говори быстрее. Райна отдает ему команды. Эта девушка, которая еще месяц назад замирала от одного его взгляда, сейчас позволяет себе диктовать условия.       — Сегодня в шесть заеду за тобой. Поужинаем. Ты где сейчас?       Ксандр только иногда спрашивал, и сейчас это был не тот редкий случай. В основном, он отдавал распоряжения — в личной жизни тоже, но мягче.       Спиной прижавшись к двери, он почувствовал, как прохлада от нее пробирается сквозь ткань рубашки. Мысли наконец встали по стойке смирно, кровь перестала жадно глотать адреналин, а рожа Ларса больше не маячила перед глазами.       — В восемь, — ответила Райна.       Он усмехнулся про себя. Слишком часто эта девушка в последнее время диктует ему условия. С одной стороны, это чертовски раздражало — ломало его планы и только напоминало каждый гребаный раз о том, что он потерял контроль над одной из самых важных частей его жизни. Но с другой… кошки ведь играют с мышками прежде, чем нанести удар. Она моя — просто пока еще не вспомнила об этом.       Все же этот ублюдок, которого назвали в честь дедушки, еще не добрался до Райны. Значит, время все еще на стороне Ксандра.       — Почему в восемь? — поинтересовался он, прочистив горло, которое скребло от накатившего вдруг желания глотнуть чего-нибудь покрепче. Или ударить кого-нибудь. Разница была невелика.       — Я устроилась в бар в квартале от дома, — протараторила Райна. — Мария замолвила за меня словечко.       В груди что-то щелкнуло, и раздражение сдавило виски. Облегчение от того, что с девушкой все в порядке, заволок, проглотил черный дым. В глазах его пылало, в груди пылало.       Бар. Квартал от дома. Где полно мужчин. Где на нее будут смотреть. Где будут трогать взглядом, а она, возможно, даже улыбнется в ответ — не потому, что хочет, а потому, что работа обязывает.       — И зачем ты туда пошла? Разве я не могу обеспечить тебя? Тебе нужно уволиться. Сегодня.       Даже на расстоянии Райна ощутила этот жар, исходивший от него. Медленно спускаясь по ступенькам, Ксандр чувствовал, как каждый удар подошвы туфель о бетон отдает в голове резкой болью.       Все, от чего он так тщательно ее оберегал — от липких взглядов, от других мужчин, в мыслях которых полное блядство, от жизни, в которой не место хорошеньким девушкам, — вернулось. Райна сама сделала шаг в эту мерзость, что раздражало еще сильнее.       — Я не хочу ни от кого зависеть, — наконец произнесла девушка. Началась возня, и она прикрыла микрофон рукой, но Ксандр отчетливо слышал мужской голос. Громче него стучал только ритм собственного пульса. — Тем более, я должна тебе за ремонт машины.       Это прозвучало так искренне, так неожиданно, что он даже остановился. Встал, удерживая открытой дверь на улицу.       Приятная мысль подействовала на Ксандра подобно лекарству — горько, но быстро. Райна сама сказала «должна». Сама признала свою зависимость, пусть даже через отрицание.       Теплый воздух ударил в лицо. Уголки его губ приподнялись.       — Мне, конечно, в жизни столько не заработать… — продолжила Райна бормотать.       — Забудь про тачку, — рассмеялся Ксандр. И снова его качнуло. Он нашел в кармане ключи от BMW и щелкнул кнопкой. — Главное, что ты жива.       — Тогда в восемь? Я скину тебе адрес сообщением. Мне правда пора.       Не дождавшись ответа, Райна отключилась — за секунду до тишины голоса и музыка хлынули, до этого сдерживаемые, будто буйная вода за высокой стеной дамбы. Ксандр продолжал улыбаться. Сама мысль смешила еще больше: до аварии он искал в компании девушки спокойствие, а сейчас она сама качала его, как корабль на волнах в шторм. Только вот он давно был не кораблем, а тем, кто этот шторм насылает. И ей еще предстояло это узнать.       Уже в тачке он позвонил Зейну. Грубоватый голос друга всегда звучал, как чтение приказа: четко, без лишних слов и предысторий.       — Райна в порядке. Твои парни уже здесь? Я вышлю адрес, куда подъехать.       — Принято.       — Если какой-то урод только посмотрит в ее сторону — убрать.       — Ксандр… — усмехнулся полковник. — Если тебе не хватает груши, я приеду вечером в зал. Спарринг?       — Нет, я занят. — Ксандр в последний раз взглянул на дверь ее дома и положил руку на руль.       Колеса зашуршали по асфальту. Навигатор вел к бару — хотелось лично убедиться, что на входе хотя бы дежурит охрана, а порог не обивают выпивохи.       Через двадцать минут он уже знал расписание смен Райны. А через час хозяин бара божился, что будет платить ей больше остальных и охранять от тех, от кого несет алкоголем.

***

      В восемь Ксандр стоял у бара, отвернувшись от толпы, собравшейся на фейс-контроле. Ему не нужно было представлять, что он сделал бы с теми, кто протянет к Райне свои руки. Кровь, казалось, въелась в его кожу еще до того, как он запретил девушке ходить по барам.       Он позволил себе выглядеть уставшим, ведь нынешняя Райна уважала искренность. Она хотела правды — и теперь Ксандр был в чуть помятой рубашке, хранящей все чертовы эмоции этого дня. Позволил себе не скрывать раздражение, чтобы она поняла, что он живой человек со своими проблемами, а не «блядский параноик и контроллер», от которого она хотела убежать. Эти чертовы границы должны были рухнуть сегодня, иначе придется покупать новые боксерские перчатки.       Взгляд уловил ее в боковом зеркале раньше, чем пришло осознание. На Райне была не шелковая блуза, которую она так тщательно выбирала в дизайнерском магазине несколько месяцев назад, а широкая футболка, джинсовый комбинезон и какие-то потертые кеды. Ксандр уже и не помнил девушку такой… не обернутой в дорогую ткань. Она словно нарочно прятала то, что принадлежало ему. Словно стыдилась быть красивой. Или — что хуже — хотела нравиться кому-то другому без всей этой мишуры.       Свет неоновой вывески бара разлился по ее волосам яркими розовыми и голубыми линиями. На лице не было ни грамма макияжа, и взгляд мужчины задержался дольше, чем положено, словно он старался найти в фарфоровой коже и белесых ресницах хоть что-то знакомое. Что-то, что намекнет ему, как достучаться до девушки.       Райна обошла машину и села рядом. От нее пахло не дорогим парфюмом, а чистотой — стиральным порошком. Она откинулась в кресле и потерла подушечками пальцев виски. Ее ресницы затрепетали, а глаза закрылись. Ксандр вдруг четко представил, как стирает эту усталость — как умеет, своими методами, после которых она всегда засыпала спокойно. И не задавала глупых вопросов.       — Пристегнись, — произнес он, прочистив горло, и завел мотор.       Повернув к нему голову, Райна усмехнулась. Она заметила… заметила, что этим вечером они на равных, оба чертовски устали за день. Поэтому ничего не ответила и потянулась за ремнем. Эта покладистость подействовала на Ксандра успокаивающе. Хотя на самом деле он ненавидел, когда девушка молчала. Молчание означало, что она думает. А ее мысли перестали быть открытой книгой.       Может, этим вечером наконец лед в ее глазах растает?       — Заедем к тебе, чтобы ты переоделась? В таком виде не пустят ни в один приличный ресторан, — повернув голову, спросил Ксандр. На губах заиграла легкая усмешка, но не осуждающая, а скорее подтверждающая этот факт. — Я ведь привез тебе твои вещи.       Те, которые он выбрал. Те, в которых она выглядела так, как ему нравилось. Те, которые делали ее частью его жизни.       — Нам обязательно ехать именно в ресторан? Я так устала и не готова опять держать спину ровно, — театрально вздохнула Райна, но ее глаза, не выражающие ничего, кроме усталости, как будто умоляли поменять планы.       — Чего тогда ты хочешь? Если устала, я могу сделать тебе массаж.       От одного только воспоминания о таких вечерах Ксандру стало тесновато в брюках. Он любил их больше всего: расслабленная Райна всегда стонала громче и держалась дольше, позволяя ему все. Позволяя чувствовать себя единственным верным решением в ее жизни.       Но реальность…       — Давай закажем еду и рванем на смотровую на Мирлт-авеню? По будням там практически никого не бывает.       На секунду глаза Ксандра прикрылись, словно за это мгновение он должен был принять решение. Решение, которое она у него хотела украсть.       Мужчина не смог припомнить, когда вот так ел на улице из пластиковых контейнеров. Вместе с ней — тем более. Его всегда окружала роскошь, с самого детства, и поэтому он сразу же втянул в свою жизнь Райну. Он привык, что девушка всегда охотно соглашалась на какой-нибудь стейк-хаус или ресторан недалеко от его пентхауса, где десерт стоит больше, чем месячное пособие по безработице.       — Ты любишь китайку? Недалеко есть отличный ресторанчик. И готовят они быстро, — продолжила Райна.       Еда в дешевых забегаловках никогда не смотрела в сторону Ксандра с любовью. Его воротило от одной только мысли, сколько раз могла опускаться сырая курица в масло до того, как эта жижа окрасится в черный. В конце концов, там всегда собирались не самые приличные компании. Люди, которые даже не заслуживали того, чтобы он смотрел в их сторону.       — Нет, давай все-таки заедем к тебе, — покачал он головой, а его улыбка, словно защита от этого мерзкого кисло-сладкого запаха, стала шире.       Райна закатила глаза. Тяжелый вздох сорвался с ее губ. Ксандр почувствовал кожей ее сопротивление, однако не отвлекся от дороги, чтобы не встретиться взглядами. Потому что если бы он посмотрел на нее сейчас, то увидел бы не ту, которую хотел видеть. Но даже такой контакт вызвал в нем ответную волну раздражения.       Ресторан, конечно же, не «какой-нибудь» — Ксандр сразу знал, что повезет девушку в «Мунлайт» в Верхнем Ист-Сайде. Он считал своим долгом напомнить, что такое настоящая роскошь и что все это может принадлежать ей. Надо только вернуться в его пентхаус, потому что Фернвуд Плейс стал самым ненавистным местом для него еще год назад.       — Тогда я останусь дома. Ноги гудят. А ты, по-видимому, хочешь заставить меня надеть каблуки, — Райна мотнула головой. — Они до сих пор лежат в той огромной коробке, которую ты привез.       Вдох странно обжег легкие, словно его собственное напряжение нагрело воздух вокруг. Ксандр ничего не ответил сразу, споря с самим собой и, казалось, мысленно колотя грушу, куда он вбивал все ее чертовы отговорки.       Он не хотел отпускать ее домой. Даже несмотря на людей Карвера вокруг, липкое чувство чужих глаз, выискивающих его слабые места, все еще сидело где-то под ребрами. И, что больше всего злило, у Райны была теперь своя территория, на порог которой она вряд ли пустит его этим вечером.       Ее территория. Он ненавидел это словосочетание. Не должно быть никакой «ее территории». Только «их». А лучше — «его».       Мысли мужчины выстроились в цепочку, исключая все спонтанные решения.       — Китайская кухня… — Ксандр как можно беззаботнее пожал плечами. — Хорошо, будь по-твоему.       Ему хотелось добавить еще что-то вроде «все, что угодно, если этой ночью я буду слушать твои стоны, а не боксерской груши под перчатками». Но промолчал и развернулся на ближайшем перекрестке.       Смотровая площадка, где каменная кладка чуть крошилась, а фары выхватили ржавые пятна на перилах, была спрятана за пышной шапкой деревьев, словно отделяющей ее от шума города. Звуки клаксонов, сигнализации, голоса — все это казалось таким далеким, напоминающим лишь задний фон, созданный для того, чтобы не было слишком тихо. А за перилами простирался город, и обилие свежего воздуха даже пьянило, ведь к такой картинке Ксандр привык за долгие годы жизни в пентхаусе. Но никогда не мог позволить себе распахнуть окно.       Поставив пакет с едой на капот, Райна положила руки на перила. Легкий ветер смахнул волосы на лицо. Здесь она всегда чувствовала себя свободнее, укрытой от обязательств и тягостей жизни. Здесь будто не было нужды заработать на высшее образование, на второй план уходили счета за квартиру, даже та странная пустота в голове, та пропасть, разразившаяся после аварии, — странным образом затягивалась.       Ксандр с легким раздражением взглянул на пакет с едой, дно которого наверняка пропиталось маслом. Представил, как от него остается густое пятно на полированном капоте. Мысль о том, что слишком много Райне спущено с рук сегодня, наслоилась на все остальные, не менее раздражающие. И башня его терпения опасно пошатнулась.       — Прости за Макса, — произнесла вдруг девушка, не поворачивая головы.       Взгляд Ксандра лег на ее спину, обвел невидимым прикосновением опустившиеся плечи. Но про себя мужчина усмехнулся: даже если бы Райна захотела продолжить с Керроу общение, он бы этого не допустил. Ради нее самой.       Когда они поравнялись, и его руки легли на прохладный, чуть ржавый металл, Райна продолжила:       — Я должна была подумать о тебе. Даже если я не помню, что мы были вместе, это не значит, что могу приводить домой мужчину. По крайней мере, пока мы не выясним, что между нами, Ксандр, — и после паузы добавила: — Тем более, Макс пытался подкатить ко мне.       Это звучало для Ксандра как победа. У него не было опасений по этому поводу, ведь он самолично устранил этого придурка, даже без намеков — прямо сказал, что не хочет видеть его рядом с Райной. И все же нельзя было не насладиться приятным послевкусием, которое оставили произнесенные девушкой слова.       Чувствовалось, каким трудом далось ей это признание. Но едва ли она врала, чтобы успокоить нервы Ксандра, — ему же казалось, что она, наоборот, делала все, дабы их натянуть. И все же не давала покоя ее легкая, но ощутимая тревожность. То, как ее тонкие пальцы сжимали перила, как теребили лямку комбинезона, как взгляд сознательно избегал внимания Ксандра.       Что не так? Может, она чувствует себя виноватой не перед ним, а перед собой?       С Максом Керроу у него были не самые лучшие воспоминания, и перед каждым из них Ксандр представлял, как кулак летит в лицо этому человеку. Назойливый, труднодоходчивый, неотесанный придурок, не понимающий с первого раза, кому отныне принадлежит эта девушка. Не Адриана первой встала между ними, а сосед напротив, который имел явные виды на Райну и не желающий признавать своего поражения. Но теперь Керроу получил предупреждение, второе, но даже его он не заслужил. Если он умен — отступит. Если нет — что ж, у Ксандра всегда есть запасные варианты.       Пауза слишком затянулась. Взгляд Райны утонул в ночных огнях, впитав в себя яркие блики и теперь отражая их. По коже побежали мурашки — прохладный ветер крепчал, но она не замечала этого, погрузившись в собственные мысли.       — Ничего, — ответил наконец Ксандр, но для него простое «ничего» значило слишком много. Как минимум потому, что он собирался сказать намного больше, чем «ничего». Но злился он отнюдь не на ту, которая упрямо делала вид, что далека от него, а на ублюдка Керроу, который посмел вновь вторгнуться в ее жизнь — значит, и в его.       Либо бессмертный, либо без мозгов, — подумал мужчина, скрыв за каменным лицом вполне ожидаемый жест верхней губой.       Со своей едой Райна расправилась быстро, цепляя палочками кусочки мяса в кисло-сладком соусе один за одним и заедая «Харбинским» салатом. Она то и дело облизывала влажные от соуса губы, рассказывая про свою смену: про тех, кто за обедом опрокидывает почти литровую кружку пива; про то, что из ее памяти не исчез ни один рецепт коктейля; про тупые подкаты, а ведь когда закончилась ее смена, посетители только стали прибывать.       Слушать про уродов, которые видели вместо Райны кусок мяса, Ксандру не нравилось. Даже если девушка переводила это в шутку, если сама насмехалась над ними, если не находила в этом ничего страшного.       — Если такой-то упырь вновь посмотрит на тебя, дорога в этот чертов бар ему будет заказана, — процедил мужчина сквозь зубы и коснулся обжигающим взглядом Райны. Она в ответ закатила глаза.       Порыв ветра он почувствовал слишком хорошо — как пощечину, внезапное прикосновение ледяной ладони к его раскаленной коже. И злость, что в нем закипала, делала такой контраст сильнее.       Все его попытки огородить девушку от этого блядства перестали быть для Райны шуткой — в этот раз Ксандр уловил резкую смену настроения в ее глазах. Раздражение, неповиновение, непринятие его желания защитить ее… Покорность и обожание — вот что он хотел видеть. Так ему было в разы спокойнее. Знать, что она не натворит глупостей, что будет в безопасности, и ему не придется марать руки.       — Ты и правда пытаешься меня защитить или тебе просто нравится показывать свою власть? — парировала Райна, сложив руки на груди. В глазах ее вспыхнул вызов. Вызов его спокойствию.       — Я знаю, что может случиться с красивой, беззащитной девушкой в подобном месте, — ответил Ксандр максимально ровно, как смог.       — Ты слишком паникуешь. В «Святоше» полно камер, а охрана — настоящие шкафы. Так что я не беззащитна.       — Я жалею, что позволил тебе вернуться сюда, — ответил Ксандр. Он был на голову выше Райны, отчего она смотрела на него снизу вверх. Но это отнюдь не умаляло того напора, которым были наполнены ее глаза. — Когда я перевез тебя к себе, мне показалось, что ты рада была… сбежать отсюда.       За несколько секунд полного молчания каждый успел подумать о своем: мужчина едва ли с удовольствием вспомнил тот день, а Райна… она наверняка пыталась вспомнить хоть что-то. Ксандр понимал, что ее упрямство в этом разговоре не приведет ни к чему хорошему, а его напор она будет воспринимать колко каждый раз, пока наконец до нее не дойдет эта чертова истина — это все ради нее.       Ветер качнул воздух с новой силой. Кожа покрылась мурашками, и Райна невольно обняла себя за плечи. Мужская рука вдруг скользнула по ее талии — легким рывком Ксандр прижал девушку к себе, закрывая собой от холода.       — Ты замерзла. — Его тело было горячим, его дыхание опаляло, даже не касаясь открытых участков кожи. — Я оставил пиджак в офисе, так торопился к тебе.       Вопреки ожиданиям, девушка не отстранилась, но ничего и не сказала, кроме «Да, зябко» скорее в пустоту перед собой, чем ему. Она сама была весьма холодна к нему после аварии, а Ксандр привык всегда получать отклик — дыханием, словами, телом, — поэтому даже короткий ответ воспринял как зеленый сигнал.       — Давай не будем спорить. Это бессмысленно. Я всегда буду стоять между тобой и этими уродами. Пусть хоть сдохнут, захлебнувшись собственными слюнями, а тебя тронуть я не позволю, — произнес он нарочно медленно, низко, будто проводя черту в этом споре, где за линией остаются все ее дурацкие попытки показать свою независимость. — И да, я пекусь о тебе.       Кончиком носа он коснулся виска Райны и поймал себя на том, что запах парфюма всегда перебивал ее собственный, который сейчас действовал на него пуще афродизиака. Не удержался, едва ли он себя вообще сдерживал, и скользнул губами к уху. Спустился по хрящу к мочке, чуть захватил мягкую кожу зубами. Ксандр не видел, но почувствовал, как дрогнули ее ресницы, когда она прикрыла глаза.       Грудная клетка ожила — Райна стала дышать длиннее и глубже. Ксандр чувствовал каждый вдох собственной грудью, а ветер для него будто стих, уступая радиоволну шороху ее дыхания. Девушка облизала губы. Они стали такими же влажными, как и ее кожа после поцелуев, которые спускались все ниже к воротнику футболки.       Большой палец подхватил лямку комбинезона, стягивая ее с плеча. Когда та скатилась к локтю, рука Ксандра нырнула под грубую джинсу. Мышцы девушки слегка напряглись — кончики пальцев добрались до оголенной кожи, — а затем расслабились, принимая его прикосновения.       — Здесь нас не увидят — так ты сказала? — голос Ксандра стал густым, низким от желания.       — Я такого не говорила, — ответила, отделяя каждое слово коротким вдохом, девушка.       Он немедленно нашел край ее белья и, не убирая его, скользнул вниз. Ткань под его пальцами была теплой и влажной, и когда они надавили сильнее, Райна вздрогнула всем телом. А его возбуждение было слишком явным, чтобы не почувствовать давление в брюках поясницей.       — П-подожди, — произнесла она на выдохе, отчего прозвучало слишком хрипло, слишком неуверенно. Ее тонкие пальцы сомкнулись на его запястье, не позволяя продолжить. — Подожди. Я не готова.       Легкий смешок сорвался с губ мужчины возле ее уха. Он не двигал рукой, словно пытался понять: Райна испугалась, что их застукают, или… или что? Вновь противится его дикому желанию заявить на нее права? Вибрации, исходящие от ее кожи, будто сменили частоту. Пальцы на его запястье сжались крепче.       — Может, ты и знаешь меня хорошо. Может, мое тело тебя помнит, — девушка прикусила губу, пытаясь совладать с собственным дыханием, с рваными вдохами. Она не сказала это напрямую, но ее слова прозвучали как признание в том, что Ксандр слишком влажно ощущал ее под пальцами даже сквозь ткань. — Но я нет.       Ксандр ее не отпускал, лишь прижался виском к гладким волосам. Он и сам едва дышал, чувствуя, как по телу разливается неприятная боль, и все возбуждение концентрируется тяжестью внизу живота. Напряжение в его теле никогда не задерживалось, поэтому ближе к пику всегда ощущалось болезненно. А сегодня даже слишком. Сжав руку на уровне ее живота в кулак, мужчина бесшумно выдохнул, дабы его голос звучал не слишком натянуто.       — Может, ты и права, но слишком драматизируешь. Как и всегда.       — Та Райна… — сразу ответила девушка. — Что она делала, когда была в отчаянии? Когда ей нужна была помощь, успокоение?       — Шла ко мне, — сказал Ксандр, и он не обманывал.       — И что ты делал, чтобы ей стало легче?       — Зависит от степени… отчаяния, — смешок удержать не удалось. Он скорее увидел, чем почувствовал, что ее пальцы на его запястье разжались. — Иногда мы включали какую-нибудь комедию. Или вместе принимали ванну. Но чаще я все-таки делал так.       Его губы снова прикоснулись к ее уху, на этот раз в медленном влажном поцелуе. Пальцы под тканью белья начали двигаться — неспешно, уверенно, прямо по самому чувствительному месту. И на этот раз не встретили сопротивления.       Он не спорил — ее молчание он привык воспринимать как «да». Потому что любое «нет», сказанное после того, как ее тело уже ответило, для него было ложью.       Откинув голову Ксандру на плечо, Райна задышала чаще. Ее дыхание, теплое и неровное, касалось его щеки. На долю секунды мужчине показалось, что она и вовсе размякла в его руках, отчего прижался к ней плотнее, чтобы удержать.       — Я тебя понял, моя маленькая мисс Рейн, — прошептал он, и его голос дрогнул от сдерживаемого напряжения. Он чувствовал, как она пульсирует под его прикосновением, и его собственное тело отвечало болезненным возбуждением.       Кончики его пальцев начали водить по тонкому материалу, следуя контуру ее половых губ. Давление было твердым, но не грубым — ровно настолько, чтобы она почувствовала каждое движение.       — Через ткань, — прошептала она слишком тихо, но Ксандр услышал. — Только через ткань. Это твоя граница… — продолжила Райна, рукой обхватива перила. Холодный металл на контрасте больно обжег кожу.       — Через ткань, — он повторил ее же слова сквозь стиснутые зубы, и его рука скользнула чуть вверх, больше не касаясь кожи.       Ксандр нащупал тот самый чувствительный бугорок и задержался там, описывая медленные круги через мокрое белье. Он натянул ткань, заставляя ее врезаться в нежную кожу. Его губы почти касались ее уха. Пальцы продолжали свое движение, теперь более настойчивое и целенаправленное, растирая клитор через тонкий, практически прозрачный барьер. Ее тело откликалось на него — слишком сильно для того, чтобы скрывать свои намерения.       Ее тело вздрогнуло, судорожно сжалось, а затем обмякло в его руках. Он почувствовал, как влага пропитала ткань под его пальцами, горячая и обильная.       — Вот видишь, — надрывно произнес Ксандр у самого уха. Он прижал губы к ее виску. — Твое тело знает, кому принадлежит.       Рывком он развернул Райну к себе, перехватив тонкие запястья и прижав ее ладони к своей груди, где сердце билось с неистовой частотой. Мужчина наблюдал, как ее глаза медленно фокусируются, но в глубине все еще оставалась влажная дымка удовольствия. Ее тело было податливым, в то время как разум, должно быть, отчаянно пытался собраться. Его губы коснулись ее губ — требовательно, хищно, напористо.       Но Райна резко уперлась ладонями в его грудь, отталкивая. Ее дыхание было прерывистым, но взгляд в одно мгновение прояснился. Она сделала шаг назад, и холод металла врезался ей в спину. Из-под белесых ресниц она взглянула на него с особой решительностью.       — Не сейчас, — произнесла Райна.       — Поехали к тебе, — уголки губ Ксандра дрогнули, он снова наклонился к ней, но девушка увильнула и пошла к машине. — Ради тебя я еще немного потерплю твою любимую Фернвуд Плейс.       — Ты не понял, Ксандр, — она мотнула головой, потянулась к ручке на двери, но так и не коснулась ее. — Сегодня у нас ничего не будет.       Мужчина замер. Его мышцы стали жесткими, как пружина. В глазах вспыхнула ярость — Райна сопротивлялась, даже сейчас. Боль в теле стала отчетливее. На секунду захотелось сорваться — прижать девушку к капоту и заставить сказать правду, ту, что была продиктована ее телом. Заставить стонать или даже кричать. Сорвать слова с ее губ. Но осознание вдруг ударило в ребра, и Ксандр даже рассмеялся, глядя на то, как Райна смотрит на него волком.       Он уже проиграл — но не сейчас, не в этот гребаный момент, когда ткань брюк слишком болезненно сдавливала член. А когда повелся на хрипоту в ее голосе, на рвущееся дыхание, на влагу под своими пальцами. Это не он заявил свои права на нее — она позволила. Теперь Ксандр чувствовал, что это было именно так, что ситуация так и не перешла в его руки. Это была чертова имитация власти, и Райна его переиграла.       Ехали они молча. Он проводил ее до двери, и скомканное «Спокойной ночи» едва расслышал за гулом собственной крови в висках. Газ в пол — побыстрее убраться с этого блядского района. В его темных глазах отражался сверкающий неон.       Ксандр сделал всего два коротких звонка.       — Она дома. Выполняйте.       Голос звучал низко и холодно, как и положено приказывать.       И второй:       — Октавиан, буду через полчаса. Мне нужен отдельный зал.