Глава 6, часть I

      Практически всё лето, изо дня в день, Гермиона находила минуту, чтобы вновь и вновь разглядывать галлеон. Она держала своё невысказанное обещание и каждый день прижимала палец к холодной поверхности монеты.       В основном её летние каникулы прошли спокойно, без потрясений, без серьёзных переживаний или болезней. Именно поэтому чаще всего галлеон загорался мягким зелёным светом — ей хотелось, чтобы и Драко был спокоен за неё. Лишь изредка — один или два раза — её мысли окрашивались в голубой: в те редкие моменты, когда на неё накатывала грусть или необъяснимая тоска.       Но её собственный галлеон куда чаще отзывался тревожным красным.       Драко так и не успел объяснить, что означает этот цвет, и от этого становилось только хуже. Гермиона ловила себя на том, что всё чаще достает монету из кармана, будто надеясь, что оттенок изменится сам по себе. Её не покидало ощущение, что за этим цветом скрывается нечто серьёзное, что-то, о чём он не может рассказать напрямую, но всё же пытается дать ей знак.       Даже оказавшись в августе в Норе, где она проводила остаток каникул, Гермиона не расставалась с галлеоном ни на минуту. К счастью, маленькая монета в её кармане никого не интересовала, и потому она могла держать её при себе, не привлекая лишнего внимания, снова и снова возвращаясь к этим немым, но таким важным для неё сигналам.       За лето появилось несколько любопытных новостей: в Хогвартсе должен был появиться новый профессор — Гораций Слизнорт, а Билл и Флёр объявили о помолвке. Не то чтобы всё это по-настоящему волновало Гермиону, но, по крайней мере, хоть немного отвлекало её от собственных переживаний.       И всё же одна новость сумела полностью вытеснить все остальные мысли — результаты СОВ. Десять «превосходно» и одно «выше ожидаемого». Это неприятно кольнуло её где-то глубоко внутри, но она лишь слабо отмахивалась и пыталась убедить ребят, что её это ничуть не расстроило.       Следующие недели тянулись почти одинаково, не выходя за пределы сада Норы. Ребята играли в квиддич, делясь на команды: Гарри с Гермионой против Рона и Джинни. Гермиона играла откровенно плохо, но, кажется, Гарри это только забавляло. Его смешила её неуклюжесть на метле, и он совсем не расстраивался из-за проигрышей.       К концу августа было решено отправиться в Косой переулок, чтобы подготовиться к новому учебному году. Перед самым выходом из Норы ребята стояли в саду, ожидая мистера Уизли.       — В «Пророке» пишут правду, — сказал Гарри, и слова давались ему с трудом. — В том стеклянном шаре, который разбился, была не единственная запись пророчества. Я услышал его целиком в кабинете Дамблдора. Там говорится… — он тяжело вздохнул. — Там говорится, что, похоже, именно я должен убить Волдеморта.       Все трое долго смотрели друг на друга, не в силах что-либо сказать. Тишина повисла тяжёлым грузом. Гермиона нервничая, сжимала в руках телескоп, что стоял рядом.       И вдруг раздался громкий треск, и она исчезла в облаке чёрного дыма.       — Гермиона! — одновременно закричали Гарри и Рон.       Через секунду она вынырнула обратно, кашляя и сжимая в руке всё тот же телескоп, а под глазом уже наливался внушительный лиловый синяк.       — Я его сдавила, а он... дал мне в глаз! — выдохнула она, всё ещё растерянно моргая.       На конце телескопа болтался крошечный кулачок на пружине, который теперь безобидно покачивался.       — Не переживай, — сказал Рон, — мама быстро умеет управляться с синяками и ссадинами.       — Да ладно, это не важно сейчас, — отмахнулась Гермиона, хотя глаз неприятно пульсировал. Мысли её всё равно возвращались к словам Гарри.       В следующее мгновение мистер Уизли позвал их, напоминая, что пора отправляться.       Косой переулок встретил их непривычной тишиной. Не было гула голосов и ярких витрин, из всех магазинчиков выделялся лишь тот, который обосновали близнецы Уизли.       Первым делом они зашли к мадам Малкин, и хотя магазин на первый взгляд показался пустым, из глубины доносилось шуршание ткани, а затем раздался голос, который Гермиона узнала мгновенно.       — Я уже не ребёнок, если ты случайно не заметила, мама. Я прекрасно могу сам купить всё, что мне нужно.       Она замерла, почувствовав, как сердце сбилось с ритма.       — Ну что ты, милый, твоя мама совершенно права, сейчас никому не стоит ходить в одиночку...       Из-за стойки показался Драко, и Гермиона невольно задержала дыхание.       Она не могла отвести от него взгляд, смотря на него в отражении зеркала. Гермиона откровенно разглядывала его, пока секундой позже не поняла это и поспешно не отвернулась, чувствуя, как неприятно отзывается внутри мысль о том, что она не может просто подойти к нему и заговорить.       Драко наконец заметил их в отражении зеркала и слегка прищурился.       — Грейнджер, кто это тебе глаз подбил? — его губы растянулись в привычной усмешке. — Я хочу послать ему цветы.       Гермиона снова посмотрела на него через отражение зеркала. Его слова звучали как всегда, с насмешкой, но это веселье не коснулось его глаз.       Гарри и Рон тут же выхватили палочки.       — Мальчики, не надо, он того не стоит… — устало сказала Гермиона, не желая, чтобы всё снова переросло в очередной бессмысленный конфликт.       — Ага, как будто вы посмеете колдовать, когда вы не в школе! — сказал Малфой.       — Довольно! — резко вмешалась мадам Малкин. — Мадам… прошу вас…       И в этот момент из-за вешалки появилась Нарцисса Малфой, двигаясь медленно и с такой грацией, что Гермионе невольно захотелось выпрямиться.       Её взгляд быстро скользнул по Гарри и Рону, а затем на короткое мгновение остановился на Гермионе. От этого взгляда по спине пробежал холодок, потому что Нарцисса смотрела на нее изучающе, будто пыталась что-то уловить и понять.       Почти одновременно с этим Гермиона заметила, как Драко едва заметно напрягся. Это движение было слишком очевидным, чтобы он успел его скрыть, но уже в следующую секунду он снова выглядел безупречно спокойным.       Нарцисса перевела взгляд с Гермионы на Драко, задержавшись на нём на долю мгновения, а затем вновь обратила внимание на Гарри и Рона.       — Опустите палочки, — резко сказала она. — Ещё раз попробуете напасть на моего сына — и это будет последним, что вы попытаетесь сделать.       — Да ну? — с вызовом сказал Гарри. — А что вы сделаете? Натравите на нас своих дружков, Пожирателей смерти? Чего ж вы ждёте? Пользуйтесь случаем! Может, для вас подберут двухместную камеру в Азкабане, будете сидеть рядом со своим бездарным мужем.       — Не смей так разговаривать с моей мамой, Поттер, — прорычал Драко.       — Ничего страшного, Драко, — мягко остановила его Нарцисса, положив руку ему на плечо, и её длинные изящные пальцы слегка его сжали. — Я думаю, Поттер встретится со своим обожаемым Сириусом раньше, чем я с Люциусом.       Рука Гарри снова взметнулась вверх и палочка уже была направлена вперёд.       — Гарри, не надо! — взмолилась Гермиона, буквально повиснув у него на руке, стараясь удержать её. — Опомнись… тебе нельзя…       Мадам Малкин снова принялась что-то поправлять на мантии Драко, ловко перехватывая ткань и подгоняя её по фигуре, но, по всей видимости, в какой-то момент уколола его булавкой. Он резко дёрнул рукой, раздражённо вырываясь из её хватки.       — Да сколько можно! — недовольно проговорил он.       Одним резким движением Малфой стянул с себя мантию, будто та внезапно стала ему невыносима.       — Пойдём отсюда, мама. Купим мантии в более приличном месте, где не обитают всякие…       Он не договорил, но смысл повис в воздухе достаточно ясно.       Драко стремительно направился к выходу. Нарцисса одарила их холодным, высокомерным взглядом, снова на мгновение задержав его на Гермионе, после чего развернулась и неторопливо покинула магазин вслед за сыном.       Гермиона медленно повернулась к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Вид был откровенно жалкий: тёмный расплывшийся синяк под глазом, растрёпанные волосы, свитер в пёструю полоску и обычные джинсы.       Девушка в отражении никак не могла быть парой её сыну.       Гермиона прекрасно понимала, что Нарцисса не могла знать правду — Драко никогда бы не рассказал об этом своим родителям. Их единственный, безупречный, чистокровный наследник и она… Эта мысль сама по себе казалась абсурдной. Если бы Нарцисса узнала, всё закончилось бы куда хуже одного ледяного взгляда.       И всё же в том, как она смотрела — сначала на неё, потом на Драко — было что-то подозрительное.       Гермиона резко тряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли.       Нет. Этого не могло быть.       Остаток дня они провели в магазине близнецов Уизли «Всевозможные волшебные вредилки», и стоило друзьям переступить порог, как напряжение, оставшееся после встречи с Малфоями, немного отступило. Внутри царил настоящий хаос, но хаос этот был удивительно живым и радостным: повсюду вспыхивали искры, щёлкали, трещали и свистели самые разные изобретения, коробки сами подпрыгивали на полках, а яркие вывески мигали и переливались, зазывая покупателей обратить на них внимание. Воздух был наполнен сладковатым запахом карамели, дымом от миниатюрных фейерверков и бесконечным гулом голосов. Даже Гермиона, которая обычно относилась к подобным вещам сдержанно, не смогла сдержать лёгкой улыбки.       Однако это состояние продлилось недолго.       Когда Гарри резко напрягся и, бросив взгляд в окно, заметил проходящего по улице Драко, то не оставил ни Гермионе, ни Рону выбора, как последовать за ним под мантией-невидимкой.       Гермионе эта идея не нравилась с самого начала. Следить за человеком, с которым состоишь пусть и в тайных, но всё же отношениях, казалось ей неправильным и предательским. Она попыталась отговорить Гарри, но тот был непреклонен, и в итоге выбор оказался простым: либо она идёт с ними, либо они отправляются без неё.       Оставлять их одних в такой ситуации Гермиона не решилась.       И то, что они увидели, лишь усилило тревогу.       Драко направился в Лютный переулок и зашёл в «Горбин и Бэркс». Спрятавшись неподалёку, друзья смогли услышать обрывки разговора: Малфой говорил с владельцем о каком-то предмете, который нужно придержать, и о чём-то, что он хочет починить. Всё это звучало достаточно туманно, чтобы вызывать подозрения, особенно в свете последних событий, но в то же время не давало никаких конкретных ответов. С одной стороны, это действительно выглядело странно, а с другой — мало ли какие у него могли быть причины.       Оставшиеся дни каникул превратились для Гермионы в настоящее испытание. Гарри, казалось, не мог думать ни о чём другом и постоянно возвращался к теме Малфоя, раз за разом убеждая себя в его причастности к чему-то опасному.       — Он стал Пожирателем смерти вместо своего отца!       Это заявление, сделанное им спустя несколько дней, прозвучало настолько неожиданно, что Рон тут же покатился со смеху. Гермионе же смешно не было.       — Малфой? Этот хорёк? Он ещё школьник, Гарри! Ты правда думаешь, что Сам-Знаешь-Кто принял бы его в свои ряды? — сквозь смех прохрипел Рон.       — Это крайне маловероятно, Гарри, — добавила она, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно и уверенно.       Но внутри всё похолодело от неприятного предчувствия. Ей было страшно, что Драко мог не сдержать своё обещание, что за это лето с ним действительно произошло что-то плохое.       — И с чего ты вообще это взял? — продолжила Гермиона.       — Помнишь, как мадам Малкин попыталась поправить ему рукав, левый? А он сразу отдёрнул руку. Да потому что там Тёмная метка!       — Мне кажется, он просто хотел поскорее уйти от нас, — ответила Гермиона, хотя сама уже не была до конца уверена в собственных словах. На самом деле по коже прошелся холодок.       Их небольшая перепалка закончилась тем, что раздражённый, но твёрдо уверенный в своей правоте Гарри резко покинул комнату, оставив Рона и Гермиону переглядываться в полном недоумении. Однако на этом он не остановился и спустя какое-то время даже поделился своими подозрениями с мистером Уизли, и Гермиона испытала заметное облегчение, когда тот, выслушав Гарри, спокойно заметил, что Волдеморт вряд ли стал бы уделять столько внимания школьнику.       Тем не менее оставшиеся дни до возвращения в Хогвартс прошли для Гермионы в тревожном ожидании, от которого она не могла избавиться, как бы ни старалась отвлечься разговорами, играми или чтением. Она с нетерпением ждала первого сентября, потому что знала: первое собрание старост состоится прямо в «Хогвартс-экспрессе», а значит, Гермиона совсем скоро увидит Драко и, возможно, сумеет найти момент, чтобы перекинуться с ним хотя бы парой слов и убедиться, что с ним всё в порядке.       Но ожидания не оправдались.       К её разочарованию, которое быстро сменилось беспокойством, Малфой на собрание не явился. Вместо него присутствовала одна Пэнси, и когда староста мальчиков поинтересовался, где Малфой, та лишь равнодушно пожала плечами, ответив, что не обязана за ним следить.       Это выглядело странно. Слишком странно, чтобы просто отмахнуться.       После собрания старостам предстояло пройтись по вагонам и проследить за порядком, особенно в тех купе, где ехали младшие курсы, и именно во время этого обхода они наконец столкнулись с Малфоем.       Он находился в компании других слизеринцев, выглядел собранным и привычно холодным. Никакой перепалки не случилось, но в тот момент, когда Рон встретился с ним взглядом, Малфой лишь лениво поднял руку и показал ему средний палец.       Гермиона только закатила глаза, не удостоив этот детский жест ни единым словом.       Единственное, что на мгновение заставило Гермиону мысленно улыбнуться, когда она наблюдала за слизеринцами, была Пэнси Паркинсон, которая сидела рядом с Теодором Ноттом и демонстративно держала его за руку, не обращая внимания ни на кого вокруг. Несмотря на все разговоры о том, что студенты этого факультета отличаются скрытностью, холодностью и замкнутостью, влюблённые девочки, по всей видимости, были везде одинаковы, и это зрелище выглядело в самом деле мило.       Позже оказавшись в Большом зале за праздничным ужином, Гермиона никак не могла найти себе места от нарастающего беспокойства, которое с каждой минутой только усиливалось, потому что Гарри куда-то пропал. Тот ушёл по приглашению Слизнорта в его купе, и с тех пор его никто не видел. Сначала они с Роном были уверены, что он просто сошёл с поезда раньше них, но когда они не встретили его ни на платформе, ни у замка, тревога переросла в настоящую панику.       — Гермиона, перестань так ёрзать, вон идёт Гарри! — сказал Рон, кивнув в сторону входа.       Гарри уже подходил к столу и через секунду буквально втиснулся на скамью между ними.       — Боже мой, Гарри! — прошептала Гермиона, в ужасе глядя на него. — Что с тобой?!       Его одежда, всё ещё маггловская (очевидно он не успел переодеться), была залита кровью, и та же кровь засохла у него на шее и частично на лице; судя по всему, он пытался стереть её рукавом, который выглядел ничуть не лучше.       — А что со мной? — он взял ложку и попытался разглядеть своё отражение. — Мой нос выглядит нормально?       — Да… — Гермиона внимательно всмотрелась в его лицо. — Гарри, ты меня пугаешь. Почему твой нос должен выглядеть иначе? Где ты был? Нет, подожди, не двигайся.       Она быстро направила на него палочку.       — Тергео!       Засохшая кровь мгновенно исчезла с его кожи и одежды.       — Спасибо, — сказал Гарри, ощупывая лицо.       — Так где ты был? — тут же вмешался Рон.       — Потом расскажу, — отмахнулся Гарри.       — Но… — начала Гермиона.       — Не сейчас, Гермиона, — раздражённо перебил он.       Она огляделась и только теперь заметила, что Невилл, Джинни, Симус и даже Почти Безголовый Ник незаметно придвинулись ближе, явно прислушиваясь, так что сейчас действительно было не лучшее время для разговоров.       Оставшуюся часть ужина они провели за поверхностными разговорами, пока Дамблдор не поднялся со своего места, чтобы произнести ежегодную речь, и в тот момент Гермиона вдруг тихо ахнула.       — Что у него с рукой? — прошептала она.       По залу уже прокатился приглушённый гул: похоже, это заметила не только она, и Дамблдор, уловив общее внимание, быстро одёрнул рукав, скрывая почерневшую руку.       — Да, я тоже заметил это ещё летом… — негромко сказал Гарри.       — Некоторые магические травмы не заживают до конца… Это похоже на какое-то проклятие, — тихо ответила Гермиона, не отрывая взгляда от него.       Когда же Дамблдор объявил, что Снейп отныне будет преподавать Защиту от тёмных искусств, а Слизнорт займёт место преподавателя зельеварения, по залу прокатилась новая волна удивления.       — …а теперь главная задача для вас на сегодня — выспаться перед завтрашними уроками! — продолжил он. — Поэтому давайте пожелаем друг другу спокойной ночи!       После этих слов зал ожил, наполнившись шумом, и студенты начали подниматься со своих мест, направляясь к выходу. Когда толпа немного рассосалась, Гарри наконец рассказал, что произошло с ним во время его отсутствия.       И когда он снова заговорил о своих подозрениях про Малфоя, Гермиона лишь тяжело вздохнула, едва заметно закатив глаза. Становилось очевидно, что эта тема никуда не исчезнет.       — Да ладно тебе, Гарри, он наверняка просто хотел повыпендриваться перед своими дружками. Какое задание ему мог дать Сам-Знаешь-Кто?       — Может, ему снова нужен свой человек в Хогвартсе? Ты забыла историю с Грюмом?       — Гарри, ты сейчас сравниваешь взрослого последователя с Тёмной меткой, который смог обмануть Грюма, с шестнадцатилетним мальчишкой, — недоверчиво сказала Гермиона, поджимая губы. — Мне кажется, ты слишком много внимания уделяешь Малфою.       От этих слов Рон тут же рассмеялся, а Гарри заметно покраснел от раздражения.       Когда они уже подходили к гостиной Гриффиндора, Гермиона вдруг почувствовала, как галлеон, который она по привычке всегда держала в кармане, начал нагреваться. Проверять цвет не было смысла — они оба находились в замке. Поэтому этот сигнал был и так очевиден: он хочет её увидеть.       — Мне надо в библиотеку! — резко сказала Гермиона, останавливаясь.       Мальчики остановились рядом и почти одновременно выдали:       — Сейчас?!       Гермиона едва не рассмеялась от такого совпадения, но сумела сохранить серьёзное выражение лица.       — Да, я хочу подготовиться к завтрашним предметам, надо кое-что посмотреть, скоро буду! — быстро проговорила она и, не дожидаясь ответа, развернулась и поспешила к лестнице.       К счастью, ни Гарри, ни Рон даже не стали задавать лишних вопросов. Репутация заучки сейчас играла ей только на руку.       Галлеон тем временем продолжал нагреваться, почти прожигая ткань кармана.       — Да иду я, иду… — пробормотала она себе под нос, ускоряя шаг и надеясь не столкнуться по дороге с Филчем.       Отмахнуться от него было бы несложно, ведь время ещё не было поздним, но лишние проблемы ей были совсем ни к чему.       Добравшись до нужного кабинета, Гермиона огляделась, убеждаясь, что рядом никого нет и никто не заметит, как она заходит внутрь, после чего быстро проскользнула за дверь.       Она едва успела закрыть её за собой, как в ту же секунду оказалась прижата к ней спиной. Малфой резко толкнул её, и её плечи с тихим стуком ударились о дерево. Он обхватил её лицо ладонями и тут же впился в её губы.       Гермиона не смогла сдержать тихий стон — этот поцелуй был совсем другим, не таким, как раньше. Она положила руки ему на плечи, притягивая ближе, прижимаясь к нему всем телом.       От него всего пахло мятой. Наверняка за ужином он выпил чай, который иногда подавали. Гермионе всегда казалось, что эльфы перебарщивали с травами и было ощущение, что они разводили мятную зубную пасту в кипятке. Но Драко, видимо, он нравился, ведь Гермиона не раз замечала этот слабый мятный вкус их поцелуев.       Его губы были горячими и влажными на её губах, и он целовал её жадно, нетерпеливо, будто пытался наверстать всё упущенное время. На мгновение он задержался, слегка касаясь языком её нижней губы, а затем легонько всасывая её. Когда поцелуй стал глубже и их языки ласкали друг друга, Гермиона почувствовала, как по телу пробежала дрожь, а дыхание сбилось.       Она была благодарна тому, что Драко удерживает её у двери, потому что собственные ноги предательски ослабли, и ей казалось, что без этой опоры она просто не смогла бы устоять.       — Я скучала по тебе, — тихо пробормотала Гермиона, когда они наконец оторвались друг от друга, пытаясь привести дыхание в норму.       Малфой лишь усмехнулся и глухо пробормотал что-то утвердительное. Гермиона склонила голову набок в его привычке, и улыбнулась, едва заметно, так, что на щеках проступили ямочки.       — И что? Даже не скажешь мне того же?       — Грейнджер, — Драко чуть наклонил голову, повторяя её жест, — я тебе говорил это всё лето.       Гермиона непонимающе нахмурилась, но уже в следующую секунду её осенило, и выражение лица сменилось на удивлённое.       — Красный? — тихо переспросила она. — Красный цвет означал «я скучаю по тебе»?       — Ага, — довольно отозвался Драко, проводя большими пальцами по её щекам.       — Это нечестно… я не знала! Я бы тогда посылала тебе красный каждый день.       Он снова усмехнулся и наклонился к ней, на этот раз целуя её нежнее.       Гермиона невольно сжала его мантию под пальцами, вспоминая, как всё лето пыталась разгадать значение этого цвета и как в голову лезли только тревожные мысли.       Когда они снова отстранились друг от друга, она наконец позволила себе внимательно его рассмотреть, не боясь, что кто-то это заметит. И различия были — пусть не резкие, но ощутимые. Драко похудел, не сильно, но заметно; его кожа, и без того бледная, казалась ещё прозрачнее, а под глазами пролегли тени.       Тревога тут же вернулась, неприятно сжавшись где-то внутри.       Он отпустил её и сделал шаг назад, и они по привычке сели на парту.       — Что с тобой? — спросила она. — Только не лги мне, пожалуйста.       — Грейнджер, я стал хуже выглядеть, и ты уже готова меня бросить из-за этого? — он попытался отшутиться, но, встретив её серьёзный взгляд, всё же вздохнул. — Всё нормально. Просто лето выдалось несколько напряжённым.       — Драко, — её голос стал жёстче, давая понять, что она не отступит.       Он покачал головой.       — Всё в порядке. Правда.       — Покажи мне руку.       — Что? — недоумевающе спросил он.       — Покажи мне левую руку.       Брови Малфоя резко поднялись.       — Я же сказал тебе, что не выберу это…       — Сейчас же, Малфой. Покажи своё предплечье.       Он нахмурился, в его взгляде мелькнуло раздражение, но всё же подчинился: закатал рукав мантии, затем рубашки, открывая кожу.       Гермиона внимательно вгляделась, задержав дыхание, пытаясь заметить хоть малейший признак скрывающего заклинания — едва заметную рябь, искажение, что-нибудь…       Но ничего не было.       Кожа оставалась чистой.       Гермиона тихо выдохнула, замечая, как напряжение постепенно отпускает её. Драко вернул рукава на место и, несмотря на раздражение от её настойчивости, заговорил уже мягче:       — Ты лучше мне скажи, почему я лицезрел в августе на твоём лице огромный синяк?       Гермиона тут же покраснела.       — Это было небольшое недоразумение. Меня ударил телескоп, когда я его слишком сильно сжала.       — И ты решила его не сводить? — он приподнял бровь. — Красовалась на весь Косой переулок.       Гермиона лишь пожала плечами, стараясь выглядеть безразличной.       — Кстати… твоя мама… то есть миссис Малфой, — она замялась, — когда мы встретились у мадам Малкин, она как-то странно на меня смотрела. Она же ничего не знает о нас?       Драко отрицательно покачал головой.       — Нет. Но она природный легилимент, так что если ты в тот момент думала обо мне, она вполне могла это считать.       Гермиона широко распахнула глаза, а он тут же рассмеялся.       — Я шучу, Грейнджер. Мысли нельзя читать просто так — для этого нужно все же минимально задействовать магию. Она этого не делала, — он чуть наклонил голову, улыбаясь. — А что? Ты думала обо мне что-то неприличное?       Щёки Гермионы моментально вспыхнули. В тот момент — нет… но воспоминания о некоторых летних вечерах, когда она оставалась наедине, исследуя свое тело с мыслями о нём, всплыли слишком уж ясно.       — Нет, конечно, — быстро ответила она.       Драко лишь пожал плечами, и на его лице появилась довольная улыбка.       — Ты всё ещё отвратительно лжёшь, Грейнджер. Я, например, думал о тебе по вечерам, когда оставался один. И довольно часто.       Эти слова отдались приятным напряжением внизу живота, но всё же Гермиона шлепнула его рукой по плечу.       — Мне пора уходить. Гарри и Рон скоро заметят, что я долго не возвращаюсь обратно и пойдут меня искать. — Гермиона встала с парты.       Малфой лишь закатил глаза, он приблизился к ней, взяв за подбородок, притянул к себе для короткого поцелуя и после отпустил.       Не оборачиваясь, Гермиона покинула кабинет с мыслями, что только поцелуев ей становится мало.       Весь следующий день с самого утра Гарри не прекращал высказывать свои подозрения по поводу Малфоя, и Гермионе уже хотелось застонать от этого бесконечного потока подозрений. Она не могла ни подтвердить, ни опровергнуть их, не выдав себя. Ей отчаянно хотелось сказать ему, что у Драко нет метки, что он не Пожиратель смерти, но объяснить, откуда у неё такая уверенность, было невозможно, поэтому она лишь терпеливо выслушивала всё, что он говорил, стараясь не выдать своего раздражения.       Когда после обеда они вошли в кабинет зельеварения, Гермиона сразу обратила внимание на аромат, мягко наполнявший помещение, и на мгновение даже позволила себе отвлечься от тревожных мыслей, чувствуя, как по телу разливается странное успокаивающее тепло.       Все заняли свои места, и профессор Слизнорт начал урок, с видимым удовольствием оглядывая учеников.       — Я приготовил для вас несколько зелий, так, для интереса, знаете ли. Такие зелья вы должны будете уметь варить к экзамену ЖАБА в конце седьмого курса. Вы наверняка слышали о них хотя бы раз, но сами ещё не варили. Кто-нибудь сможет сказать мне, что это за зелье? — профессор указал рукой на один из котлов.       Рука Гермионы взметнулась вверх так резко, что Рон рядом даже дёрнулся от неожиданности, и Слизнорт сразу указал на неё. Гермиона ещё раз внимательно посмотрела в котёл, где жидкость выглядела как обычная вода.       — Это сыворотка правды. Она не имеет ни цвета, ни запаха, и тот, кто её выпьет, будет вынужден говорить только правду.       — Прекрасно, прекрасно, — довольно кивнул Слизнорт. — А теперь это…       Он указал на следующий котёл, и рука Гермионы снова оказалась в воздухе быстрее остальных.       — Оборотное зелье, сэр.       — Совершенно верно, моя дорогая. Так, а это...       Он не успел договорить, как её рука снова взмыла вверх.       — Ну конечно, — Слизнорт добродушно улыбнулся. — Да, мисс?..       — Грейнджер, сэр, — ответила Гермиона и снова посмотрела на котёл. — Это Амортенция — самое мощное приворотное зелье. Его можно узнать по характерным спиралям пара, а ещё оно пахнет для каждого по-разному, в зависимости от того, какие запахи ему нравятся. Например, я чувствую запах свежескошенной травы, нового пергамента и… мяты.       Последние слова Гермиона произнесла тише, заметно смутившись, и, прежде чем опустить взгляд, мельком посмотрела в сторону Драко, стоявшего через несколько человек слева. Их взгляды на короткий миг встретились.       Гермиона выдохнула. Наверняка он обратил внимание, что как минимум один аромат относится к нему. Она понадеялась, что хотя бы запах свежескошенной травы не так очевиден.       До конца урока им нужно было сварить Напиток живой смерти, и, к удивлению всего класса, Слизнорт пообещал награду — маленький флакон зелья Феликс Фелицис тому, кто справится лучше всех. Жидкая удача, рассчитанная на двенадцать часов, мгновенно оживила учеников. Гермиона с лёгким удивлением отметила, что даже Драко, обычно относившийся к зельеварению с ленивым равнодушием, на этот раз взялся за работу с заметным усердием.       К концу занятия Гермиона раскраснелась от жара котла, выбившиеся из пучка волосы падали на лицо, а брови были сведены от недовольства. Скрестив руки на груди, она наблюдала, как Слизнорт вручает флакон Гарри. Это казалось совершенно несправедливым — она прекрасно знала, что Гарри никогда прежде не варил зелья настолько идеально, а его исписанный учебник был явным показателем жульничества.       Сентябрь и половина октября пролетели незаметно, оставив лишь ощущение постоянной усталости. Шестой курс оказался действительно сложным: на занятиях требовали невербального колдовства, а объём домашних заданий побил все прежние рекорды.       Дежурства почти не изменились — расписание осталось прежним, и раз в неделю Гермионе и Рону по-прежнему выпадал вечер со Слизерином. Паркинсон всё так же настаивала на постоянной смене напарников, и Гермиона догадывалась, что делает она это не просто так. Иначе Рон давно бы начал задавать лишние вопросы, если бы Гермиона продолжала добровольно выбирать дежурства исключительно с Малфоем.       В один из октябрьских вечеров, уже выйдя из кабинета, в котором по привычке проводили большую часть времени, они молча шли по коридору. Как это уже стало почти ритуалом, Драко притянул Гермиону к себе, наклоняясь для короткого прощального поцелуя, но в этот момент сзади них раздались шаги.       Гермиона резко отпрянула, будто обожглась, и обернулась.       По коридору шла Полумна Лавгуд — босиком, с отрешённым выражением лица, озираясь по сторонам. Гермиона замерла, не зная, что сказать: с одной стороны, Полумна нарушала правила, разгуливая по школе в такое время, с другой — она вполне могла увидеть их поцелуй.       — Умоляю, молчи, — тихо буркнула Гермиона Драко.       Тот лишь издал невнятный звук, с трудом сдерживая смех, и, судя по всему, происходящее его нисколько не тревожило, в то время как Гермиона судорожно пыталась придумать хоть какое-то объяснение.       Лавгуд заговорила первой, остановившись перед ними:       — Алый… — тихо произнесла она своим мечтательным голосом, переводя взгляд с Драко на Гермиону. — Вокруг вас так много алого. Хм… этот цвет означает сильные чувства, привязанность и глубокие переживания… Его так много...       — Полумна, — Гермиона натянула улыбку, стараясь звучать как можно спокойнее и дружелюбнее. — Почему ты ходишь босиком?       Та лишь мягко улыбнулась.       — Кто-то снова спрятал мою обувь… наверное, нарглы…       — Пойдём, я провожу тебя в гостиную, — быстро сказала Гермиона. — Не хватало, чтобы тебя заметил Филч.       Полумна согласно кивнула, но прежде чем двинуться, снова посмотрела на Драко.       — Мне так приятно видеть тебя без этого серого цвета… — она чуть склонила голову. — Ты чувствуешь себя с ним очень несчастным…       Веселый огонек в глазах Драко тут же исчез. После этих слов Полумна развернулась и пошла вперед по коридору, направляясь в сторону башни Когтеврана.       — О чём она? — тихо спросила Гермиона, переводя взгляд на Драко.       Он только безразлично пожал плечами.       — Грейнджер, она же чокнутая.       Гермиона тут же шикнула на него — Полумна всё ещё была неподалёку и вполне могла услышать.       — Я пойду провожу её. И улажу этот… инцидент.       Драко кивнул, и Гермиона поспешила вперёд по коридору, догоняя Лавгуд.       Слова Полумны о «сером цвете» не давали ей покоя, потому что она слишком хорошо помнила, как однажды та сказала о голубом цвете вокруг Гермионы и что ей очень грустно — и тогда это оказалось полным попаданием. Сейчас мысль о том, что Полумна видит в Драко что-то тревожное, неприятно засела в голове, но разбираться с этим было не время.       Через несколько минут, свернув за угол и поравнявшись с ней, Гермиона всё же нарушила тишину:       — Полумна… — осторожно начала она, пытаясь подобрать слова. — Я думаю, в такое время тебе лучше больше не ходить. Ты видела что-нибудь... необычное?       Полумна повернула к ней голову.       — Да, наверное, ты права, но у моей соседки по комнате так много мозгошмыгов, что мне хотелось проветриться. Нет, за всю прогулку я увидела лишь дежурящих вас, — спокойно ответила она.       Гермиона мысленно облегченно вздохнула.       — А… то, что ты сказала про Драко… — она замялась. — Про серый цвет…       Полумна чуть склонила голову.       — Очень тяжелый цвет, — тихо произнесла она. — Мрачный. Но сейчас его почти не видно. Рядом с тобой этого цвета нет.       Гермиона не нашлась, что ответить, и они некоторое время шли молча, пока впереди не показалась лестница, ведущая к башне Когтеврана.       Следующие несколько дней до выходных прошли спокойно, и Гермиона смогла немного расслабиться, убеждая себя, что Полумна ничего не видела, а даже если и видела, то уж точно никому не рассказала.       Наконец наступила первая вылазка в Хогсмид, чему Гермиона была искренне рада, потому что возможность отвлечься от бесконечных уроков и просто прогуляться по деревушке казалась почти роскошью.       Они с Гарри и Роном вскоре разошлись, и Гермиона, не спеша, прошлась по «Фолиантам и свиткам», задержавшись у полок немного дольше, чем планировала, а затем заглянула в канцелярские лавки, выбирая новые перья и чернила.       Позже они встретились в «Трёх мётлах», выпили по стакану сливочного пива и уже в заметно приподнятом настроении отправились обратно к замку.       Возможно, если бы кровь Гермионы не была насыщена магией, её жизнь складывалась бы в более спокойных обстоятельствах, но — это уже стало почти закономерностью — неприятности нашли их сами: они втроём стали свидетелями того, как Кэти Белл внезапно взмыла в воздух под действием проклятия, а затем с ужасающей силой рухнула вниз. И уже через несколько минут Гермиона, всё ещё не до конца оправившись от шока, стояла перед профессором МакГонагалл, слушая, как Гарри снова пытается доказать причастность Малфоя.       — Это Малфой! — воскликнул он.       — Это очень серьёзное обвинение, мистер Поттер. У вас есть доказательства?       — Нет, но я уверен, что это был он!       — Если у вас нет доказательств, то, пожалуй, этим займутся те, кто действительно в этом разбирается. Случай уже расследуют в Министерстве.       — Но пока мы будем всё спускать ему с рук, Малфой снова попытается кого-нибудь убить!       — Достаточно, мистер Поттер! К вашему сведению, мистера Малфоя вообще не было в Хогсмиде, он находился на отработке, — строго ответила она.       — Почему? — вырвалось у Гермионы раньше, чем она успела себя остановить.       К счастью, никто не придал её любопытству особого значения.       — Он уже несколько недель не сдаёт домашние задания по трансфигурации и во время визита в Хогсмид находился под моим присмотром, — отчеканила МакГонагалл.       — Значит, у него есть сообщники! — упрямо продолжал Гарри.       Профессор недовольно поджала губы.       — Мисс Белл сейчас в больничном крыле, и мы обязательно выясним, кто проклял ожерелье, мистер Поттер, но до тех пор, пока у вас нет доказательств, я прошу вас воздержаться от подобных заявлений, иначе это плохо закончится для вас же.       Через несколько дней Кэти перевели в больницу Святого Мунго, и вскоре весь Хогвартс уже обсуждал произошедшее.       С Драко Гермиона по-прежнему пересекалась только во время дежурств, и возможности поговорить о его странном поведении и проблемах с учёбой у неё не было, потому что встречаться вне этого времени они не рисковали: слишком велика была вероятность наткнуться снова на кого-нибудь после отбоя.       Поэтому Гермиона ограничилась тем, что начала наблюдать за ним издалека — на уроках, в Большом зале, в коридорах между занятиями — и чем больше она смотрела, тем сильнее убеждалась, что что-то изменилось.       Драко больше не вступал в привычные перепалки с гриффиндорцами, на общих занятиях выглядел отстранённым и безразличным, словно происходящее вокруг его больше не касалось; в Большом зале он хоть и по-прежнему сидел рядом с Пэнси, Теодором и Забини, но почти не участвовал в разговорах, лишь изредка кивая на их реплики, будто находился где-то далеко в своих мыслях.       Ей казалось, что она сама уже видела этот невидимый серый цвет вокруг него.       Гермиона сходила с ума от нетерпения и волнения, когда в конце октября им наконец выдалась возможность остаться вдвоём.       Едва дверь привычного кабинета закрылась, она сразу же перешла к главному:       — Что с тобой?       Гермионе казалось, что этого вопроса достаточно, чтобы он понял, о чём речь, но Малфой, как обычно, сделал вид, что не понимает.       — Что со мной?       Они по привычке устроились на парте, Драко взял её за руку и поднёс к губам, касаясь кожи лёгким поцелуем.       Гермиона поджала губы.       — Ты сам не свой в последнее время, Драко.       На его лице появилась привычная самодовольная улыбка.       — Следишь за мной?       — Нет, но наблюдаю. Тебе как будто стало всё безразлично, ты…       — Ну, мне не безразлична ты, — перебил он. — Этого достаточно?       Уголок её губ всё же дрогнул, но Гермиона не позволила разговору уйти в сторону.       — Ты попал на отработки к МакГонагалл, — добавила она и, заметив его вопросительный взгляд, тут же отрезала: — И не спрашивай, откуда я знаю. Я просто услышала. Я не припомню, чтобы ты когда-либо так запускал учёбу. Что происходит?       Драко тяжело вздохнул, и на мгновение его лицо стало серьёзным.       — Всё нормально, — коротко ответил он, резко вставая и отпуская её руку. — Пойдём, я кое-что придумал.       Драко направился к двери, и Гермионе не оставалось ничего, кроме как последовать за ним, и она прекрасно понимала, что он просто уводит разговор в сторону, но решила на этот раз не давить.       Они шли не по привычному маршруту дежурства, а к лестницам, и только оказавшись на восьмом этаже, Гермиона поняла, куда именно он её ведёт. Они остановились перед пустой стеной.       — Выручай-комната, — с лёгким удовлетворением сказал Драко. — Мы можем встречаться здесь вне дежурств. Она никого не пропустит внутрь, не нужны никакие запирающие или заглушающие заклинания, да и сюда редко кто забредает.       — Боже, как я сама до этого не додумалась, — тихо рассмеялась Гермиона. — Ну же?       Она вопросительно посмотрела на него, ожидая, что он вызовет комнату, но Драко на мгновение изменился в лице. В его взгляде мелькнуло что-то тревожное, хотя он тут же попытался это скрыть.       — Нет, — он покачал головой. — Давай лучше ты. Если загадаю я, там, скорее всего, появится поле для квиддича.       Это прозвучало не слишком убедительно, но Гермиона не стала спорить. Закрыв глаза, она сосредоточилась и представила место, где ей хотелось бы оказаться.       Через несколько секунд в стене появилась резная дверь. Она медленно открылась.       Драко пропустил Гермиону вперёд и вошёл следом, оглядываясь по сторонам.       — Грейнджер, ты что, думала о гостиной Гриффиндора? — усмехнулся он. — Или что это за бордовый ужас?       Комната действительно напоминала их гостиную: мягкие кресла и диваны, обитые тёмно-алым бархатом, приглушённый тёплый свет, камин, в котором лениво потрескивали дрова, и множество мелких деталей, создающих ощущение уюта.       — Ну… — неловко протянула она. — Может быть.       Драко усмехнулся.       — Хотя бы не библиотека, — заметил он и тут же получил лёгкий удар по плечу, на который лишь коротко хмыкнул. — Нам уже пора, но теперь можно встречаться здесь по вечерам. Например, в субботу. У вас ведь нет дежурства в этот день?       Гермиона покачала головой.       — Хорошо. Тогда приходи сюда к девяти. Чтобы не вызывать подозрений, я буду приходить чуть позже тебя.       Идея действительно казалась ей удачной.       — Договорились. Кстати, у тебя ведь остался тот галлеон?       Драко кивнул.       — Ты носишь его с собой?       Он снова кивнул, уже с лёгкой усмешкой, будто догадывался, к чему она ведёт.       — Отлично, — тихо сказала Гермиона. — На случай, если нам вдруг срочно понадобится встретиться, не важен будет цвет. Если он нагреется, то один из нас будет знать, что надо по возможности срочно встретиться здесь.       — Хорошо, Грейнджер. И раз твои вопросы закончились, у нас осталась всего пара минут перед тем, как покинуть комнату, я не собираюсь тратить их на разговоры, — сказал он и притянул её к себе за талию.       Драко сократил расстояние между ними и наклонился, мягко касаясь её губ своими. Сначала это прикосновение было почти неподвижным, просто ощущение его губ на губах Гермионы. Она сделала шаг ближе, окончательно убирая между ними пространство, и положила руки ему на плечи, удерживая равновесие. Гермиона первая сдалась и, слегка наклонив голову, ответила на поцелуй. Спустя несколько минут Драко отстранился, разрывая контакт, но не отходя, и внимательно посмотрел ей в глаза. Гермиона почти была уверена, что он сейчас что-то скажет — в его взгляде мелькнуло что-то нерешительное, и слова будто уже готовы были сорваться с губ. Но он лишь усмехнулся, и едва заметно покачал головой, словно отогнал какую-то мысль.       — Пойдём, нам пора.       Гермиона ожидала от него совсем другого, но спорить не стала — он был прав.       Они шли обратно в молчании, и только когда впереди уже показались коридоры, ведущие к их однокурсникам, Драко вновь заговорил:       — Так что, на следующей неделе в субботу?       — Там же будет квиддич. Наш факультет против вашего. Ты не будешь занят переживаниями из-за поражения?       Он мгновение выглядел удивлённым, будто совсем забыл об игре.       — А, точно, — протянул он и усмехнулся. — И не надейся, Грейнджер.       К следующей субботе Гермиона поняла, почему он тогда так отреагировал: он действительно забыл об игре, хотя бы потому, что сам в ней не участвовал.       Удивлены на самом деле были все. Раньше Драко мог притвориться больным только ради того, чтобы перенесли матч на более удобное время для Слизерина, но теперь он добровольно уступил место ловца Харперу. Для Гриффиндора это оказалось на руку: Малфой, пусть и не лучший игрок школы, всё же был сильным ловцом.       Гермиона обвела взглядом трибуны Слизерина, но Драко не оказалось и там, и уже знакомое беспокойство вновь неприятно сжало грудь, однако сейчас она ничего не могла сделать. Хотя почти весь Хогвартс находился на стадионе, её внезапное исчезновение вызвало бы слишком много вопросов у друзей, поэтому ей оставалось лишь наблюдать за тем, как Гриффиндор уверенно идёт к победе.       Только после девяти вечера, когда празднование в гостиной было в самом разгаре, Гермиона сунула руку в карман мантии и сжала галлеон, подавая сигнал. Убедившись, что на неё никто не обращает внимания, она быстро выскользнула из башни и направилась к Выручай-комнате.       Гермиона, как и ожидала, пришла первой и, устроившись на диване перед камином, машинально взяла с полки первую попавшуюся книгу, которой оказался учебник по зельям за четвёртый курс. Она невольно улыбнулась, вспоминая их первый поцелуй на Святочном балу, и мысль о том, сколько всего произошло с тех пор, показалась почти нереальной.       Драко появился спустя несколько минут. Гермиона лишь бросила взгляд в сторону двери, но с дивана не поднялась, ожидая, когда он сам подойдёт.       — Решила сбежать с празднования?       — А почему ты не играл?       — На последней тренировке мне зарядили бладжером по ноге. Перелом срастили, но она всё ещё болит, — отчеканил он слишком ровно, будто заранее подготовил ответ.       Гермиона прищурилась, пытаясь уловить ложь.       — И ты просто так согласился уступить место Харперу?       — Да мне плевать, — он закатил глаза. — Мне всё равно на эту игру.       — Как и на всё остальное вокруг тебя.       — Ну вот, — Драко вздохнул с показной усталостью. — Ты снова забыла про себя. На тебя мне не плевать.       Гермиона тихо выдохнула: его слова отозвались теплом, но тревога никуда не исчезла, особенно от того, как старательно он делал вид, что всё в порядке.       Драко взял её за руку и, как привык, поднёс к губам, мягко касаясь тыльной стороны ладони.       — Грейнджер, со мной всё в порядке. Правда, — он сделал лёгкий акцент на последнем слове. — Иди ко мне.       Он мягко потянул её за руку. Хотя они и так сидели рядом на диване, Драко притянул её ближе, усаживая на колени лицом к себе, так что его ноги оказались между её. Он и раньше сажал Гермиону к себе для поцелуев, но никогда — так. Да и на жестких партах это было попросту невозможно. Он опустил руки на её ягодицы, притягивая к себе ближе.       Гермиона обхватила его лицо ладонями и потянулась к нему сама. Поцелуй вышел резким, нетерпеливым, словно сдерживать своё желание больше не было сил.       Драко чуть приподнялся, и Гермионе пришлось обвить ногами его талию, чтобы удержаться; не разрывая поцелуя, он осторожно уложил её на диван. Он мягко коснулся руками её плеч, направляя, чтобы она удобно устроилась, и наклонился к ней. Её ноги обвили его бедра. Воздух между ними, казалось, был наэлектризован. Она приоткрыла губы, и их языки встретились в нетерпеливом поцелуе.       Мир за пределами Выручай-комнаты для них перестал существовать.       Его губы скользнули по линии её шеи, и Гермиона тихо выдохнула, откидывая голову назад, чтобы дать ему больше пространства. Драко чувствовал, как быстро бьётся её пульс под его губами.       Его руки прошлись по ткани её рубашки, расстёгивая пуговицы, но не торопясь, будто проверяя, позволит ли она. Гермиона не остановила его. Ткань мягко разошлась, открывая ему доступ к обнаженной коже. Он провел языком по ключицам, сцеловывая все удары её сердца. Гермиона чувствовала его дыхание на себе, и от этих прикосновений её кожа покрывалась мурашками.       Драко кончиками пальцев провёл по её талии, медленно поднимаясь выше, и на мгновение остановился, вопросительно глядя на неё.       Гермиона едва заметно кивнула, позволяя ему продолжить.       Драко вновь склонился к её шее, оставляя тёплые, неторопливые поцелуи, заходя пальцами под бюстгальтер, касаясь её груди. Гермиона невольно вздрогнула от неожиданности, ощущая, как по коже пробегает дрожь. В ответ она потянулась к нему, лихорадочно расстёгивая его рубашку, и провела ладонями по его спине, ощущая под пальцами жар и напряжение его тела.              Ткань её рубашки тихо зашуршала, когда Драко помог Гермионе освободиться от неё; одежда мягко соскользнула с плеч.       — Ты уверена? — спросил он, не отрывая взгляд от её лица.       Гермиона кивнула едва заметно, но этого оказалось достаточно. Медленным движением его пальцы двинулись к краю ткани, снимая с неё верхнюю часть белья. Драко замер на мгновение. Гермиона затаила дыхание от осознания того, как он смотрит на неё.       — Ты сводишь меня с ума, ты знаешь это? — едва слышно произнёс он.       И в следующее мгновение дотронулся губами до груди, заслужив от Гермионы тихий стон.       — Боже...       Драко улыбнулся, продолжая исследовать губами открывшиеся участки её тела.       — Можно и так, но предпочитаю обращение по имени.       Гермиона тихо фыркнула. Она прижалась к нему, чувствуя, как внизу живота поднимается волна, в которой смешались смущение и желание.       Драко едва успел вдохнуть, когда Гермиона притянула его ближе. Их губы снова встретились — на этот раз поцелуй был медленнее.       Руки Гермионы скользнули к ещё застёгнутому низу его рубашки. Она чувствовала, как под тканью двигаются его мышцы живота, когда она находит пальцами пуговицы и одна за другой освобождает их.       Когда рубашка распахнулась полностью, Гермиона провела ладонями по его груди, и Драко тихо выдохнул, закрыв глаза. Он слегка выпрямился, освобождая себя от одежды. Когда рубашка оказалась рядом на полу, Драко вновь наклонился к Гермионе, их обнаженные тела соприкоснулись, и этот контакт показался сильнее любого заклинания.       Пальцы медленно скользили по её спине доходя до ягодиц, сжимая кожу. Он переместил свои руки на её бедра, задирая юбку. Зацепившись за резинку колгот, он вновь выпрямился, стягивая их с неё. Гермионе пришлось приподнять бедра, прижавшись промежностью к его напряжённому от возбуждения члену. Драко прерывисто выдохнул от этого прикосновения. Сняв с неё эту ненужную деталь одежды, Малфой провёл руками по её ногам, поднимаясь вверх. Гермиона вздрогнула, когда почувствовала, что его ладонь скользнула по белью, и в этот момент схватила его за руку, останавливая.       Драко посмотрел на неё вопросительным взглядом.       — Ты когда-нибудь…? — начала она, слегка смущаясь.       Драко, похоже, тоже был немного смущён этим вопросом: его щеки очаровательно покраснели. Он покачал головой.       — Нет. Это проблема?       Из её уст вырвался нервный смешок.       — Конечно нет. Я просто не хотела одна чувствовать себя неловко.       — Мерлина ради, Грейнджер, замолчи.       Он вновь припал к её губам в поцелуе, дотрагиваясь пальцами сквозь ткань белья до клитора. Большим пальцем он надавил на чувствительную точку, проводя круговыми движениями по ней.       — Так хорошо? — прошептал он её в губы.       — Д-да-а.. — её слова сорвались на вздохе, и Гермиона закатила глаза.       Не прекращая движение пальцем, Драко вновь поцеловал её грудь, захватывая губами напряженный сосок.       Драко вновь приподнялся, но лишь для того, чтобы снять с неё бельё и юбку. Гермиона густо покраснела от понимания, что он видит её полностью обнажённой.       Он осторожно развёл руками её бедра и вновь коснулся пальцами чувствительной точки, но уже без преграды в виде ткани.       Гермиона тихо застонала, зажав себе рукой рот. Драко не спешил. Он осторожно изучал пальцами её тело. Когда он снова дотронулся языком до соска, а большим пальцем водил нежными круговыми движениями по клитору, Гермиона не смогла сдержать всхлип.       — Д-драко... — её слова терялись в стонах.       Не отрывая от неё взгляда, Драко застыл на мгновенье, а потом с большей уверенностью продолжил. Он кружил пальцем по набухшему от возбуждения клитору, аккуратно вставляя в неё один палец. Малфой осторожно начал им движение, и спустя время добавил второй палец, растягивая её. Гермиона слегка дёрнулась от неприятного ощущения.       Драко усилил давление и скорость движения по клитору. Вдохи Гермионы заметно участились. Хватило ещё пары круговых движений по чувствительной точке, и она протяжно застонала, прогибаясь в спине. Он чувствовал, как стенки влагалища сокращаются на его пальцах. Малфой довольно улыбнулся и посмотрел на неё. Взгляд Гермионы был затуманенным.       — Умница, — он улыбнулся.       Драко вновь приподнялся к ней, и Гермиона сама потянулась к нему с поцелуем. Она неуверенным движением дотронулась до его ремня, пытаясь расстегнуть.       — Ты точно уверена? — он внимательно посмотрел на неё.       — Я хочу, — её голос дрожал, щеки пылали, а сердце колотилось.       Малфой медленно встал с дивана, его движения были уверенными и спокойными, когда он снимал с себя штаны и бельё. Гермиона наблюдала за ним, затаив дыхание. Её взгляд следил за каждым его жестом, а внутри всё задрожало от ожидания, когда она увидела его возбужденный член.       Драко снова склонился над ней, их полностью обнаженные тела соприкоснулись, и поцелуй был медленным и глубоким. Гермиона снова закрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом моменте, в тепле его тела, в его дыхании.       И она только сейчас заметила, как сильно начали дрожать его руки, а его довольное выражение лица сменилось беспокойством.       — Драко, — она поймала его взгляд своим. — Все хорошо, я этого хочу. Я хочу тебя.       Он слегка отстранился, скользнув взглядом по её лицу, и тихо предупредил:       — Будет немного больно,  — слова прозвучали мягко, его голос немного дрогнул.       Малфой заметно нервничал, но это лишь придавало ему очарования. Гермиона кивнула, чувствуя как сердце снова начало колотиться.       Драко снова приблизился к ней. Его ладони скользили по спине, плечам, груди, пока он покрывал её шею поцелуями.       — Ты сможешь остановить меня в любой момент, — прошептал он.       Драко раздвинул её ноги и, взяв член рукой, медленно провел вдоль влагалища головкой, задевая еще чувствительный после оргазма клитор. В следующую секунду он медленно вошел в неё. И Гермиона вздрогнула, когда впервые почувствовала новое, непривычное напряжение. Боль резкой волной пробежала по телу, заставляя дыхание прерваться.       Драко замер.       — Сильно больно? — спросил он, ощущая её напряжение.       Гермиона кивнула, пытаясь расслабиться, но тело всё ещё сопротивлялось. Пара слезинок скопилась в уголках глаз, и она попыталась их сморгнуть.       Драко провёл рукой по её щеке, стирая две застывшие слезинки, которые так и не упали.       — Ты прекрасна. Ты даже не представляешь, насколько ты прекрасна, — шепотом сказал Драко.       Гермиона мягко улыбнулась ему. Боль постепенно начала стухать. Но Гермионе казалось, что ради таких моментов она готова будет терпеть её каждый раз.       — Я могу продолжить?       — Да, — прошептала она.       Драко вновь толкнулся в неё. Он склонился к ней, губами мягко касаясь её, едва дотрагиваясь. Поцелуй был осторожным и нежным, как если бы он боялся сделать больно этим прикосновением.       Гермиона закрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом чувстве, в его прикосновениях, дыхании, в ощущении его внутри себя. Драко видел, как она постепенно расслабляется, как её тело откликается на каждое его прикосновение.       Они двигались в унисон, их тела, казалось, так идеально подходят друг другу.       Малфой чувствовал, как напряжение внутри него растёт, его сердце колотилось в груди, дыхание стало резким и прерывистым. Мышцы таза непроизвольно напрягались, и вдруг волна удовольствия пронеслась сквозь него. Драко кончил в неё с громким стоном.       Гермиона заворожённо смотрела, как его лицо обрамляет удовольствие, как он приоткрыл глаза и посмотрел на неё. Она была готова всё отдать, чтобы повторить это мгновение ещё тысячу раз. Драко выскользнул из неё, оставив какое-то непривычное ощущение пустоты. Он поднял мантию с пола, достал из кармана палочку и, превратив мантию в мягкий плед, лёг рядом и накрыл их обоих. Драко прижался щекой к её плечу.       — Ты как? — его голос был охрипшим.       Гермиона подняла руку к его волосам, мягко перебирая их, ощущая, как каждая прядь скользит между пальцами.       — Есть неприятные ощущения, — призналась она. — Но всё в порядке. Я ни о чём не жалею, я правда этого хотела.       Она мягко поцеловала его в макушку. После нескольких минут тишины Драко сдавленно застонал, уткнувшись носом в её шею.       — Я так сильно люблю тебя, — глухо пробормотал он.       Гермиона замерла. Может, ей показалось? Он сказал это так невнятно… Драко приподнялся на локтях и посмотрел ей в глаза.       — Я люблю тебя, Гермиона.       Сказав это, он тут же опустился обратно, снова пряча лицо у неё на шее.       Её сердце колотилось в груди, и Гермиона была уверена, что он чувствует это. Слова уже готовы были сорваться с языка, но Драко опередил её:       — Не говори ничего, Грейнджер. Я решу, что ты сказала это только потому, что почувствовала себя обязанной ответить. Не надо.       Гермиона так ничего и не ответила. Усталость всего дня накрыла её тяжёлой волной, и сопротивляться ей не осталось ни сил, ни желания. Она лишь тихо выдохнула, прижалась ближе и, укрывшись в его объятиях, незаметно для себя уснула.