7) Возвращение домой/Coming Home

— Привет, слизеринцы! — весело окликнул их Терри Бут, принявший приглашение зайти в гости. Удивительно, но, похоже, Тео и Панси наконец прекратили препираться, потому что в коридоре не было слышно ни одного гневного слова. — Привет, рейвенкловец, — отозвался Тео, отрываясь от Пророка. — Как ты? — Терри! — с радостью воскликнула Дафна, вскакивая с места и обнимая удивленного мальчика. — Рада тебя видеть! — Привет, Дафна, — ответил он, неловко обняв ее в ответ. В голосе слышалась растерянность, а взгляд метнулся к остальным. — Кто-то ударил ее ободряющим заклинанием? Разве это не магия третьего курса? — Никаких волшебных объяснений, — рассмеялась Трейси. — Просто перебор с кофе с утра. — Она ухватилась за блузку Дафны и усадила подругу обратно на место. — Сядь! — Ну и как он воспринял новости? — нетерпеливо спросила Панси. Она терпеть не могла Уизли и отзывалась о нем в таких выражениях, какие Гарри прежде слышал только в адрес Тео — правда, в случае с Роном она это говорила вполне серьезно. — Ужасно, — с явным удовлетворением в голосе сказал Драко. — У бедняги и мысли не было, что такое возможно. — Превосходно, — довольно прошептала Панси с самодовольной улыбкой. — Тео, ты тут, кажется, единственный читаешь. Что думаешь об этом законе? — обратился к нему Терри, опускаясь на свободное место. Гарри придвинулся ближе, чтобы лучше слышать. — Эй, я тоже читаю! — возмутилась Трейси. — Да, только словари, — хмыкнул Драко. — Придурок, — фыркнула Трейси. — Вероятнее всего, закон примут, — ответил Тео на вопрос Терри, не обращая внимания на перепалку. — Любая схема, сулящая экономию галеонов, обычно проходит. Экономия от закрытия этих отделов и урезания их бюджетов, возможно, и будет невелика, но реорганизация структуры власти определенно снизит расходы. — Они уже закрыли отдел по неправомерному использованию магловских предметов. А какие еще? — поинтересовался Гарри. — Пока еще ничего не закрыли, — напомнил Тео. — Это лишь законопроект о бюджете и реорганизации. Сначала комитет, потом министр должен подписать указ. — Не в этом суть, болван, — презрительно бросила Панси. Тео бросил на нее сердитый взгляд. — Они также собираются закрыть комитет по уничтожению опасных существ и комитет по экспериментальным чарам. — А это что? — спросил Гарри. — Это отдел, которым управляют волшебники, любящие отращивать себе рога и крылья, как у летучей мыши, — фыркнул Драко. — На самом деле, — начал Терри, покачивая головой, — любой волшебник, изобретший новое заклинание, обязан зарегистрировать его в комитете и подробно описать эффект. Одна только идея того, что вся новая магия должна быть одобрена правительством — уже глупость. Дураки, если думают, что хоть один из десяти волшебников соблюдает этот закон. — Вот именно, — согласился Тео. — Потому, наверное, и хотят закрыть. Они понимают, что он не выполняет никакой реальной функции, кроме как обеспечивает работой нескольких лиц, связанных с министром — Отдел по магловским артефактам не менее бесполезен, — добавил Драко. — Если волшебник хочет иметь летающий ковер, я не вижу причин, почему ему нельзя. — Летающие ковры существуют? — недоверчиво спросил Гарри. — Я думал, они существуют только в магловских сказках. Тео кивнул. — Они вполне себе реальны, но ковры считаются слишком «магловскими», поэтому закон запрещает их зачаровывать. Как будто только маглы пользуются коврами. — У нас есть летающий ковер, — похвастался Драко. — Отец держит его в хранилище большую часть времени, но в первую ночь каникул он взял меня с собой полетать. — Хорошо, что вас никто не заметил, — сказала Трейси. — Вообще-то, один раз нас все же увидели, — признался Драко. — Мы услышали крик с земли, и отцу пришлось спуститься и наложить чары забвения на того магла. — Только забвение? — с разочарованием протянула Панси. — Бедная маленькая Панси. Сегодня тебе не видать кровавых историй, — сказал Тео, потрепав ее по голове. Панси зарычала и оттолкнула его руку. Терри встал, попрощался и пообещал поздороваться во время пира. Гарри выглянул в окно, открытые пастбища уступали место деревьям и лесу. Значит, они уже почти у Хогвартса. — Нам, наверное, пора переодеться в мантию? — предложил он. Он почувствовал, как у него загорелось лицо, когда Панси без стеснения начала расстегивать рубашку. Схватив школьную форму, Гарри выскочил в соседнее купе. Там сидели Крэбб и Гойл, болтая с Милли. — Гарри! — воскликнул Гойл. — Отлично, теперь у нас есть четвертый для игры во «Взрывного дурака»! Гарри поднял мантию: — Я, собственно, только переодеться, — сказал он. Остальные двое захихикали. Милли, уходя из купе, чтобы дать ему уединиться, потрепала Гарри по волосам. Натянув мантию — явный символ своей принадлежности к миру магии — Гарри почувствовал прилив уверенности. Все, что отдаляло его от маглов и их жестокого мира, было благом. Он присоединился к друзьям на несколько партий во «Взрывающегося дурака», как только оделся. Они как раз собирались начать новую игру, когда дверь в купе отъехала. — Вот ты где, Поттер! — воскликнул Маркус Флинт, капитан сборной факультета по квиддичу. — Привет, Флинт, — поздоровался Гарри. — Как прошли каникулы? — Сплошной стресс! — прямо сказал ему Флинт. — Я чуть не получил инфаркт, когда узнал, что мой ловец был похищен! — Я не был похищен! — резко возразил Гарри. — Знаю, знаю, — отмахнулся Флинт. — Я читал интервью. Но все равно! — Прости, — смущенно сказал Гарри. — Сейчас уже все в порядке, — отозвался Флинт. — Я с головой ушел в разработку новых тактик на сезон. Эй, вы двое! — Я? — спросил Крэбб, подняв голову. — Мы? — эхом повторил Гойл. — Да, вы, — сказал Флинт, оценивающе их оглядывая. — Вы никогда не думали попробовать себя в квиддиче? — Я? — Мы? Оставив Флинта пытаться завербовать своих крупных друзей, Гарри уже собрался вернуться в соседнее купе, как вдруг увидел Джессику Конехо, испанку, одну из префектов Слизерина, а теперь — ученицу седьмого курса. Гарри всегда нравилась Джессика — легкая в общении, с открытой улыбкой и добрым нравом. — Гарри! — воскликнула она, поцеловав его в лоб. — Для похищенного ты прекрасно выглядишь. Гарри уставился на ее грудь. Серебряный значок префекта, всегда приколотый к ее мантии, исчез. На его месте сиял золотой значок с надписью «Префект школы». Гарри глубоко вздохнул. — Поздравляю, Джессика, — искренне сказал он. Девушка покраснела. — Не могу поверить, — прошептала она. — Я до сих пор в шоке. Абрахама тоже избрали префектом школы, ты слышал? — Нет! — Да, — засияла она. Это была отличная новость. В прошлом году оба префекта Слизерина делали все, чтобы помочь Гарри и его друзьям — водили первокурсников по замку, не давая заблудиться, регулярно навещали их, помогали с домашнем заданием. Они по праву заслужили это звание. Из скрытого динамика раздался голос: — До прибытия Хогвартс-экспресса на станцию Хогсмид — одна минута. Пожалуйста, соберите свои вещи и приготовьтесь к выходу из поезда. Не покидайте вагоны без разрешения. Ваши школьные сундуки будут доставлены в замок отдельно. — Ой! — спохватилась Джессика. — Мне пора за работу! — Пока! — Гарри обнял своего префекта. Поезд внезапно ожил: все ученики засуетились, возвращаясь в свои купе, собирая вещи, питомцев и младших братьев и сестер. Повсюду были старшекурсники, приглядывающие за своими уменьшенными копиями. У Милли, вспомнил Гарри, был младший брат, который как раз поступал в Хогвартс в этом году. Как его… Арсен или Артур. Он зашагал с ней в ногу и спросил, где младший Булстроуд. — Арсен со своими «подходящими» друзьями, в отличие от своей очень «неподходящей» сестры и ее странных приятелей, — сказала Милли, закатив глаза. — Я бы не сказала, что мы странные, — возмутилась Панси. — Согласен, — кивнул Тео. — Только Панси странная. — Придурок. — А что значит «подходящие»? — с интересом спросила Трейси. — Без понятия, — отозвалась Милли. Когда поезд наконец дернулся и остановился, началась суета — все спешили выбраться наружу. Совы ухали, кошки мяукали, а жаба Лонгботтома громко квакала из-под шляпы пухлого мальчика. Вечерний воздух оказался прохладным, и Гарри плотнее запахнул мантию, укрываясь от ночной прохлады. — Первокурсники — сюда! — донесся могучий голос, который мог принадлежать только Хагриду, гигантскому, простодушному лесничему. Гарри попытался спрятаться, но не успел. — Все в порядке, Гарри? — прогремел Хагрид. Гарри на секунду помахал ему рукой, а затем поспешил вслед за остальными учениками, в то время как первокурсники собрались вокруг Хагрида, готовясь к традиционной переправе через озеро. Все остальные спустились с платформы на грубую, раскисшую дорогу, где их уже ждали сотни повозок. Как только они забрались внутрь и закрыли дверь, повозка тронулась с места сама собой, качаясь и подпрыгивая в процессии безо всякой лошади в упряжке. Пока экипаж тащился к великолепным чугунным воротам, по бокам которых стояли каменные колонны с крылатыми кабанами наверху, Гарри вновь поразился величию замка Хогвартс. На длинной, пологой дороге к замку повозка ускорилась. Через крохотные окна они видели, как башни и шпили становятся все ближе. Наконец, повозка остановилась, и Гарри поспешно выбрался наружу, чтобы вдохнуть свежего воздуха, не пропитанного запахом плесени и сена. Ученики побрели по каменным ступеням, ведущим к парадным дверям замка. Тяжелые, гигантские дубовые двери распахнулись в огромный входной зал, освещенный факелами. Величественная мраморная лестница уходила ввысь, открывая путь на верхние этажи. Гарри влился в поток студентов, устремившихся в Большой зал. Он был таким же великолепным, как всегда — украшенным к началу учебного года. Золотые тарелки и кубки сияли в свете сотен свечей, парящих в воздухе над длинными столами. Заколдованный потолок демонстрировал ясное, безоблачное небо, и звезды весело мерцали в черном куполе ночи. Четыре длинных факультетских стола постепенно заполнялись учениками. У возвышения, за отдельным пятым столом, сидели преподаватели, наблюдая за входящими школьниками. В самом конце стола, рядом с пустующим креслом Хагрида, восседал профессор Кеттлберн, преподаватель по Уходу за магическими существами. Его руки были туго перевязаны свежими бинтами. Крохотный профессор Флитвик, преподаватель чар и глава факультета Рейвенкло, сидел на высокой стопке подушек рядом с профессором Стебль — преподавателем травологии и главой Хаффлпфа. Ее шляпа съехала набок, а седые волосы торчали в разные стороны. Профессор Синистра, преподаватель астрономии, выглядела бодрой и оживленной — как заядлая сова, она, вероятно, проснулась всего пару часов назад. Рядом с ней сидел профессор Снейп, декан Слизерина и профессор зельеварения, выглядевший крайне несчастным. Его черные волосы были зализаны назад, подчеркивая пронизывающий взгляд и крючковатый нос. Пустое кресло рядом с ним, судя по всему, принадлежало профессору Макгонагалл — преподавателю трансфигурации и главе факультета Гриффиндор. В самом центре стола восседал директор школы — профессор Дамблдор. Его серебристые волосы и борода мерцали в свете свечей. Из-за очков-полумесяцев он наблюдал за залом. Его синия мантия была украшена звездами и полумесяцами. Чуть дальше сидели профессор Вектор, преподающая Нумерологии, профессор Бабблинг — преподавательница Древних Рун, и профессор Бербидж — преподавательница Магловедения. Все эти предметы изучались старшекурсниками. Весной им предстояло выбрать два дополнительных курса для третьего года. Профессор Локонс сидел там же — с идеально уложенными светлыми волосами, ослепительно белой улыбкой и в безвкусной аквамариновой мантии и остроконечной шляпе. Гарри отвернулся, стараясь избежать зрительного контакта. За столом также сидели: мадам Помфри — школьная медсестра, мадам Пинс — библиотекарь, и мадам Трюк — преподавательница полетов. Где-то неподалеку, наверное, уже караулил мистер Филч, готовый вытереть пол после беспорядка, который наверняка устроят первокурсники. Гарри обменялся приветствиями со многими слизеринцами, которые подходили к нему поздороваться. Остальная квиддичная команда — Блетчли, Бол, Деррик, Пьюси и Монтегю — тоже подходили, чтобы поприветствовать его. Джейми Дэвис, выглядела немного унылой, но, увидев его, натянуто улыбнулась. Он попытался не обращать внимания на урчание в животе, который отчаянно напоминал о том, что его пора наполнить. Гарри вздрогнул от внезапного раската грома — но, подняв глаза, с удивлением увидел, что небо над головой по-прежнему оставалось ясным и безоблачным. — Извини, — прошептал Крэбб. — Просто я проголодался. — Пустоголовый, — лишь проворчал Драко, закатив глаза. В этот момент распахнулась боковая дверь, и в зал вошел Хагрид, занимая свое место за преподавательским столом. Профессор Дамблдор удовлетворительно кивнул. — Ах, Хагрид. Надеюсь, первокурсники готовы снаружи? — Так точно, профессор Дамблдор! — бодро отозвался лесничий. — Превосходно. Тут же распахнулись и парадные двери Большого зала, и профессор Макгонагалл повела за собой вереницу первокурсников. Дети с восторженными, тревожными и взволнованными лицами встали в ряд перед преподавательским столом. Профессор установила на прежнее место старую, потрепанную распределяющую шляпу и четырехногий табурет. Потертая, изношенная, в заплатках, шляпа не только распределяла учеников по факультетам, но и руководила школьным хором. Весь зал затаил дыхание. Разрез на шляпе распахнулся — и она запела:

Я — шляпа Хогвартса, древний суд,

Я мысли вижу, страх и свет.

Надень меня — и в тот же миг

Я дам тебе простой ответ.

Не кот меня сюда принес —

Хоть вид мой стар и неказист.

Я знаю больше, чем любой,

Мой путь — как летописный лист.

Тысячу лет назад, иль больше,

Основатели возвели

Сей дом для избранных сердец —

И здесь свой путь они нашли.

Они предвидели уход

И план придумали тогда:

Волшебством шляпу наделить,

Чтоб выбор был навсегда.

В Гриффиндор — где львиный дух,

А трусость и страх долой,

Идут без страха и сомнений,

Готовы жертвовать собой.

Рейвенкло — для мудрых птиц,

Чей дом — страницы и тома,

Где тайны, знанья и заклятья,

И мысль остра, как тетива.

В Хаффлпаф — барсуки верны

Друзьям, труду и чести слов,

Они честны и благородны,

Как рыцари древних дворцов.

А Слизерин — змеиной тенью,

Хитер, расчетлив и силен,

Его ведут мечта и цель,

Амбиций пламенный закон.

Все факультеты — честь и слава,

У каждого — свой длинный путь.

Кем станешь ты — не так уж важно,

Величье сможешь почерпнуть.

Так подходи, надень меня —

Сомненья отдай взамен.

Мой долг — твой дом определить,

Средь четырех великих стен.

Зал разразился аплодисментами. Профессор Макгонагалл достала длинный свиток и развернула его. — Сейчас я буду называть ваши имена. По очереди вы подходите, надеваете шляпу, садитесь на табурет, и как только шляпа назовет ваш факультет, отправляетесь за стол своего факультета. — Арсен Булстроуд! Младший Булстроуд был очень похож на свою старшую сестру: плотного телосложения, с простыми каштановыми волосами. Он вовсе не казался взволнованным — спокойно надел шляпу, уселся на табурет, и спустя всего несколько секунд она возгласила: «СЛИЗЕРИН!» Милли первой поднялась, хлопая и крича, пока ее младший брат шагал к слизеринскому столу, сияя от поздравлений. — Колин Криви! — Первое грязнокровное отребье, — ядовито прошипела Панси. — Видимо, да, — так же тихо ответила Трейси. — Откуда ты знаешь, что он — грязнокровка? — сдержанно спросил Гарри. — Просто посмотри на него, — фыркнула Панси. — Он же напуган до смерти. К столу неуверенно вышел совсем маленький мальчик с мышиными волосами. Он нервно взял Шляпу, натянул ее на голову и сел. — ГРИФФИНДОР! — Ванесса Дипиппо! — ГРИФФИНДОР! — Нэнси Дикс! — ГРИФФИНДОР! Гриффиндорский стол разразился оглушительными аплодисментами — трое новых учеников подряд попали к ним. Рейвенкло и Хаффлпаф выглядели несколько обескураженными. — Кто-нибудь должен бы следить, чтобы гриффиндорцы не вообразили себя королями школы, — пробормотала Элеанора Вайс, семикурсница, сидевшая поблизости. — Джеральд Драйверсон! — ХАФФЛПАФ! Когда объявили имя первого ученика, хаффлпафцы разразились аплодисментами. Черноволосый мальчик улыбнулся и поспешил к столу своего факультета. Тем временем профессор Макгонагалл уже вызывала Меган Фонтейн. Девочка с каштановым хвостом вышла вперед и стала первой новенькой в Рейвенкло. Распределение шло своим чередом: Брук Ганьон — Гриффиндор, Кэндис Галлахер — Хаффлпаф, Даррил Готье — снова Гриффиндор. Когда же назвали имя Джеремайя Гудвинтер, ученики вокруг Гарри вдруг насторожились. — Что случилось? — спросил он у Драко. — «Гудвинтер» — это старинная фамилия, — пояснил Малфой. — Я и не знал, что в этом году будет кто-то из их рода. — СЛИЗЕРИН! — Мишель Холт! — СЛИЗЕРИН! За первым слизеринцем-девочкой раздались бурные приветствия. — Чарльз Илницкий! — ХАФФЛПАФ! Венди Ингрэм, Джудит Ковалсик и Луна Лавгуд стали рейвенкловцами, а Кристофер Льюис — хаффлпафцем. — Омар Мас! — СЛИЗЕРИН! — Новое имя, — прошептал Тео. — Звучит по-испански. Драко пожал плечами: — Что ж, повезло ему. Рейвенкло и Слизерин продолжали попеременно пополняться новыми учениками: Джейми Морелло, Сара Нолан, Патрик О’Рурк, Шона Осман и Уэстли Овертон. Потом вызвали Мелиссу Падхье! Это имя вызвало живой интерес. Драко поспорил с Тео на галлеон, что она попадет в Рейвенкло. Тео настаивал на Слизерине. Драко выиграл — Мелисса направилась к столу Рейвенкло. За ней шла Сьюзан Робийяр — Гриффиндор. Конрад Роман и Гвендолин Ройт стали хаффлпафцами, а Майлз Шеридан попал в Гриффиндор, вызвав оглушительные аплодисменты. — У этой семьи давняя история, — шепнул Драко Гарри, подталкивая его локтем. — Тельма Шилвок! — Очередная грязнокровка, — прошипел Тео Малфою. — ХАФФЛПАФ! — Лейн Слейтер! — произнесла профессор Макгонагалл. К табурету подошла симпатичная девочка с рыжевато-каштановыми волосами до плеч. Шляпа без колебаний крикнула «СЛИЗЕРИН!» — Лукас Слейтер! Гарри нахмурился. Та же самая девочка снова шла к табурету. Он даже потер глаза. Дежавю? — Близнецы Слейтеры, — кивнула Трейси. — Мальчик и девочка. Хоть и разнополые, но похожи как капли воды. Бедняге Лукасу давно пора подстричься, но родители у них такие старомодные, что не позволяют. Лукас Слейтер также был определен в Слизерин. — Захария Смит! — ХАФФЛПАФ! — Джошуа Сандерленд! — РЕЙВЕНКЛО! — Джиневра Уизли! Драко недовольно фыркнул и отвернулся от девчонки, что пнула его в поезде. Гарри едва сдержал улыбку — он-то думал, что ее зовут Вирджиния. — ГРИФФИНДОР! Последним вызвали Юджина Уэнделла, и он тоже пополнил ряды Гриффиндора. Профессор Макгонагалл свернула свой список, убрала шляпу и табурет. Профессор Дамблдор поднялся на ноги, раскинув руки в стороны: — Вижу в ваших глазах голод, так что, пожалуйста, ешьте. Золотые тарелки и блюда мгновенно наполнились едой. Гарри с благодарностью набросился на угощения. Распределение, конечно, важное событие, но он же растущий мальчишка. Он наелся до отвала. Во время пира к нему подошли поздороваться Терри Бут и Падма Патил. Они задержались даже после десерта — ровно до того момента, когда директор снова поднялся со своего места. — Прежде чем мы отправимся на отдых, у меня есть несколько объявлений. Во-первых, приветствуем нашего нового преподавателя защиты от темных искусств — Златопуста Локонса. Половина зала начала аплодировать. Гарри не присоединился. Локонс мог быть и великим борцом со злом, но также был самовлюбленным щеголем, который слишком много времени уделяет своей внешности. За преподавательским столом Златопуст сиял своей идеальной улыбкой и махал ученикам. — Запомните: лес на территории школы запрещен для посещения всеми учащимися, — продолжил Дамблдор. — Использование магии в коридорах между занятиями не приветствуется. Отбор в команды по квиддичу состоится на второй неделе. Все, кто хочет попасть в сборную своего факультета, должны обратиться к мадам Трюк. Гарри не мог дождаться начала квиддичного сезона. — А теперь пора спеть школьный гимн! — радостно заявил директор. Он взмахнул палочкой, и из ее кончика вылетела желтая лента, сложившаяся в слова, плавающие в воздухе. — Выбирайте любую мелодию и вперед! Хор Хогвартса был готов. В течение всего ужина они шептали слово другим ученикам, ожидая команды. И вот теперь, множеством голосов, но в полной гармонии, они начали петь:

Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс,

Научи нас хоть чему-нибудь.

Молодых и старых, лысых и косматых,

Возраст ведь не важен, а важна лишь суть.

В наших головах сейчас гуляет ветер,

В них пусто и уныло, и кучи дохлых мух,

Но для знаний место в них всегда найдется,

Так что научи нас хоть чему-нибудь.

Если что забудем, ты уж нам напомни,

А если не знаем, ты нам объясни.

Сделай все, что сможешь, наш любимый Хогвартс,

А мы уж постараемся тебя не подвести.

Хор быстро заглушил все другие попытки исполнения — вскоре только он и пел. Дамблдор пытался дирижировать палочкой, но хор полностью игнорировал его. Их истинным дирижером была лишь распределяющая шляпа, знаток музыкального вкуса. Когда песня завершилась, аплодисменты были долгими и искренними. — Благодарю наш импровизированный хор за чудесное выступление, — сказал Дамблдор, сияя. — Музыка — это магия, сильнее всего, что мы изучаем в Хогвартсе. Желающие вступить в хор найдут объявления в своих гостиных. А теперь — доброй ночи всем. Гарри и его друзья вышли из Большого зала и начали спускаться по каменным ступеням в подземелья. Он чувствовал, что мог бы пройти весь путь с закрытыми глазами. Все внутри стремилось вперед — туда, где было безопасно, где он чувствовал себя дома. Они остановились перед голой каменной стеной. — Элозэ, — произнесла Трейси. Нет, она не выдумала пароль — его передавали друг другу за пудингом. Стена отодвинулась в сторону, и они вошли в гостиную Слизерина. Комната была уютной, вытянутой формы. К отполированным каменным ступенькам, ведущим вниз, примыкал мягкий ковер изумрудного цвета с серебристыми узорами. Стены и потолок были вырублены из грубого камня. Лампы на цепях излучали мягкий зеленоватый свет. В центре длинной стены трещал камин под искусной резной каменной рамой. Перед ним были разбросаны пуфики, а вокруг равномерно расставленных столов стояли высокие кресла. Две темные арки вели к спальням. Вдоль стен тянулись книжные полки. — Дом, — с облегчением выдохнул Гарри. Он обнял Трейси на прощание, затем Дафну, все еще сияющую от счастья. Затем последовал за мальчишками в дальний конец зала, к двери с медной табличкой «Второй курс». Внутри их ждали четыре кровати, тумбочки, письменные столы и сундуки. Казалось, за лето не изменилось абсолютно ничего. За окном, сквозь огромное окно, ярко светила луна. Сытый, сонный, Гарри мечтал только об одном — добраться до своей кровати. Он зевнул и пробормотал «спокойной ночи», но уже не услышал ответа. Его голова коснулась подушки, и он провалился в сон, как затухший язычок свечи.