Часть 2

— Ничего личного, Джек. Это деловой подход, — довольно произнёс Беккет, обращаясь в никуда.       Справа — Летучий Голландец, он обеспечит победу в любом случае. Справа? Почему он справа? Корабль поравнялся с кораблём Катлера, и мужчина похолодел. За штурвалом он увидел ненавистное смазливое лицо Тёрнера. Вот и всё. Страшное осознание происходящего накатило на Беккета. Два вражеских корабля по бокам. Ни единого шанса. — Какие будут указания, лорд Беккет? — в панике кричали гвардейцы. — Это деловой подход, — обречённо пробормотал Катлер.       Его люди начали прыгать с корабля в воду в попытках спастись. Прыгайте, жалкие трусы, всё равно сдохнете. Беккет ни о чём не жалел. В особенности о встрече с Элизабет.       Снаряды летят с обеих сторон и превращают корабль в месиво досок. Чёрная Жемчужина очень близко. Я стою на палубе и ищу глазами знакомое лицо. Нахожу. Беккет медленно спускается по лестнице. На его прекрасном лице нет страха. Лишь печаль. Осознание. Безысходность. Он понимает, что это конец. Не бежит с корабля. Катлер готов признать своё поражение и принять смерть с достоинством. Всё происходит, словно в замедленной сьёмке. Я встречаюсь с ним взглядом. Мои глаза наполняются слезами. Этот человек ужасен. Он убил столько людей… Так почему я смотрю на то, как он погибает, и слёзы безостановочно катятся по моим щекам? Он замечает. Грустно улыбается уголком губ, мол, видишь, как оно вышло. Корабль подрывается где-то в трюме. Беккета отбрасывает воздушной волной от взрыва, будто тряпичную куклу, и за считанные секунды от судна остаются лишь горящие доски. Я плачу. Вижу, как его безвольное тело падает в воду. Ни о чём не думая, бегу на другой конец корабля и прыгаю в воду. Помню, куда он падал. На собственный флаг. Как иронично. Ныряю с закрытыми глазами и ловлю его за руку. Молюсь, чтобы это была его рука, а не какого-нибудь трупа. Выныриваю. Судорожно касаюсь пульса. Жив, без сознания. Какого чёрта я творю? Его дурацкий белый парик ушёл на дно морское, а на щеке кровоточил длинный глубокий порез, видимо от щепки какой-то. Пытаюсь плыть с ним вместе. Никогда не тащила никого в воде. Тяжело. Рука, которой держу его, начинает неметь. Ты только не умирай… Ещё немного. Хватаюсь за канат. — Гиббс, помоги!       Моряк видит меня и направляет револьвер на Катлера. — Нет! Он нужен мне живым!       Пытаюсь говорить безразличным голосом. Плохо выходит. Гиббс не понимает моё поведение, но спускается по канатам и помогает мне втащить на борт безвольное тело Беккета. — Зачем тебе эта мразь? — Хочу допросить, — вру я. — За решётку его. — Понял, — Гиббс вздыхает и тащит Катлера в трюм.       Я без сил, но иду за ним.       Гиббс уходит, я сажусь на грязный сырой пол рядом с лежащим без сознания Беккетом. — Очнись же…       Касаюсь рукой его холодной гладко-выбритой щеки, убираю с лица мокрые пепельно-русые прядки волос, длиной чуть ниже ушей. — Я ещё замуж за тебя выйти должна, лорд ты чёртов…       Вода хлынула из носа и рта Катлера, он закашлялся и, оперевшись рукой об пол, судорожно вдохнул кислород. Отдышавшись, он поднял голову и вздрогнул от неожиданности, увидев меня. — Что… Где мы? Это Жемчужина? Корабль взорвался… — от шока мужчина произнёс сразу несколько беспорядочных фраз и обессиленно лёг на пол.       Я склонилась над ним. — Всё хорошо, ты на Жемчужине. Отдохни немного, ты чуть не погиб. Да, корабля твоего больше нет, и ты теперь… мой пленник, получается.       Это было так странно. Почему-то чувствовать себя его пленницей казалось логичнее, чем наоборот. — Элизабет… — прохрипел Беккет спустя пару секунд. — Ты… за мной туда нырнула? — Да. — Ты мне жизнь спасла… — мужчина вновь приподнялся и посмотрел мне в глаза с благодарностью. — Я видел тебя на палубе.       Ну да, плакала я, и что? Переизбыток эмоций. Стресс. Подумаешь, с кем не бывает. Показалось тебе, милый. Это не то, о чём ты подумал. — Что ты чувствовал тогда? Никогда не видела, чтобы люди так бесстрашно встречали свою смерть. — Чувствовал, что ни о чём не жалею. Умереть в сражении на своём корабле — это достойно, — Беккет вытер кровь на щеке. — У тебя тут порез немаленький. Сейчас принесу что-нибудь.       Я сбегала за целебной мазью, которую захватила в каком-то порту и чистым полотенцем. — Откуда ты это взяла? — удивился Катлер. — Говорят, что женщина на корабле — к беде, но, на самом деле, женщина на корабле — к чистоте, порядку и заботе, — усмехнулась я.       Я села рядом с Беккетом и аккуратно стёрла кровь с его бледного лица. Катлер чуть дёрнулся от боли, когда я задела полотенцем кровоточащий порез. — Потерпи, — мягко прошептала я, стараясь осторожно убрать кровь, не причиняя ему боли.       Я старательно намазала порез мазью. — Шрам останется, — вздохнула я и провела рукой по его другой щеке. — Ничего, — криво улыбнулся мужчина. — По сравнению с раной в душе, это — ничтожество. Элизабет, я, вроде бы, потерял лишь один корабль, но, на самом деле, потерял всё. Вернуться к своему войску я уже не смогу, ведь ты меня не отпустишь, правда? Иначе мы поубиваем друг друга, глупо это отрицать, мы всё ещё враги, и душевная беседа в каюте ничего не меняет.       Я предательски покраснела. О чём думала вообще? Ах да, ни о чём… — Они думают, что я погиб, и отступят, потому что безвольные трусы, а все достойные люди были со мной, и они все мертвы, — невозмутимо продолжал Катлер.       Мужчина грустно вздохнул. — Я благодарен тебе за то, что спасла, но что дальше? — Я не знаю. Что-нибудь придумаем, — я наклонилась к мужчине и неожиданно для самой себя нежно, даже робко, поцеловала его в губы, — Иронично, с этими словами я пришла к тебе на переговоры.       Я снова погладила его рукой по щеке и оставила на его губах несколько лёгких поцелуев. Меня накрыло странным чувством вины. На что я обрекла Беккета? И себя? Действительно, что дальше? Но он, хотя бы, жив. Я начинаю верить в любовь с первого взгляда. Почему я так переживаю за человека, которого знаю лично несколько часов? Не говоря о том, что он мой заклятый враг, вообще-то… Необъяснимо. Я смотрю на его благородное лицо и думаю о том, что даже сейчас, потрёпанный и с мокрыми спутавшимися волосами, он удивительно красив. Дура. Уже традиционная констатация факта. Нет, я ещё понимаю, влюбиться в кузнеца, по совместительству сына пирата, но в своего противника — это уже перебор. А ещё я сходила с ума от его запаха. Когда я его целовала, даже от его волос исходил какой-то приятный аромат, не говоря о шикарном парфюме. От Уилла всегда пахло железом, углём, одним словом — кузницей. Не то, что бы это было мне противно, но и приятным не назовёшь. А уж о Джеке и его перманентном перегаре я молчу. В Беккете чувствовалась благородность лорда. Наверное, он прав. Как ни борись с собой, свою природу не изменить, и если я родилась дворянкой, пиратки из меня не получится. И почему я всё время сравниваю Катлера с Уиллом? Наверное потому, что Уилл — мой жених, а схожу с ума я по лорду… — О чём думаешь? — прервал тишину тихий приятный голос Беккета. — Бестактный вопрос. — Извини. — О будущем. О твоём предложении. Катлер, я словно между двух огней разрываюсь… — Как давно меня никто так не называл, — едва слышно пробормотал мужчина, но я услышала. — Я не могу бросить пиратов, я словно приросла к этому кораблю, команде. Не могу признать то, что ты прав. — Прав? Интересно, по какому поводу твоё упрямство пересилил здравый смысл? — улыбнулся Беккет краем губ. — Я не пиратка, — ответила я, игнорируя его насмешку. — Мне действительно не хватает моей прежней жизни. Путешествия по морю прекрасны, но часть моей души всё равно там: в роскошных комнатах, дорогих платьях, служанках. Но ведь я могу вести такую жизнь и на корабле? — Я рад, что на тебя снизошло озарение. — Но я не могу всё бросить, — я встала и собралась уходить. — Элизабет, — Катлер приподнял руки, закованные в наручники. — Это обязательно? — Команда хочет твоей смерти, так что потерпи. — Ладно, — вздохнул мужчина. — Дожили… Знаешь, наверное, мы квиты, — сказал он мне вдогонку. — Почему? — Ты ведь из-за меня в тюрьме сидела. — Да… точно, — я остановилась и обернулась. — Прости. Это был приказ. — Катлер, ты ведь не плохой человек. Вся эта твоя устрашающая аура — напускное. — У меня устрашающая аура, значит? — рассмеялся Беккет. — Ты сам прекрасно это знаешь. — Знаю, но иначе в лордах не удержишься. Люди уважают только силу. Если тебя не боятся, то ни во что не ставят. — Так если ты — не само зло, как ты мог убить стольких людей, например, тогда на площади? — Элизабет, не рассуждай, как наивная девочка.       Ну вот, опять смотрит на меня как на дурочку. — Я состою на службе короля и выполняю его приказы. За невыполнение приказов на твоего Норрингтона тоже написали бумажечку, из-за которой он должен был быть казнён. Спасло его только единственное достижение за всю его жизнь — добыча сердца Джонса. — Не единственное, — сухо произнесла я. — Он помог мне и команде бежать с Голландца. — Да, одно из двух, — усмехнулся Катлер. — Я не могу не подчиняться королю. Признаю, от казни некоторых осуждённых я получал удовольствие, потому что они — отвратительные отродья, которые оскверняют мир своим существованием. Но все эти смерти — не моя прихоть. — Я понимаю. Знаешь, я только сейчас подумала о том, что тебе ничего не мешает меня вырубить и сбежать. Ты профессионально пудришь мозги, лорд Беккет. — Но я ведь этого не делаю. Я же не какой-нибудь там бесчестный пират. И не называй меня так. — Вот об этом я и говорю. Прекрасно втираешься в доверие, — рассмеялась я и провернула ключ в двери. — И у многих пиратов чести побольше, чем у лордов.       Я ушла, чувствуя на своей спине его пристальный взгляд.