Мы ничего не теряем

Мы ничего не теряем, ведь ничего не имеем. «Давно уже пора привыкнуть, к тому что ничего не вечно, верно, Акил Иосков? Изначально у нас есть эта жизнь. Только она. И дальше делаем выбор мы сами. Обретаем, теряем, выбираем, ошибаемся, соглашаемся… Сколько еще будем думать, что можем сами совершать выбор, хотя все предопределено судьбой? Много. Потому что мы действительно можем изменить, однако… Смерть всегда предопределена. И этого не изменить.» Не дожидайся прощанья — стучись в закрытые двери. «Мы оказались по разные стороны, на разных дорогах, на разных перепутьях. Мы просто разные, и ты знала, что случится, да, Веда Ворон? Ты знала, что в этом мире все равно важна родословная, что в этом мире все равно важны поступки родственников. И все равно пыталась это изменить, но не смогла и ушла, заперев дверь на замок.» Мы так любить обещаем, как никогда не сумеем. «Пытались изменить будущее, пытались забыть прошлое, но ничего не вышло. А в принципе, на что мы надеялись? Постулаты этого мира не изменить, как и приближающийся с высокой скоростью конец этой истории. Но почему мы должны сдаваться? Почему ты думала, что легче будет уйти? Ты заперла все двери на замок и ушла. И не только комнаты, но и своих чувств. Увидимся ли мы когда-нибудь, или все также будем находиться по разным берегам?» Но и на грани отчаяния я все равно тебе верю. «Если мы с тобой увидимся, то мы явно будем по разные стороны. Мортинову расколдовали, она больше не русалка. Впрочем, ты это наверняка знаешь уже. Я пойму, если ты меня возненавидишь, и захочешь убить. И я приду склонив голову, вручив тебе свой клинок. Потому что даже когда отчаюсь все равно буду тебе верить. И свою смерть я могу доверить только тебе. Возможно, мне прикажут убить кого-то из вас. Но я не смогу, понимаешь? Но и вернуться обратно я никогда не смогу.» Я все равно тебе верю. «-Давно не виделись, Веда Ворон. – слышится позади нее голос, и девушка оборачивается, опуская вниз глаза. -Да, давно. Еще столько же не видеться. – отвечает Акилу Веда. В ее голосе звенит сталь, но слишком горестный металл, чтобы довериться ему полностью. – Меня послали тебя убить, но у меня будет одна просьба. -Если бы ты захотела, то давно бы уже смогла убить. -Тогда почему ты стоишь сейчас открыто и никуда не уходишь? А ведь ты знал, что я тут. -Все просто. Я все равно тебе верю. Что за просьба, Веда? -Не высовывайся до битвы. Нигде не отсвечивай, попроси кого-то объявить, что ты убит, ранен, не знаю… -Ты будешь там? -О, нет, я буду в другом месте. – Веда снимает с пояса клинок, обнажает, и оставляет на себе несколько кровавых полос, а после вкладывает кинжал в руку Акилу. – В старом дубе саду Чернолюта лежит блокнот. Забери его после всего этого, ладно? -Что ты задумала? – беспокойно спрашивает Акил, понимая, что не отговорит. -Я тебе верю, Иосков. Но ты меня не убьешь, потому что сам мне доверяешь.» Я все равно тебе верю. Во время битвы, у Акила чернеет несколько прядей волос. А потом он узнает, что Веду находят, и находят внизу обрыва с белыми, как снег, волосами. А выбор главная боль. Верно, Веда. Но почему же ты решила, что это будет лучшим выбором?