Жалей других, для меня побереги свою злость

Не можешь — так уходи, искалось, но не сбылось «Я надеюсь, что ты появишься там. Живая. Потому что, без знания, что ты жива можно сойти с ума, знаешь? Мариарти сейчас уже сама на себя не похожа, хоть и пытается показать всем, что все хорошо, но видно, что она волнуется. По глазам видно.   Скоро будет бал, на который явно явятся незваные гости. Незваные, но ожидаемые.   Черное предчувствие плохого поселилось во всех нас, но мы не можем предположить точно, что там произойдет. Ты бы могла. Но мы нет. Где ты сейчас, Веда Ворон? Жива ли ты? Что с тобой?»   Жалей других, для меня побереги свою злость «Я знаю, что ты меня после этого возненавидишь, но все равно иду туда. После того, как мы с Виком сбежали, я не видела ни тебя, ни Мариарти. Не удивлюсь, если Мари тоже меня будет ненавидеть. Потому что, я слишком заигралась в это. Потому что, я слишком стала среди них своей. Потому что, я Мортинова по отцовской линии. Я одеваю черное платье, в котором удобно спрятать кинжал. Я смотрю на себя в зеркало и понимаю, что сейчас осталась лишь жалкая тень от меня. Потому что мне самой незачем жить настоящей жизнью. Мои эмоции притуплены, лишь равнодушие и тоска.   Лучше возненавидь меня. Потому что иначе – вы станете под ударом.»   Тишина атакует, Мы в секунде от неба. «Перед тем, как появились эррантии (?) в зале повисла тишина на полминуты. Часть из нас пытаются забрать, и те, к кому не лезут, пытаются их хоть как-то защитить. Но эррантии захватывают тела нескольких человек, а позади меня падает человек. Я поворачиваюсь назад и вижу удивленную Мари, распустившую волосы. -Перед этим балом я нашла в своей комнате шпильки. Шпильки, с которыми была рядом записка. Они отравлены, но могут помочь при случае ближнего боя. – путанно объясняет она и выдыхает, когда мы переглядываемся. Как мы знаем, только один человек мог додуматься сделать отравленные шпильки, да еще и подложить их Мари. -Она в замке. -Но где же конкретно? В принципе, мы не можем дальше переговариваться своими соображениями – нас оттесняют по разным стенам и приходилось участвовать в битве дальше. Вылетают стекла и все на несколько секунд останавливается.»   Что теперь между нами? Никогда не забудешь «Мне приходится помогать. Но у меня лишь один вопрос – зачем мы должны появиться так… Не проще было бы появиться вместе со всеми, а не через двери? Все равно они поймут, что еще два человека прибавились. Я подаю руку Маркусу Ляхтичу, и двери перед нами распахиваются. На мне маска, однако я знаю, что вы меня узнаете. Мы присоединяемся к битве, однако, в отличие от Маркуса, я царапаю ядовитым кинжалом тех, на чьей стороне я должна быть. Они падают замертво, а я издали вижу, как темнеют и так черные глаза Ляхтича. Я нахожусь в близости от Акила, когда зелье, которое меня подчиняет, скоро начнет работать. Он узнает меня сквозь маску, и когда мы можем пересечься взглядами в этом безумном танце битвы мы одновременно говорим: -Живая. -Прости. Я перекидываю ему ядовитый кинжал. А потом мои глаза стекленеют.»   Годы. Реки. Люди. Пароходы За тобой «Между нами слишком много всего происходит, слишком много людей, а за тобой появляется тот, кто должен быть мертв. Маркус Ляхтич усмехается, когда твои глаза стекленеют, но с ненавистью смотрит на твой кинжал в моей руке. -Отдай мне его. -Она сама мне его отдала. – я киваю на Веду, которая тут же пропадает из поля зрения, с кем-то сражаясь. -Она ошиблась. -А кто сказал, что она ошиблась? Только твои рассуждения? Мариарти появляется позади меня, и последние слова принадлежат ей. -Да л’Анж. Какая встреча, давно не виделись. Правда, Мариарти? -Еще бы столько же не видеться. И если Веда и участвует на вашей стороне, потому что она с этим смирилась. Однако смирение – не означает то, что она с этим согласна. Даже если вы помолвлены, это не значит, что Веда… - Мариарти натыкается взглядом на меня, понимая, что сболтнула лишнего. А после я попадаю в больничное крыло с несколькими ранами, хотя сам Ляхтич выглядит хуже. Но Веда опять пропадает.»