1. Так я и умер

Быть Тёмным Властелином в мире, где каждый второй рождается паладином, а каждый первый — жрецом, — дело неблагодарное и по сути своей убыточное. Предшественники мои порог в три сотни лет перешагивали редко и по полжизни копили на ритуальный камень, потому что даже в условиях конкуренции, присущей рыночной экономике, стоили они дороже рясы Императора. Но моя мама очень хотела, чтобы я добился успехов на этой кривой дорожке, потому и имя дала мне такое — Власте’Лин. Для друзей просто Лин, для врагов и учеников — Власте’Лин Артёмнович. И то ли я под счастливой звездой родился, то ли в несчастливые времена, но успехов я добился колоссальных. И дерево посадил, и дом построил, и мир захватил, и врагов поимел. Даже школу для тёмных магов организовал, где сам преподавать и сел, отойдя от дел. К сожалению, такое сложное дело как обучение подрастающего поколения, я ни на кого переложить не мог, в отличие от императорских обязанностей, так что являлся я в этой школе ещё и директором. В первые месяцы боролся с навязчивым желанием снова захватить мир, чтобы банально не быть похороненным под горой канцелярита. Но взял себя в руки и все те бумажки разгрёб. На следующий день отлил себе памятник на школьном дворе и снова пополз в свой кабинет к очередной груде документов. И всё никак не мог отделаться от мысли, что бюрократия была придумана или одним из моих предшественников, или самим Дьяволом, или при их взаимоневыгодном сотрудничестве. Но вскоре я наловчился всё это заполнять прямо во время занятия, пока ученики пишут внеочередную контрольную. Вопросы я старался повторять как можно чаще — авось хоть так запомнят и списывать простейшее перестанут. Всё равно оценки за эти «срезы» я ставил только плохие, как любой опытный учитель. Много лестной нецензурщины в свой адрес получил, между прочим. Тогда это казалось венцом моей карьеры, но стоило, как оказалось, насторожиться. Те же самые юные недомаги, которые выдавали лучшие матершинные финты, чуть позже ушли в одну из многих школ смешанной направленности для жрецов и паладинов. Уж не знаю, так повлияло то, что они были Избранными Светлой стороной, или то, что я внушил им к себе высшую степень неприязни, но Герои из них получились… отменные. Оригинальные даже. Оригинальность их заключалась в том, что они изначально учились под моим началом и моим бдительным взором вообще-то. Так что намешивали они в своей жизненной стратегии тёмного и светлого примерно поровну, а за мотивацию их не могли пояснить и оракулы. Уж очень часто они меня неблагодарными словами поминали, не в шутку говоря, что мой паскудный характер — одна из самых веских причин поскорее этот бренный мир от меня избавить. Неправильный стимул для служителей стороны добра и радужных лесов с розовыми лешими. Так они и стали изгоями и с той стороны меча и магии, и с этой. Узнав, что они назначили рейд на школу 31 февраля, я подготовил целую ехидную речь с вкраплениями моральных унижений и агитаций к возвращению на сторону бюрократии и двоек за внеплановые контрольные. Два дня писал, ещё пять — репетировал. Отметил жёлтым глиттерным текстовыделителем особо эмоциональные моменты, всплакнул над развязкой и пошёл спать. Подложил под голову две подушки, чтобы лицо наутро не было заплывшим, и счастливый лёг спать, предвосхищая битву. Как в старые добрые времена, наполненные охотой на драконов и призывами демонов, а не… спорами с юристами, поглоти их Бездна. Утром проснулся весёлый и полный сил. Даже кофе пить не стал, решив на пару часов увлечься здоровым образом жизни — попил воды. Ещё раз отрепетировал речь перед зеркалом. Приоделся, не на свидание же собираюсь. Подмигнул самому себе в зеркале и бодро потанцевал на работу. Все действующие лица уже были там: четверо бывших учеников, отвергнутые обществом, ради которого предали и оставили всё, чему принадлежали раньше и что принадлежало им. Мне их не жаль: они сами выбрали свою судьбу, оставив меня и мои учения. Я ведь их предупреждал, ещё в самом начале предупреждал: - Другой дороги не будет, если вы выберите меня. Не потому что не отпущу. Потому что больше нигде не примут. Вы уже мыслите шире, вас уже не обмануть беспричинными догматами и мозги вам уже не промыть. Светлая сторона, тёмная — разницы по сути нет. И вы, начав изучать светлое искусство, поняли это сразу. Вы не видели сами и вам никто не объяснил, почему нельзя было экспериментировать и смешивать магию, находясь на светлой стороне. Бездна накажет, это от лукавого, тьма заражает ваши светлые сердца, совращает их и подчиняет себе, разрушая ваше сознание, — так говорят светлые жрецы. Которые ни разу не работали с тьмой, ни разу даже не прикасались к ней. Что они могут знать? Вы пытались им объяснить, не так ли? Пытались показать, чего они лишаются, отрезая себя от тьмы. Но вас никто не слушал. Вас объявили опасными, приставили к вам охранников, ограничили в передвижениях. Вам стали вдвое больше и с утроенными усилиями вдалбливать в умные головы тупые правила. И вы поддались. Поверили в то, что тьма — это зло. Что она не нужна вам. Что у меня… такой скверный характер, из-за того что я тёмный маг. Вы меня вообще слушаете?! Я на секунду прервал свою речь, чтобы окинуть взглядом бывших учеников. — Тц. Вообще не изменились: смотрят в окно и думают о своём, вместо того чтобы вникать в тему лекции. Ну что за наказание! Из них всегда были такие себе студенты. Возможно, поэтому светлой стороне и удалось их совратить, и они пали. Невнимательно работали на занятии. Я послал маленькие чары в одного из них. Просто окрашенный в чёрный цвет сгусток энергии, который при соприкосновении с чем-либо материальным сразу развеивается. Бывший ученик широким движением достал меч из широких штанин, быстренько напитал магической защитой, встал в боевую стойку своего стиля, нахмурился своему отражению в лезвии, перехватил меч для подготовки к удару, и чёрный сгусток, не потревоженный магическим мечом врезается в его доспех и рассеивается. Я рассмеялся. Я зловеще рассмеялся, потому что имидж и репутацию необходимо поддерживать. Покатившиеся из глаз слёзы слегка мешали поддерживать нужный настрой, но ничего страшного. — Что ты сделал, маг?! — воскричал глупый паладин, взмахнув несколько раз мечом и направив острие на меня. — Быстро рассей свою чёрную магию, — рассёк воздух мечом ещё раз и снова направил на меня, — иначе будешь страдать до тех пор, пока не сделаешь этого! — И снова пафосно закрутил лезвием. Двое жрецов по бокам приготовили несколько магических вязей для какого-то комбинированного заклинания, второй паладин начал обходить со спины. Идиоты. — Разве ваша идеология не запрещает причинять страдания живым существам? Высшие жрецы будут недовольны. Если бы заклинания были на матерном, этих ребят можно было бы назвать гениями. Столько лестных слов в свой адрес со времён обучения под моим началом их верховного жреца не слышал. Тоже не очень был ученик. Я продолжаю прослеживать здесь некую закономерность, которая мне не очень-то нравится. Но я отвлёкся. — И вы поддались… — Я вернулся к речи, выдержав небольшую паузу для пущего эффекта. Ровно такую, чтобы пониженный интеллект бывших учеников уловил связь моих слов с тем, что сейчас происходит, и с их ужасным поведением. — Поверили в то, что тьма — это зло. Что она не нужна вам. Что у меня… такой скверный характер, из-за того что я тёмный маг. Я открою вам секрет. — Я телепортировался за спину паладину, который был у меня за спиной и магией лишил его сознания. — Я тёмный маг, потому что у меня скверный характер. Уж точно не наоборот. Оставшиеся «герои» разом бросились на меня, являя чудеса отсутствия командной работы и стратегического мышления и надеясь задавить числом. — И это цвет светлой магии?! — Я подавился залетевшей в рот мухой и закашлялся, когда делал вдох для громогласного хохота. Вырвавшиеся из горла на свободу вместе с насекомым непонятные звуки были недалеки от того, как я смеюсь обычно, так что эту сцену я решил не переигрывать. — Опустим то, что вы и ваш учитель, являющиеся сильнейшими воинам света, когда-то были на правильной стороне магии, так вы ещё и дегради… Вместо помоев, которыми я собирался ещё минут семнадцать поливать бывших учеников, изо рта полилась кровь. Кто? Как? — Какая глупая смерть… учитель. — Магия, поразившая меня со спины — в лучших традициях тёмных жрецов и другой нечисти, — принадлежала ему? Кто бы мог подумать? Хотя да. Я мог. — Диррел. — Мой бывший лучший ученик. И первый, кто меня предал, пав на светлую сторону. — Ты прав, Диррел. — Что ж, раз я умираю, мне нет смысла лелеять свои эгоистичные цели и возвращать бывших учеников на правильную сторону, дабы потешить очередной насмешливой победой своё достоинство и погладить против шерсти светлую сторону. Так что можно перестать играться. — Какая глупая смерть. Диррел и остальные четверо нарушителей моего спокойствия разом упали на колени, схватившись за грудь в области сердца. Неужели вы думали, что я не уничтожаю вас, потому что не могу? Вот ещё. Я просто сентиментальный. Умирать от отравления светлой магией хоть и быстро, но очень болезненно. Я даже напоследок посмеяться над этими несмышлёнышами не мог. Хочу уйти достойно — как и всякий главный злодей приключенческого романа. Но если позволю себе открыть рот — закричу. Больно.