Глава 14

      4:21. Южное шоссе 37б. Подвал. Убежище Элизабет. Дополнительное подсобное помещение:       -Что я… наделала?..       Таковы были единственные тихие слова напуганной Мэгги, протиснувшиеся буквально сквозь её слегка стучащие друг об друга зубы. Эхом эти слова пронеслись в её голове, сгоравшей от непонимания произошедшего прямо на её глазах. Хотя мыслей у неё было гораздо больше, чем слов, и все они смешались, пав в один большой поток эмоций. Она едва могла адекватно осмыслить каждую из них, и потому внутри неё начала нарастать паника. «Что только что произошло?.. Почему я не остановилась?.. Я уверена, что поступила правильно?.. Зачем я это сделала?.. Я же знаю, чем это чревато, так почему же я начала бояться только сейчас, а не гораздо раньше!?.. Неужели всё это время я… не понимала, что именно выпускаю наружу?.. Какая я дура…». Мозг Мэгги всё ещё пытался осмыслить произошедшее, ведь случившееся не поддавалось никакой логике. Стоило ей закончить и упомянуть Нэо, которую Элизабет тут же вспомнила, глаза сидящего на коленях аниматроника тут же потухли, в то время как робота полностью отключило. Элизабет, словно лишённая всякого питания, рухнула со стальным лязгом на мокрый кафель спиной и застыла в безжизненной позе, машинально раскинув руки в стороны. Больше с этого момента она не шевелилась. И это было первым, что совершенно ошеломило Мэгги. Журналистка всё ещё прекрасно помнила, как до этого выглядели пробуждения воспоминаний Элизабет, в процессе восстановления её памяти по частям: раньше её изумрудные светящиеся глаза лишь молниеносно мерцали, а самого аниматроника на короткое мгновение словно бы замыкало. Возвращение её воспоминаний было практически мгновенным, хотя, конечно, в процессе этого та могла чувствовать серьёзную головную боль. При этом Элизабет раньше никогда не отрубалась полностью и не теряла сознания, как случилось прямо сейчас. Так что, рассчитывая на такую же реакцию, Мэгги была совершенно застигнута врасплох. В её голове застряла лишь одна навязчивая мысль твёрдой константой — это не должно было случиться. Тем более, когда это был вовсе не предел, ведь не это было абсурдом всего происходящего. Потому что в тот же момент, как Элизабет с грохотом пала наземь, потух не только свет её окуляров. Потух вокруг весь мир, обратившись во тьму… Мэгги даже сразу понять не успела, что именно произошло. Она даже подумала, что вновь вырубилась, снова пала без сознания. Из-за испуга её дыхание застряло, и она опасалась даже вздохнуть. И только тогда, когда она это сделала и всё-таки сделала глоток влажного слегка прохладного воздуха, Мэгги смогла донести до своей головы, что всё ещё в сознании. Вовсе не её взгляд потух, а помещение, в котором она находилась вместе с аниматроником. Всё освещение, все лампы, которые здесь находились и освещали ранее всю эту мокрую подсобку. Абсолютно всё по щелчку пальцев вырубилось, словно перегорело в один момент. И потому большое помещение обратилось чёрную бетонную влажную коробку, стен которой Мэгги даже толком не видела. Она бы не видела вообще ничего, если бы не остаточный оранжевый свет потухших люминесцентных ламп, что всё ещё слегка тлел где-то на их концах контактов. Это был самый густой и пугающий сумрак из всех, что она только видела. Угрожающий и отчуждённый… Девушка не хотела здесь находиться, не хотела его видеть, дышать этим воздухом, что за считанные мгновения стал для неё тяжёлым. Мэгги никогда не страдала клаустрофобией, но атмосфера вокруг как будто бы начала её сдавливать. И потому она инстинктивно начала искать выход, даже ещё мозгами не приходя толком в себя. Инстинкты активировали её правую всё ещё здоровую руку, пустив судорожные нервные импульсы по всей её конечности вплоть до кончиков пальцев, дабы в срочном порядке нащупать оба своих боковых кармана на всё ещё невысохшем вязаном плаще. Аккуратно ноготочки её пальцев скользнули из одного кармана в другой, игнорируя любые неудобства, созданные её левой сломанной рукой, перевязанной через всё её плечо. И всё это, чтобы не найти в них абсолютно ничего… Только в этот момент ошеломлённая Мэгги осознала, что только что пыталась сделать и что пыталась там найти. Всё это время в её извилины отчаянно стучались мысли о том, чтобы срочно найти хоть какой-нибудь источник света в своих карманах. Она искала свой смартфон, ведь отчётливо помнила, что в ходе стычки с Шарлоттой положила его куда-то туда. «Что за…? Мой телефон!.. Его нет! Он пропал! Потерялся!?.. Нет. Почему здесь?.. Почему сейчас!?». Память её сейчас была ясна как никогда — её смартфон обязан был находиться там, в её карманах. Короткая паника молнией пронзила её тело прежде, чем вновь удариться об ту же самую мокрую прохладную поверхность её плаща, с которого всё и началось. Её стресс коротко сменился на спокойствие, когда она логично осознала, что если её плащ, как вся её оставшаяся одежда, мокрый, то её смартфона там и быть не должно вовсе. «А ведь действительно… Элизабет говорила, что выстирала все мои вещи как могла. Логично предположить, что она достала из них всё содержимое, чтобы не промочить. Включая мой телефон и ключи от моей квартиры. И если это так, то… Нет. На столе здесь их нет. Я на нём лежала, и он был абсолютно точно пуст. И под ним тоже быть ничего не могло, тем более там мокрый кафель. Она вроде бы говорила, что мы сейчас в подсобке под основным убежищем. Хм… Если она где-то и могла оставить мои вещи, то только там. Мой телефон и ключи скорее всего там, на её верстаке». Прямо сейчас у Мэгги не было ничего, что помогло бы ей разогнать тьму вокруг себя, повышая её и без того чудовищный стресс до почти критической отметки, и всё же остаточное оранжевое сияние люминесцентных ламп всё ещё позволяло ей видеть хоть что-то. Видеть стол и безжизненное тело аниматроника, павшего наземь… «Элизабет… Я…». Всё же, несмотря на всё, что произошло, несмотря на всю их ссору и на то, что теперь она знает жестокую правду о той, кого считала своим кумиром, Мэгги всё ещё никак не могла изменить своему мягкому и сочувствующему сердцу, определявшему её. Она безусловно всё ещё сильно злилась на Элизабет за ложь и за её истинные взгляды, но она не могла больше отрицать факт — аниматроник действительно не хотела делать всего того, что сделала в прошлом и в настоящем. Она действительно жалела обо всём, что натворила. Жалела обо всех жертвах, которые она принесла. Мэгги видела собственными глазами, как та кричала и плакала, когда воспоминания о произошедшем 13 лет назад начали вставать на свои места в её голове. Искренняя боль и раскаяние… Репортёр думала всего пару минут назад, что та забыла значение этих слов. Потому теперь, глядя на то, как она сейчас безжизненно лежит на полу, раскинув свои стальные руки в стороны, лютая злость по отношению к ней медленно сменилась сожалением. Сожалением в раздумьях и мечтах о том, что всё между ними двумя могло бы сложиться иначе. Именно поэтому ей совершенно в это не верилось. Не верилось в то, что после всего, через что они вместе прошли, их дороги разойдутся на такой печальной и горькой ноте. «Неужели… мы именно так и расстанемся?.. Разочарованными друг в друге. Ты лгала мне, потому что боялась, неправда ли? Боялась стать собой прежней. Неужели всё это время ты пыталась сказать мне именно это, а я просто не желала слушать?.. Потому я всё-таки напоследок хочу попросить у тебя прощения. Мне жаль… Жаль, что я оставила тебя без права выбора и сделала его за тебя. И мне искренне жаль, я не хочу о нём жалеть. Хотела бы я заставить себя думать, словно ничего не было. Хотела бы я тебя простить и сказать, что я не злюсь на тебя. Это будет ложью, но теперь и отчасти правдой. В глубине моей души ты не перестаёшь трогать моё сердце, Элизабет. И, наверное, никогда не перестанешь. Потому я готова себе признаться, что по одной только этой причине я бы ни за что не бросила тебя тут, одну, особенно теперь, когда кроме меня у тебя больше никого нет. Если бы только… цена за это не была слишком велика. Мне жаль, Элизабет… Мне действительно очень жаль, что всё закончится именно так…». Наполненная печалью Мэгги взглянула на расслабленный разъехавшийся сегментированный фейсплейт Элизабет, понимая, что видит её скорее всего в последний раз. Её ранее живые лицевые пластины не подавали никаких признаков жизни, подобно своей поникшей хозяйке, из которой словно бы высосали всю жизнь. В ином бы другом случае Мэгги бы даже начала крайне бояться за жизнь своей ныне бывшей стальной подруги, если бы отчётливо не видела, как из груди аниматроника всё ещё просачивались голубые лучи её сияющего реакторного сердца с душой внутри. Помня о том, что одного только этого сердца хватило, чтобы Шарлотта смогла год назад вернуть её к жизни, журналистка чётко была уверена — Элизабет ещё жива. И тем не менее несмотря на то, что этот груз так и не лёг на её плечи, стресс и беспокойство за неё всё-таки давили Мэгги на грудь. Ведь она так толком и не смогла понять, что с ней произошло, да ещё и так странно. По сути, это была ключевая причина, по которой она так и не позволила себе уйти и покончить навсегда со всем этим. «Чёрт… Прежде чем я уйду, мне хотелось бы хотя бы знать, что с тобой такое. Прошло уже минуты две… А ты так и не подала ни единого признака жизни. Что-то странное происходит… И ладно бы только с тобой, но… Блин, может свет отключили? Или на подстанции что-нибудь сгорело? Если бы произошедшее можно было объяснить такой банальщиной. Я не верю, что отключение Элизабет и электричества тут в одно и тоже время — это совпадение. Не верю, но и… не могу отрицать такой возможности. Да и вообще!.. Сейчас не до этого! Элизабет… Да что с тобой такое, а? Я же вижу, что ты жива! Я знаю это… Сдвинься хоть на миллиметр, и я уйду со спокойным сердцем. Прошу! Не могла же я…». Тут по коже Мэгги мгновенно пошёл шок, от которого она тут же с нарастающим ужасом схватилась за лоб здоровой правой рукой…              «Ты лишишься способности двигаться, но всё ещё сможешь ощущать боль. Ощущать воздух вокруг себя. Всё ещё сможешь дышать. И слушать только, как бьётся твоё сердце. Ощущения будут такими, что тебе покажется, будто ты заперта в ловушке собственного тела. Как клетка, из которой ты не сможешь выбраться, пока не умрёшь от старости. Всё, что ты сможешь, лишь статично плакать и умолять жизнь, чтобы тебя кто-нибудь прикончил... Некоторые люди называют это живой смертью. Или "адом на земле"»…       «Энергия кончается, и моё сознание оказывается в ловушке собственного тела. И в отличие от людей, я даже не способна при этом чувствовать. Даже не способна плакать»…              -Да не может быть, что я тебя довела до паралича!.. Элизабет! — страшно вскрикнула Мэгги, вспомнив эти слова Шарлотты, видя воочию, что все описанные ею симптомы внешне совпадают с текущим состоянием аниматроника, а потому испуганно тут же сделала пару шагов вперёд. Больше она просто не была в положении стоять на месте, ведь чувство страха и вины моментально перехватило её дух. Она не была уверена в том, напрасны ли её опасения или нет, но от того было ещё хуже, ведь если был хотя бы малейший шанс, что она права — она должна была сейчас же действовать. Страх от происходящего мимолётно сменился на страх за её жизнь — то единственное у Элизабет, что она никогда не захотела бы отнимать. Мэгги в панике ускорилась и быстрым шагом подошла ближе к её неподвижному телу, практически в упор, дабы посмотреть, что она может сделать, даже не зная толком, что именно, и она прекрасно осознавала это. Но попытаться сделать хоть что-то было для неё всяко лучше, чем не сделать ничего. Практически подбежав к её голове, смотря на её распущенные лицевые шарниры, сияющие в очень слабых проблесках оранжевого света тлеющей люминесцентной лампы, она начала садиться на колени, дабы рассмотреть её поближе… «Элизабет!.. Нет… Я не этого хотела!.. Я просто хотела вернуть тебе память и ничего больше. Я не хотела тебя доводить до… этого!.. Я не могу… Не могу допустить, чтобы между нами всё закончилось именно так!!». Пав коленями на мокрый кафель и протянув здоровую руку вперёд, девушка судорожно потянулась к её стальному любу, разошедшемуся в разные стороны вместе с частями маски, и коснулась пальцами одной из его пластин, дрожа глазами и ощупывая взором каждую её деталь и шарнир, дабы понять, что происходит и с чего начать. Однако всё было бесполезно — тьма и сумрак скрывали от её глаз почти все механизмы аниматроника, и не было никаких визуальных признаков: не было искр, высекаемых её проводкой, как и не было звуков, что указали бы на какую-нибудь внутреннюю поломку. Без света она практически ничего не могла. Мэгги была в страшном смятении впервые за всю свою жизнь — когда наконец-то всё зависит от неё она по-прежнему недостаточно способна, чтобы сделать хоть что-то. Недостаточно умна, недостаточно сообразительна, недостаточно точна и сильна. Недостаточно совершенна, как Элизабет, чтобы видеть, как она, в такой темноте, ведь она была всего лишь человеком, и даже меньше, чем просто им. И это ей начало причинять просто колоссальную боль. А всё потому, что раньше, когда от неё действительно что-то зависело, она всегда могла сообразить, придумать что-то, найти решение, а когда не находила его, обратиться за помощью. Но сейчас она как будто бы находилась на таком уровне мироздания, на который попала совершенно случайно. Где работают другие правила, с которыми она не знакома. Иные законы, которых она совершенно не знает. Иными словами, она была абсолютно некомпетентна. Не успела стать компетентной в происходящем с Элизабет, ведь та так и не успела толком посвятить её в своё устройство. И эту некомпетентность совершенно нечем было компенсировать, ведь помощи именно в этот раз ждать неоткуда. Ей не к кому было обратиться, не у кого было спросить, что делать. Даже всемогущий Интернет был здесь совершенно бессмысленным, ведь ни у кого не было знаний такого уровня. Ни у кого, кроме, разве что, Fazbear Entertainment, к которым она просто не могла напрямую обратиться, особенно если она хотела сохранить Элизабет жизнь. Ситуация была однозначно отчаянная. Мэгги чувствовала всем духом, насколько даже теперь она беспомощна. «Да что же это такое… Ну почему?.. Почему я ничего не могу? Почему я… не ты?». И тогда, вспоминая свою беспомощность, к ней постепенно вернулся страх неизвестности. Неизвестности всего, что произошло не только с Элизабет, но и вокруг. Именно в этот момент, когда её глаза слегка привыкли к темноте, Мэгги узрела то, что ещё ни разу толком не видела. Лицо Элизабет… Настоящее лицо. То, что всё это время было под её маской… Сейчас пластины её фейсплейта были расслаблены и практически полностью распахнуты, подобно цветку. Обнажая всё то, что было за ним… «Мама… Элизабет… Что ты… такое!?..». Она не видела этого ни в детстве, ни потом до текущего момента. Всё это время, сколько она провела с ней, лицо Элизабет практически всегда было сомкнуто, пусть и было подвижным и живым благодаря своей сегментированной динамической структуре. Пусть она и видела во рту её маски острозубую верхнюю челюсть, добавляющую ей жути, но все остальные детали её головы хорошо скрывались её маской и тенями. Мэгги ни разу не видела Элизабет при ярком свете дня, поэтому никогда не видела толком всех её деталей. Даже тот единственный раз, когда Элизабет через Скай предоставила ей чертежи своего устройства, репортёр толком не успела ничего рассмотреть подробно. Однако сейчас она увидела… Нечётко, размыто из-за сумрака, но увидела. И увиденное, украшаемое слабым тлением ламп в потолке, было страшным… Весь эндоскелет её головы представлял из себя механический череп, покрытый металлическими толстыми аналогами мышечных волокон, напоминавшими человеческие, пусть и в более упрощённом виде. Её глаза слегка выпячивались вперёд, ведь в отличие от человеческого черепа у её стальной черепной коробки у не было глазниц, и эти глаза предназначались для глазниц её маски, что складывается поверх эндоскелета. Но самое жуткое Мэгги обнаружила ниже. Оказалось, что у Элизабет была вовсе не одна только верхняя металлическая челюсть, а была и вторая — нижняя челюсть такого же размера и ширины, и она была также усеяна мелкими зубчиками, как у акулы. До этого Мэгги просто её не видела, ведь Элизабет тщательно её скрывала за двумя отдельными нижними пластинами её рта, что сейчас распустились вниз, ближе к шее. Словно она не хотела, чтобы журналистка видела её такой, и похоже не зря. Потому что, увидев такаю ещё большую жуть, скрывающуюся под маской, Мэгги откровенно ужаснулась. Её рука рефлекторно оторвалась от её лобовой лицевой пластины и упала на собственные дрогнувшие губы. Глаза затряслись, глядя на страшное лицо аниматроника, в слабом свете тлеющих ламп, вселяющих в неё великий ужас. Ужас… Это была та вещь, которую она не ожидала почувствовать. Только не здесь. Только не перед ней. Не перед той, кого ещё буквально недавно она подсознательно считала феей, что спасла ей жизнь. И потому это внезапное чувство ударило по ней вдвойне. До этого она и раньше видела, даже в детстве, что Элизабет внешне вовсе не выглядит мило, и детали под её внешним каркасом скрывают что-то жуткое и неестественное. Однако тогда она совершенно не придавала этому значения, ведь всё это компенсировалось душой робота, которую она считала красивой и искренней, как свет звезды. Однако эта звезда омрачилась, ведь ныне Мэгги знала правду о её истинной натуре и скелетах в шкафу. Вот почему теперь всё то ужасное, что было в аниматронике внешне, начало вдруг бросаться в глаза — больше не было оправданий и причин не видеть этого. Как никогда до этого Мэгги на сильных нервах начала чувствовать дикую опасность. Ту самую, которую она чувствовала при контакте с Шарлоттой. Однако теперь всё было по-другому… В случае с Шарлоттой у Мэгги была конкретная и чётко определённая причина её опасаться, ведь своими глазами видела, что та может сделать с человеком. Определённое всегда лучше, чем неопределённое. Репортёр понятия не имела, на что именно способна Элизабет, и всё, на что набредали сейчас её паникующие мысли — то, что произошло 13 лет назад, в недостроенном Пицца-Плексе… Слухи… Предположения… Теории… Всё, что было определено — лишь количество жертв. Жертв, что были принесены именно по её вине. По вине Элизабет Афтон, лежавшей сейчас прямо перед её ногами. Теперь Мэгги не могла изгнать эту мысль у себя из головы — она убийца… Кровавая беспощадная убийца, которую она боится больше, чем кого бы это ни было до этого…              «Тебе ли мне говорить, насколько я аморально поступила сейчас, особенно когда эти люди ничего кроме расплаты не заслуживают? Когда же истина кроется в том, что ты такая же, как и я! Смотришь на себя в зеркало и высокомерно видишь себя милой и добренькой. А что скрывается за этим высокомерием, ты никогда не задумывалась, а, Элизабет? Кровавая Мэри и легендарная королева ужаса, произошедшего 13 лет назад. Ты ведь уже в курсе, да? Ты ведь уже знаешь, что я была там, в ту злополучную зимнюю ночь? Да… Я знаю, я видела, что тогда произошло тогда. Я знаю, кто ты такая на самом деле…»…       «…она знает, кто ты такая… И она знает… чем всё закончится, если ей хватит смелости вернуть тебе то, что принадлежит тебе… Не правда ли, Маргарет?»…              -Что же я… делаю?.. — в буре эмоций схватилась за голову Мэгги здоровой рукой, встав с двух колен на одно и откачнувшись назад, отчаянно разрываясь между страхом потерять её и страхом исходящей от неё угрозы, даже несмотря на то, что Элизабет совершенно не двигалась и не подавала особых признаков жизни. Девушку захватила чудовищная паранойя. Она не могла определиться, чего она боится больше, ведь Мэгги понимала, что в переносном смысле это был буквально выбор между жизнью Элизабет и её собственной жизнью. «Как я и сказала, Элизабет… Я не готова больше жертвовать ради тебя своей жизнью… Не готова!.. Только не теперь! Не теперь, когда я наконец-то осознала её ценность… Если не для себя, то для той, кого я ни за что не могу потерять. Я нужна ей… Я нужна своей младшей сестре. Ты ведь сама тогда, на крыше, говорила… Если встанет выбор между твоей жизнью и жизнью Бэль, то я выберу её. Ты знала это… И ты была права. Прощай, Элизабет… Прости меня… за всё!..». С горечью и наперекор своему сердцу Мэгги всё-таки приняла окончательное решение. Она должна была отступить и покончить с этим прямо сейчас. Покинуть Элизабет, оставить её на произвол судьбы, вопреки своей совести. Уйти навсегда, даже если это означает, что больше они никогда не увидятся. Даже если это означает, что тем самым она обречёт её на верную гибель…       -Мне жаль… — прослезилась шёпотом Мэгги, прикрывая рот рукой, и наконец-то с дрожью встала с колен на ноги, чтобы сделать то, что давно должна была.       Как вдруг…       Резкий неестественный скрежет прямо под её ногами, прорезавший воздух, как ножницы бумагу. Мерзкий трескающий звук острого металла, царапающего твёрдую, но хрупкую кафельную плитку. Словно чьи-то звериные когти кровожадно рвали пол… Когти стального чудища во мраке, чьё истинное лицо неожиданно ожило. Серебряные зрачки сверкнули во тьме, отразившись бледным светом на лице девушки, что отпрыгнула назад и вскрикнула от испуга. Крик Мэгги, вырвавшийся из её груди подобно извержению вулкана, разлился по всему помещению, эхом растворившись только спустя последующие секунды. Секунды, которые репортёр тут же перестала считать, ведь уже сейчас, на уровне инстинктов, осознала, что их у неё больше нет. Их сменило механическое утробное рокотание, напоминающее отдалённо стридуляцию насекомого. Теперь Мэгги панически считала каждую прерывистую нотку стрекотания, источником которого было стальное тело прямо перед её ногами, в жалкой паре метров от неё. Глаза, уши и все остальные чувства были остры и напряжены как никогда, ведь были уверены наверняка — опасность, о которой они её предупреждали, пришла в явь. Аниматроник ожил… Его когти раздробили в мелкие щепки плитку кафеля на мокром полу, белые зрачки налились электричеством и мгновенно уставились на неё сквозь сумрак, стальные конечности вздрогнули и пришли в движение. И только это лицо… Только это ужасное лицо оставалось неизменным. То самое страшное чудовищное безжизненное лицо эндоскелета, что не желало больше скрываться за милой маской, ранее скрывавшей лик чистого зла. Фейсплейт робота больше не смыкался обратно, являя всё, что на самом деле было внутри, наружу. Даже глаза, окуляры которых раньше горели живительным зелёным светом, теперь потеряли всякую жизнь, утратив любой, даже малейший, проблеск волшебных изумрудных лучей, сменившись абсолютной пустотой вокруг её белых безжизненных зрачков. И потому ужаснувшаяся не напрасно Мэгги уже прекрасно знала, что её интуиция в этот раз предсказала всё то, чего она так сильно боялась, и уберегла её от фатальной ошибки, что могла стоить ей жизни. Кем бы не было это механическое пугающее создание, это уже не была Элизабет, которую она когда-то знала. Журналистка уже понимала, пусть и в страхе, что собственными руками выпустила то, о чём она не ведала, не представляла. И собственными руками открыла Ящик Пандоры, что так долго томился в кровавой душе Элизабет и ждал своего часа, чтобы вырваться наружу. Вырваться на волю и уничтожить всё, что попадётся на пути её пронзительного животного взгляда, и Мэгги даже представить не могла, насколько быстро познает это всё разом на себе, ведь то, что случилось дальше, заставило её познать первобытный хтонический ужас. Ужас из недр самой преисподней, когда стальная тварь с животным рвением резко перевернулась со спины фронтальную часть корпуса, сделав это так резко, противоестественно и внезапно, что ноги Мэгги окоченели, когда она увидела, как верхняя часть корпуса робота провернулась вдоль по своей оси полукругом и встала на обе руки, впиваясь когтями хрустящий под её весом кафельный пол. Тело аниматроника в этот момент потеряло антропоморфные очертания, став напоминать паукообразное нечто на четырёх лапах. Поведение и моторика механической твари, некогда бывшей Элизабет, утратили всякую былую осознанность и элегантность и превратились в приступы дикой агонии, как у бешеного животного. Механические обесцвеченные глаза метались туда-сюда, фейсплейт хаотично деформировался безо всякого контроля или порядка. Всё текущее неестественное поведение Элизабет теперь стало одним — полным хаосом. Хаосом, у который, получив это тело, обрёл глаза. А получив глаза он обрёл и направление, цель. Своё предназначение… И этим предназначением было уничтожать всё живое, что попадётся на его пути безо всякого милосердия и сострадания. Ведь у хаоса нет души… И именно этот ужасный бездушный взгляд почувствовала на себе поверженная Мэгги, буквально застряв между действием и бездействием. Она утопла в эмоциях, не в состоянии мыслить рационально, и поэтому её ноги более не подчинялись её воле. Она была в непосредственной близости к стальному монстру и прекрасно краем мысли понимала, что если сейчас же не сдвинется, то произойдёт что-то ужасное. Мэгги каждой клеткой своего тела и своей души ощущала в воздухе сверхъестественный кошмар, от которого она сейчас же должна была бежать что есть сил. Она не переставала кричала на себя в мыслях, молить: «Мэг! Беги!!..». Но она не могла… Не могла сдвинуться… Не могла пошевелиться… Не могла даже дышать… Именно поэтому её лицо перекосило в ужасе. Не от того, что за ужасное создание вместо лучшей подруги возникло прямо на её глазах, а от своего же собственного бессилия. Ведь в конце концов, даже на адреналине, даже сознанием крича себе, что должна сделать хоть что-то, Мэгги не смогла повлиять в этом мире даже на саму себя и свои собственные эмоции. И это была её последняя фатальная ошибка… «Я… ни на что… не способна…».       Протяжный стрекочущий металлический крик пронзил влажный воздух, что уже и без того был пропитан страхом, помножив его многократно… Лицо монстра раскрылось цветком вновь, как гигантская чёрная дыра со стальным черепом внутри, что уже готовы были поглотить свою добычу. И оцепеневшая добыча была в лишь считанных метрах от них, потеряв всякую волю к сопротивлению. И потому оно не медлило ни секунды, мгновенно перейдя к чудовищной атаке. Стальное чудовище разразилось зловещим паранормальным рёвом и бросилось вперёд, стремительно передвигаясь на четвереньках, но не как четверолапое животное, а как самый настоящий таракан, ибо скорость его была молниеносна. Столь молниеносна, что оледеневшая от ужаса Мэгги завизжала только тогда, когда, попятившись назад, пала спиной на пол, не находя в себе сил для того, чтобы устоять на ногах. Удар о мокрый кафель позвоночником и поломанными рёбрами тут же выбил из неё дух и воздух. От боли в груди Мэгги ощутила себя так, словно её расплющило, а от того её дыхание встало окончательно. Её лёгкие больше были не в состоянии набрать воздуха, грудная клетка болела адом. Но времени на то, чтобы отдаться этому аду, у неё больше не было. Не было времени на полноценный испуг. Не было времени на то, чтобы вновь начать дышать. Чтобы хотя бы прочувствовать всю боль и собственные ощущения полноценно. Остался только чистый ужас и первобытные инстинкты, ведь в тот же момент, как она упала, чудовище уже настигло её. Раскрытая сегментированная голова твари уже висела буквально над её лицом, страшно сияя в остаточном оранжевом свете люминесцентных лап под потолком. Девушка уже находилась под гигантским телом чудовищного робота, скованная со всех между его конечностями, некогда бывшими руками и ногами. Когти монстра грызли кафельную плитку рядом с её ушами, раня едким звуком её барабанные перепонки. Насекомоподобные хищные механические жужжания разъедали психику журналистки, предвещая ужасную участь. И безжизненный взгляд ожившего хаоса, разрывающего её душу, уже нанёс ей на ментальном уровне смертельную рану… И как бы Мэгги не хотела отсрочить неизбежное, как бы отчаянно не хотела цепляться за жизнь, где-то в глубине души она уже поняла, что не выберется от сюда живой. Это был конец… Конец, что не заставил себя долго жать. Стоило слезам отчаяния хлынуть из её едва живых глаз, как пасть чёрного механического черепа с острыми акульими зубами животно распахнулась, бросившись прямо ей в лицо. И защититься от этого выпада, даже делая это машинально на чистом инстинкте, девушка решила уже тогда, когда стало слишком поздно. Её дрожащие руки ударились об металл корпуса робота, панически пытаясь зацепиться за что-нибудь, чтобы хоть как-то выжить. А тем временем чудовищная разрушительная боль ударила прямо в её лицо… Мэгги агонически завизжала в муках, срывая в ужасном болевом шоке свой голос, очень остро ощущая, как монстр в буквальном смысле въедался в её голову, беспощадно отрывая от её лица кусок плоти за куском, связку за связкой, буквально перемалывая в кашу её лицевые кости, с каждым чудовищным стальным прокусыванием живого мяса разбрызгивая вокруг всё больше и больше капель и луж её крови. Ныне всё, чем погибающая от столь бесчеловечного акта насилия девушка могла выразить свой неописуемый ужас и боль, были её покрасневшие от боли глаза. Пурпурные отчаявшиеся глаза, чей взгляд застелила обжигающая кровавая пелена. И тем не менее, даже сквозь такой густой багровый смрад, она отчётливо видела, как её потухающие зрачки поглощают безжизненные белые механические глаза существа, что словно сейчас пожирало не только её плоть, но и сам её разум. Разум, что от ужасной перенесённой боли и лютой кровопотери начал угасать в алом забвении. Тем временем лицевые пластины пожиравшей её лицо твари схлопнулись, вонзившись в её виски, скулу и раздробленные челюсти. Со всех сторон её лица кровь тут же хлынула фонтанами. В этот же момент, когда это свершилось, вместе с этой кровью из Мэгги выплеснулась и вся жизнь, убив в последнем акте боли её разум, её душу и её тело. Её сердце не выдержало и остановилось, наконец-то подарив ей спасение из ада чистой агонии. Всё закончилось лютым стальным рёвом монстра с плотью и остатками человеческих мышц на его зубах. А также уничтоженным и пожранным заживо лицом бедной девушки, скончавшейся в адских страданиях. Лицом, от которого остался только обезображенный переломанный ободранный до костей череп. Это и была последняя предсмертная гримаса на её лице, прежде чем она испустила последний вздох… Прямо как и то, чего она так боялась всю свою осознанную жизнь до самого последнего момента…       Ужас…              «Неужели… меня… ждёт именно такая… судьба…»…       -Элизабет!.. Нет… Я не этого хотела!.. Я просто хотела вернуть тебе память и ничего больше. Я не хотела тебя доводить до… этого!.. Я не могу… Не могу допустить, чтобы между нами всё закончилось именно так!! — послышался где-то в закоулках её разума её же собственный растерянный голос… Голос, что, подобно вспышке молнии, вывел её из глубокого забвения, вернув её туда, где она была всё это время на самом деле…              -А-А-А-А!!..       Этот крик разверз помещение буквально из глубин её души… Пошатнувшейся от ужаса и оцепенения души Мэгги, что тут же буквально на рефлексе отлетела назад, упав на бедро и чуть не пав на спину, если бы тут же не успела спасти себя здоровой правой рукой, уперевшись ладонью в мокрый кафель. Её сердце взорвалось в адреналине, мозг и сознание помутились. Она дышала так, словно только что видела худший кошмар в своей жизни. Часто и резко, буквально захлёбываясь в своём же собственном дыхании, почти что глотая свой язык. В горле полностью пересохло, лоб вспотел, лицо покраснело, рот раскрылся, а губы дрожали хуже, чем от судороги. Непонимание, отрицание, лютый шок. И самое ужасное — фантомные боли… Боли, которых не было по-настоящему, и в тоже время они были так реальны. Оторвав руку от пола и усевшись как следует, чтобы не упасть на спину, обескураженная дрожащая Мэгги тут же нащупала ладонью своё лицо, чтобы лишь убедиться, что оно цело. Но это было не то облегчение, которого она сейчас жаждала. Вместо этого она оказалась в полном паническом конфузе, потому как окончательно потеряла связь с тем, что реально, а что нет. Её терзал лишь один вопрос, что лишь одним своим звучанием в текущем контексте заставлял её трепетать на глубинном уровне. Что? Только что? Произошло?.. «Я… я!.. Я жива!.. Но!.. Всё было… так реально!.. Слишком реально! Однако… моё лицо… Оно цело… Крови нет. Я не погибла! И Элизабет…». Пытаясь кое-как по крупицам собрать картину только что произошедшего абсурда, она медленно дрожащими в ужасе глазами перевела свой взгляд в сторону Элизабет, чтобы убедиться в одном — аниматроник так и не сдвинулся с места и всё ещё находился в состоянии полной безжизненной отключки. «Она всё ещё… отключена?.. Даже не пошевелилась. Всё, что произошло… Мне это померещилось?.. У меня галлюцинации? Я схожу с ума?.. Хм… Нет… Я, конечно, не разбираюсь в галлюцинациях, но… Я не слышала ни разу, чтобы они буквально… манипулировали восприятием, словно они были реальностью! Эта боль… Я только что… пережила самый настоящий поцелуй смерти!.. Элизабет… убила меня!!.. Это было… так ужасно!.. Так… БОЛЬНО!.. Если это мне померещилось, почему я чувствую фантомную боль того, чего не было!?..». В тоже время прагматичной частью своего сознания, которая ещё у неё работала несмотря на панику, Мэгги заметила одну очень странную деталь. Она не помнила, в какой момент реальность сменилась всем тем, что она только что пережила в слишком реалистичном кошмаре. Кошмаре, что не был похож ни на какой любой человеческий сон. Девушка за всю свою жизнь видела очень много снов. Были хорошие, были и плохие, даже кошмарные. Но ни один кошмар не был так неотличим от реальности. Ведь в реальных снах Мэгги могла отличить сон от реальности просто потому, что очень хорошо чувствовала свою подсознательную часть разума. Она всегда чувствовала во сне, что, даже если её действия кажутся осознанными, она находится в, можно сказать, пьяном состоянии, где события прерываются и сменяются тут же другими событиями. Все её сны были как сменяющиеся живые слайды на презентации, но только не этот. Она не помнила, чтобы засыпала. Она не чувствовала, что провалилась в сон. Не чувствовала ощущения подсознательного забвения, благодаря которому проваливалась в эти самые сны. И самое главное, этот кошмар ни разу не прервался и не сменялся, как слайды. Это было непрерывное событие, происходящее в непосредственной реальности, прямо на её глазах. Реальности, где все её действия, все её чувства, все эмоции, ощущения, осязание, вкус и, самое главное, чудовищные муки и боль — всё было настоящим. Это не было сном… Не было галлюцинацией… Или же было? Но совсем не в том смысле, котором она подумала изначально. Ведь тут же её мозг зацепился за ещё одну вещь, которая и стала для неё ключом к хотя бы примерному пониманию случившегося. Это был момент, когда её вырвало из этого кошмара после её «смерти». Она судорожно с фантомным осознанием поднесла свою руку к лицу, посмотрев на кончики своих пальцев. В какой конкретно момент её вернуло в реальность?.. «Меня… словно вытащило из другой плоскости материального мира… Нет… не так. Не материального. Сознательного. Всё случившееся… точно произошло лишь в пределах моей головы. Но… на сознательном уровне, не на подсознательном как обычно. Это был не сон… И даже не галлюцинация… ведь галлюцинации не славятся постоянством…». Её взгляд вновь перетёк на лежащее тело Элизабет прямо перед ней, и всё её тело тут же покрылось мурашками, ведь она вспомнила, в какой момент её вырвало из этого кошмара. Вернее, не вырвало из него, а когда конкретно она могла начать его видеть. Кончики её пальцев задрожали так, словно их электризовало, буквально подтверждая её подозрения и ужаснейшие мысли. Это было касание… Ведь её собственный голос, который она слышала перед тем, как очнулась реальности, был её мысленной речью, которую она не произносила в слух, но которую чётко проговорила перед тем, как прикоснуться к телу аниматроника. «И в реальность я вернулась тоже в этот момент… Я прикоснулась к ней. Здесь и сейчас, пока я всё это видела, не прошло и секунды… Это была не галлюцинация, а… видение… того не было в реальности… Но…!».       -…что может произойти прямо сейчас… — шоковой волной прокатилось чудовищное осознание внутри Мэгги, когда её извилины пришли лишь к одному единому заключению, подорвавшему её изнутри ослепительным обжигающим светом и огнём, как от бомбы, триггером для взрыва которой и была эта ужасная догадка. И этим заключением был крик… Мысленный крик всего, что в ней было. Каждая клетка в её теле завизжала в ужасе, едва не сводя её с ума. И в этот раз этот крик дошёл до её сознания. Не как приказ из глубин её подсознания, а душераздирающая гарантия… Гарантия, что в ином случае она сгинет здесь по-настоящему. Это была реальность…       «МЭГ!!! БЕГИ!!!»…       И так кричащая ментально в ужасе Мэгги наконец-то поддалась своему внутреннему голосу, освободившись от шокового эмоционального остолбенения. Она наконец сделала выбор отдать инстинктам своё тело, дабы они спасли её от неминуемой погибели. Всё, чего она хотела теперь, отбросив всё остальное, отбросив принципы, отбросив мораль, отбросив любовь к близким, было лишь одним — выжить. Именно дикому инстинкту выживания, что спал в ней с рождения непробудным сном и ни разу до этого не давал о себе знать из-за цепей, которыми он был заперт внутри её подсознания ей самой, Мэгги и отдалась всем своим естеством, освободив тем самым его из тюрьмы. Страх лишиться жизни так ужасно и бесчеловечно — вот что стало единственной истиной журналистки в эти мгновения. Никаких сомнений, никакого притворства, никаких иллюзий… Только мысленный крик и инстинкт. Инстинкт, что тут же взял под контроль её ноги и руки, запустив их на уровень мощности значительно выше 100% от всего того, что Мэгги могла выдать сознательно. Её тело буквально сорвалось с места, сделав это так стремительно, что своим сознанием Мэгги даже не заметила, как уже оказалась на ногах и панически побежала куда подальше от тела Элизабет, в сторону диагонального туннеля с бетонной лестницей, ведущей наверх, в основное убежище, под которым она сейчас и находилась. Этот большой прямоугольный туннель отчётливо виднелся в частичном свете выгоревших ламп над ней. Свет не очерчивал чётко эту лестницу, однако паникующие, но работающие на запредельном уровне внимания глаза Мэгги чётки видели, что свет на стене, к которой она сейчас отчаянно бежала, падал совсем не равномерно, оставляя очень видимый чёрный просвет этого самого туннеля. К тому же, ещё до того, как Элизабет потеряла сознание, Мэгги очень хорошо запомнила, где он находится хотя бы примерно. И её память не ошиблась, ведь, пробежав десяток метров, её пурпурные глаза сквозь сплошные оранжевые потёмки, мешавшие ей, наконец-то увидели очертания ступенек. Ступенек лестницы, что спасёт её из этого мокрого влажного ада. Чувство того, что она здесь заперта, пропало. В бесконечном беспросветном ужасе это был первый лучик надежды выбраться отсюда живой и невредимой. А потому на неё снизошло облегчение. Её кровь всё ещё кипела в адреналине, но теперь она её чувствовала. Её дыхание всё ещё было сбито и работало так, будто словно отчаянно пыталась схватиться за воздух, но теперь она ощущала, что теперь действительно дышит. Каблуки её обуви на её бегущих вперёд ногах всё ещё отстукивали экстренную барабанную дробь, хлюпая по мокрому кафельному полу этого помещения без остановки, однако теперь она была уверена, что контролирует их. Чистейший воды инстинкт отступил, уступив место сознанию, полноценно вернув перепуганной до смерти Мэгги контроль над телом. А вместе с контролем вернулась и физическая боль, пускай и притуплённая. На бегу из её рта начали вырываться произвольные стоны, разносящиеся эхом по помещению. Она понимала, что, не вынуди её ситуация, ей вообще бегать по-хорошему было не положено и даже опасно. Даже с учётом профессионально наложенного гипса, она очень хорошо чувствовала свои переломанные рёбра и даже хирургические швы, которые на неё наложила Элизабет после операции. Учитывая, что при беге её грудная клетка деформировалась ещё сильнее и чаще, чем при обычном дыхании в покое, это приносило ей жуткий дискомфорт. Она чувствовала, как тянется кожа на её груди, как швы вгрызаются в плоть. Ей было обжигающе больно, но она должна была это стерпеть. Загипсованная рука с бандажом, ремнём перекинутым через её шею, мешала ей держать баланс, так что ей пришлось прикладывать приличные усилия, чтобы не сорваться на пол. Мокрая одежда значительно сковывала движения, однако Мэгги не могла позволить себе остановиться из-за подобной мелочи. Ведь тем единственным, что ей больше не мешало, были сомнения. Всё уже было решено — она сбежит из этого убежища и спасёт свою жизнь, так или иначе. И потому теперь она собственными силами двигала себя вперёд, на максимально доступной скорости мчась вперёд, к лестнице, к её спасению. «Я не знаю, верить ли тому, что я увидела, как и не знаю, что это вообще такое было, но, если это правда…!». На мгновение она отвлеклась, всё же прокрутив эту ужасную мысль у себя в голове. Потому что её переживания на сие счёт относились не только к логике произошедшего. Истинный корень её ужаса крылся в личной катастрофе, в тотальном разрушении её и без того замутнённых взглядов на Элизабет, ведь даже сейчас, поссорившись с ней, усомнившись в ней, она ни за что не хотела верить, что она на это способна. «Элизабет… убила… меня… Жестоко… Мучительно… Бесчувственно… Я не верю… Не верю в это!..». Тут вдруг её вырвало из этих мыслей, потому как отвлечение на них всё-таки привело к расплате. Как оказалось, она уже добежала до горизонтального туннеля и вбежала в него. И, не заметив этого, её нога зацепилась носком за первую же ступеньку. Мэгги споткнулась и полетела бесконтрольно вперёд, успев лишь машинально выставить здоровую руку вперёд, дабы минимизировать ущерб, который она вот-вот получит. И это сработало, ведь за кратковременной с неудачей тут же последовала удача. Её ладонь, выставленная вперёд, идеально упала на косяк одной из следующих ступеней лестницы, на достаточной высоте, так что она идеально зацепилась за лестничный пролёт, не стерев ладонь о бетон. Однако отсутствие второй рабочей руки дало о себе знать. Её правая здоровая рука не была такой сильной, как хотелось бы, а потому её же собственный вес всё-таки её продавил. Не удержав равновесие на одной руке, Мэгги мягко и безболезненно пала на левое плечо, оказавшись всем боком на лестничной кладке. И пусть и без повреждений и боли, это падение всё-таки стоило ей драгоценного времени, которого у него не было совсем. Хуже того, мысли об отсутствии времени усиливались паникой от того, что она даже не знала наверняка, сколько времени у неё осталось до того момента, как Элизабет проснётся. Потому для неё сейчас была важна каждая секунда и потерять хотя бы одну для неё было просто недопустимо. «Проклятье!.. Надо же было так отвлечься! Мэг, живо вставай! Ну же… Времени нет!.. Если бы я могла хотя бы приблизительно вспомнить, сколько секунд прошло после моего касания к Элизабет до момента её пробуждения в моём видении… или что это вообще было!?.. Сколько!? Десять? Двадцать?.. Полминуты?!.. Или больше!? Не знаю… Знаю лишь то, что нельзя падать! Нельзя… терять… время…!».       Скрежет…       Звук когтями прокатился по мозгу Мэгги, отдавшись в её мыслях эхом сильнее, чем в помещении…       -О нет!.. — тут же вырвалось с отчаянным стоном из уст ужаснувшейся девушки, и этот скрежет тут же вызвал у неё трепещущую дрожь в поджилках, заставив её обернуться под плечо.        Звук стальных когтей, разламывающих кафельную плитку…        Всё, что она слышала сейчас, отозвалось у неё чудовищным чувством дежавю, ведь звуки точь-в-точь копировали то, что произошло в её видении. Разница была лишь в том, что в этот раз Мэгги была гораздо дальше от их источника. Источника, что тут же ожил подобно живому мертвецу. В полумраке в десятке метров от неё блеснули серебряные зрачки, наполненные лишь смертью. Однако в этот раз, как камень с души, Мэгги не почувствовала на себе их обжигающего взгляда. Как и в своём видении, она увидела, как тело Элизабет задрожало, перемалывая когтями пол в щепки. По всему помещению зазвенел насекомоподобный звук, как и тогда ввергнувший её душу в оцепенение, содрагая её психику. Всё до единого повторялось прямо как в её видении. От осознания этого факта, Мэгги даже не знала, ужасаться ли от именно этого или того, что происходит на её глазах. В обоих случаях она была всё же убеждена в одном — если всё пойдёт так и дальше, как и было в её уже сбывающемся видении, она погибнет прямо здесь смертью, ужаснее которой она представить не могла. Так что приоритет её страха теперь не был сосредоточен на том, что сейчас происходило с телом Элизабет, не был больше скован сомнениями и шоком. Чёткая цель страха была определена — не допустить такой смерти, какую ей показали. Она уже перенесла её один раз, пусть и не по-настоящему, и не хотела этого повторять на собственной шкуре. Только не так, только не здесь… Никогда до этого Мэгги не боялась так сильно участи, которая её ждёт. И поэтому, вместо того чтобы быть леденящим душу ментальным тормозом, этот страх стал её двигателем. Двигателем, предназначением которого была лишь одна простая цель — выжить любой ценой. «В этот раз… я не паду!..». Теперь она понимала, что в видении её жизнь оборвалась только потому, что она застыла как вкопанная и позволила страху себя обездвижить. Мало того, взгляд механической твари тогда помножил многократно сковавший её шок. Но сейчас она мало того, что смогла заставить себя бежать, так ещё и была уверена более чем наверняка — прямо сейчас, здесь и в данный момент стальной монстр её попросту ещё не увидел. Это был шанс, которого до этого у неё не было. Шанс убежать и спасти свою жизнь ещё до того, как она будет обнаружена этим ожившим ужасом. И этот шанс на этот раз Мэгги не упустила, запустив двигатель своего страха на полную. «Я выживу…». Потому более она не оборачивалась. Более она не приковывала намертво свой паникующий взгляд в сторону монструозной машины, более не давая ей своим видом заковать её в кандалы шока. Мэгги тут же ожила и быстро перевернулась обратно на живот, чтобы быстро толкнуться единственной правой рукой от лестницы. Поскольку она упала не на пол, а на лестничную кладку с углом чуть меньше 45 градусов, подъём не занял у неё и секунды, и на адреналине девушка встала практически моментально. Стоило ей очутиться на ногах, она тут же заставила их понести себя наверх, не жалея сил. Высота ступеней в туннеле не была высокой, она это чувствовала прекрасно каждым шагом, пусть и не видела их отчётливо. Для координации собственных движений ей достаточно было и очертаний лестничной кладки и собственной памяти, чтобы знать, где примерно находятся стены. И Мэгги прекрасно помнила, что в туннеле шириной немного меньше двух метров ей достаточно было сделать один неверный шаг в сторону, чтобы врезаться в одну из них плечом и потерять равновесие, а это сейчас для неё было прямым риском лишиться жизни. Она была уверена, если споткнётся ещё раз, стальное существо, которое она оставила в подсобке позади, отчётливо услышит её и нагонит. И тогда она уже точно не сможет спастись от ужасной гибели. Потому Мэгги даже сомневалась, стоит ли ей бежать по лестнице так быстро, ведь чем чаще она перебирала ногами, тем выше был риск случайного падения. И тем не менее в этой кошмарной ситуации это был такой риск, который она была просто обязана принять, ведь сейчас на счету был каждый метр, каждая секунда. Она боялась, что если замедлится ради собственной безопасности, то потеряет время, которое сейчас выигрывала только чудом. Репортёр была обязана заставить себя выложиться на полную. Она должна была добежать до основного убежища, выход к которому был уже так близко. И чем быстрее она это сделает, тем больше шансов у неё будет не просто выжить и сбежать, но и забрать ещё и, в придачу, свои личные вещи, которые для неё были важны даже в текущей ситуации на грани жизни и смерти. «Если я ничего не путаю, Элизабет говорила, что вход в эту странную подсобку находится в правом дальнему углу в полу, через люк… Значит сейчас я выбегу прямо туда, куда-то в сторону правой стены. Логично, ведь, по сути, я вбежала в правую стену подсобки за мной, что находится ровно под убежищем, а оттуда идёт туннель в правую его часть. Получается, стоит мне подняться, я должна тут же бежать по этажу в обратном направлении. Элизабет, как я и думала ранее, некуда больше девать мои карманные вещи. Они обязаны находиться где-то на верстаках, больше негде. Плевать на мои ключи, но прямо сейчас мне нужен мой телефон. Как только получу его, у меня наконец-то будет адекватный источник света. Хоть разгляжу что-то в этой дрянной темноте! И тогда я безо всяких проблем найду выход и сбегу. Вот и план… Давай. Я справлюсь!..». Наличие хоть какого-то плана действий в столь безнадёжной ситуации придало девушке уверенности. Мэгги была теперь убеждена: если она выполнит каждый из перечисленных шагов, которые для себя только что обозначила в мыслях, то добьётся успеха. Однако здравый смысл заставлял её учитывать некоторые неизвестные переменные, которые посчитать сейчас было просто невозможно. Этими факторами были такие следующие вещи. Неизвестность того, погонится ли сейчас за ней Элизабет, или то, чем она стала, или нет. Смог ли стальной монстр уже полностью пробудиться и засечь её? С какой скоростью оно погонится за ней? Мэгги готовилась к худшему, а конкретно к тому, что монстр в худшем случае начал гнаться за ней уже сейчас. Следующей была неизвестность того, действительно ли её вещи находятся на верстаках. Что если Элизабет положила их в совсем другое место? Тут Мэгги уже понимала, что если не обнаружит их там, где они должны быть вероятнее всего, то ей придётся о них забыть и найти выход отсюда по чистой памяти или опираясь на очертания в темноте, к которой её глаза уже неплохо привыкли. Но была и та неизвестная переменная, которая её по-настоящему ужасала. Этот фактор в зависимости от своего статуса мог либо спасти её, либо, что было вероятнее всего, поставить крест на её побеге и выживании в принципе. И этой кошмарящей её мозг мыслью был один очень простой вопрос… А заперта ли прямо сейчас та самая железная дверь в убежище?.. «Если она заперта… Я покойница…». Пожалуй, это была та мысль, которая и не дала ей быть сейчас самоуверенной. Скорее даже, эта мысль делала всю ситуацию ещё более патовой и безнадёжной. Мэгги уже достаточно хорошо знала Элизабет и её помешанность на своей безопасности, особенно когда эта помешанность имела причины, связанные с жизнью и смертью для аниматроника. Поэтому она была почти уверена, что Элизабет не позволила бы себе в стандартной обстановке оставить дверь в её убежище незапертым. Единственной надеждой на обратное был лишь один конкретный случай, который она хорошо запомнила. Это было буквально несколько часов назад, когда Элизабет пригласила её на важный разговор, включительно о предательстве Шерри, позже оказавшейся Шарлоттой и Марионеткой. Тогда роботу было совершенно не до этого, ведь всё её внимание было сосредоточено на репортёре и на её же собственных паникующих мыслях, и потому она не заметила, что Мэгги в тот раз не заперла дверь. И тем не менее девушка прекрасно осознавала, что надеяться на такое же невероятное стечение обстоятельств — это чистой воды безумие. «Эта тяжеленная пусть и очень податливая дверь закрывается на три отдельных замка с разными ключами, и каждый из этих замков двухсторонний. Это значит, что без ключей, если она всё-таки заперта хотя бы на один замок, я никак не смогу её ни открыть, ни выбить силой. И то и другое может только Элизабет. Однако мне так ни разу и не довелось увидеть, как Элизабет запирает или отпирает эту дверь. У неё есть ключи, верно? Но… Где же тогда она их прячет?..». Время на то, чтобы думать на счёт всего этого у неё больше не оставалось, ведь, пусть и прошло всего пара секунд, она наконец-то выбежала по лестнице на самый верх, нырнув в большой прямоугольный проход на верхний этаж, и, наконец ступив на ровный нескользкий пол, оказалась прямо в правом углу дальнем углу убежища относительно выхода, как она и планировала. «Есть!..». Наконец-то вокруг стало гораздо просторнее, как она и хотела. Потолок был даже в сумраке заметно выше, стены дальше, а в стезе тьмы виднелись четыре большие квадратные колонны. По сравнению с помещением внизу это был рай для того, чтобы она могла вздохнуть полной грудью, ведь Мэгги больше не ощущала себя так, словно на неё давят стены. И тем не менее вокруг всё ещё витал сущий монотонный сумрак в слабом свете перегоревших ламп, что был прямо как невидимое болото, в котором она ментально увязывала, проваливаясь в него как в трясину. Девушка понимала, что времени на то, чтобы осматриваться вокруг у неё нет, и она поскорее должна выбраться из этого болота, пока не утонула в нём навсегда. Особенно теперь, когда тишину понемногу начал разрывать знакомый звук из глубин ада, из которого она только что сбежала.       Скрежет…       Мэгги с вновь нарастающим ужасом обернулась назад, услышав под собой прямо из глубин лестницы в подсобку нарастающий стальной лязг, что медленно и неспешно приближался к ней. Эхо громом раскатывалось по всему подвалу… Отчётливые тяжёлые железные шаги были ещё достаточно далеко, но в тоже время и столь близко. Мэгги понимала, что теперь время действительно тикает. Теперь она слышала шаги, а значит у неё появился своеобразный «звуковой таймер». Это значило то, что она должна сбежать отсюда пока эти шаги не стали звучать слишком близко. В тоже время, глядя на бетонную лестничную кладку под своими ногами, её взгляд вдруг зацепился за странную прямоугольную и очень упругую тень прямо у себя под каблуками на границе ямы вниз. Это была металлическая дверца, приваренная тремя петлями к полу, что и закрывала проход в подсобку в обычное время. Сейчас же она была открыта на распашку, и Мэгги, взглянув на неё, тут же озадаченно задумалась. «А что, если…?». Её мысли и глаза зацепились за край железного прямоугольного люка под ней. Чисто в теории она могла его поднять и перекрыть вход в подсобку, чтобы как минимум задержать чудовище, что уже идёт за ней. Это казалось ей разумным и даже логичным, ведь это выиграло бы ей немало времени. И Мэгги уже было слегка согнулась в спине, чтобы потянуться к косяку люка и поднять его, однако вовремя остановилась. Причина была очень проста — она на короткое время забыла, что её левая рука сейчас выведена из стоя, и что даже пошевелить ей не может, пока та загипсована и зафиксирована бандажом на её плече намертво. Она попросту не сможет поднять железный люк, который на глаз точно весил не меньше 30 килограммов, одной физически не подготовленной рукой. «Твою ж мать… Патово! На что я надеялась?.. С одной рукой не осилю, левая даже близко не приходит в себя, я её даже толком не чувствую. Что Элизабет за анестетик мне там вколола?.. Да даже если бы не это, всё равно она… сломана… И заживать ещё будет долго, если заживёт вообще. К тому же… Что-то мне подсказывает, что закрывать люк будет ошибкой, ведь без грохота я даже с двумя руками эту штуку закрыть бы не смогла. Нельзя так явно привлекать к себе внимание, особенно учитывая, что для Элизабет и её тела такая преграда будет лишь мимолётной помехой!». Мэгги уже успела воочию увидеть множество демонстраций силы аниматроника, чтобы понимать — Элизабет без труда выбьет люк, если обнаружит такую жалкую преграду на своём пути. Это было пустой тратой времени. «Хватит валять дурака, Мэг!.. Не паникуй… Соберись! Сейчас ты должна найти свои вещи и бежать. Ты больше не можешь останавливаться... Сейчас или никогда!..». Через силу Мэгги решила послушать голос собственного разума. Времени на мысли и планы больше не оставалось, и оставалось только привести уже существующие в действие. Всё или ничего… Потому теперь репортёр, с опаской глянув напоследок в яму хода в подсобку, заставила себя как можно быстрее идти отсюда. Пространственно на уровне памяти она прекрасно помнила, где сейчас верстаки, и уже срисовала взглядом их очертания в темноте. Ныне она отчётливо видела не только их, но поверхности стен и пола. Её зрение всё больше и больше адаптировалось во тьме на адреналине, придавая ей уверенности и решимости. Потому она тут же, слегка на бегу, пошла к центру дальней стены, стараясь не шуметь, и, чтобы не быть услышанной, Мэгги намеренно акцентировала все свои шаги на кончики носков с плавным перепадом на остальную стопу. Так она максимально гасила кинетическую энергию своих шагов, при этом сохраняя свою скорость. Мало того, она поступила ещё умнее и синхронизировала каждый второй шаг с железными шагами, доносящимися за её спиной, чтобы максимально замаскировать свои собственные, особенно сейчас, когда она движется на полном ходу. Как и нечто прямо за ней. Слушать эти стальные шаги было настоящей пыткой для её психики, ведь она понятия не имела, в какой момент они ускорятся и ускорятся ли вообще. И уж тем более она не понимала, какую дистанцию преодолевали эти шаги. С какой скоростью оно идёт сюда? Всё это не давало ей и капли душевного покоя, держа её максимально возможном напряжении. Сердце её было сжато практически до предела. Словно неосознанно её тело уже паниковало и готовилось к самому худшему, хотя её разум был сосредоточен и целеустремлён. Её глаза пыли прикованы лишь к одному — к верстакам в поле её зрения, до которых уже было рукой подать. Ей оставалось пройти всего лишь считанные метры к заветной столешнице, на которой уже виднелись какие-то железные инструменты и что-то ещё такое, чего она отсюда не могла разглядеть. И тем не менее с каждой секундой дистанция до верстаков резко сокращалась. Стальные шаги были ещё достаточно далеко. Мэгги чувствовала, что они ещё только-только подходят к подножию лестницы внизу, даже несмотря на эхо, что ей мешало отчётливо слышать, и угрожающее завывание труб и вентиляции где-то вне убежища, что холодили её душу сильнее и сильнее. Один шаг… Два шага… Три шага… Четыре шага… И вот… Наконец-то… Мэгги, вздохнув с облегчением, наконец-то оказалась впритык к верстакам, уперевшись в косяк их столешниц поясом. Не теряя времени, журналистка запустила правую руку на его поверхность, принявшись срочно всё ощупывать, делая это максимально интуитивно и плавно, чтобы понимать, что ощупывает, наверняка. Почти привыкшие к темноте паникующие глаза помогали ей в этом очень сильно, ведь она отчётливо видела, что ей стоит ощупывать, а что нет. На столе были блестящие небольшие инструменты по виду из нержавеющего металла, назначение которых она не знала, но и времени определять тоже не было. Видела мягкие пакеты с неизвестным порошкообразным содержимым, странные рулоны неизвестных полотен и даже что-то, напоминающее пинцет. Нащупывала она кончиками пальцев и что-то достаточно твёрдое, упругое. Это были очень мелкие обломки, умещавшиеся в подушечки её пальцев, напоминающие на ощупь камни. Однако для камня они были слишком лёгкими и слегка сыпучими, как полностью сушёное солёное тесто. Мэгги даже близко не представляла, что это такое, а потому принялась искать дальше. Казалось, что больше её уже ничего не удивит, но тут по её руке пошли мурашки… Её осязание на пальцах ощутило что-то жидкое и в тоже время слегка вязкое. Глаза Мэгги приковались к столу — на его ровной стальной поверхности было несколько мелких луж из неизвестной чёрной субстанции, истинного цвета которой она не могла различить из-за темноты. Ни зрением, ни осязанием она не понимала, что это за чертовщина, но, иронично, эти два чувства не были единственными, что были обострены до нельзя. Обоняние… Вот что внезапно ей дало о себе знать. И оно ощутило полуметаллический резкий запах, привкус которого она уже слишком хорошо знала. Прямо как недавно, в арке, несколько часов назад… «Это же…!?». Но девушка не успела этого осмыслить до конца, потому что нечто постороннее вмешалось в картину шума из стальных шагов и звукового окружения. И это что-то было прямо за её спиной, в считанных метрах от неё, со стороны дальней правой массивной квадратной колонны…       Человеческий вздох… Дыхание… Очень тихое, сонное и слегка прерывистое…       -Что за…? — крайне неслышным шёпотом произнесла Мэгги от изумления, не ожидавшая здесь этого услышать, ведь это было абсолютно точно не её дыхание. Оно абсолютно чётко было далёким и не таким, как у неё. И это было абсолютно невероятно, ведь это означало только одно — здесь есть кто-то ещё… Посторонний. И в тоже время девушка тут же огрызнулась и отрезвела, ведь то, о чём она подумала сейчас, было абсолютно невозможно. Здесь не может быть никого, кроме неё, ведь если бы здесь кто-то действительно был, она бы уже давно услышала что-то больше, чем просто мимолётное дыхание, которое она уже почему-то не слышала. «Может померещилось?.. Странно… Я точно что-то слышала позади себя, но… Больше нет. И времени отвлекаться нет. Ну же! Мэг, сосредоточься… Надо найти хотя бы телефон. Продолжай искать, не отвлекайся! Шаги всё ближе и ближе!..». Слыша, что железные шаги уже где-то в районе подножия лестницы в подсобке, ускорившееся сердцебиение Мэгги заставило её бросить правый верстак и перейти к поискам на левый, ведь время таяло у неё на глазах. Она вновь запустила пальцы правой руки на ощупь, чтобы найти необходимые предметы, но тут же врезалась всей ладонью во что-то увесистое прямо в центре стола. Глаза журналистки распахнулись — она узнала эту вещь по очертаниям и форме на осязание. «О нет!.. Не сейчас!.. Не здесь!». В обычном состоянии она бы была счастлива обнаружить её тут, но только не теперь, когда ей нужно было действовать максимально тихо и быстро. Чёрный глянцевый корпус, алюминиевые винты и сегментированные лучи… Это была Скай… «Не включайся!.. Не включайся!!..». Но… Вопреки всему… Скай не активировалась. Дрон мирно лежал на столе на едва виднеющейся магнитной зарядной платформе, шнур питания которой уходил куда-то за стол. «Стоп… А я разве… не потеряла кейс в месте с зарядником в той арке?..». Мэгги это изрядно пугало, ведь Скай не активировалась от прямого прикосновения к ней. Обычно, когда её не трогают, она «спит» на зарядной платформе в спящем режиме. И прикосновения достаточно, чтобы её разбудить. Однако теперь всё было иначе… Если она не проснулась, значит была полностью отключена и обесточена. Сейчас в ней не было и крупицы электричества, следовательно и самосознания. И конкретно в данном случае Мэгги почувствовала от этого больше облегчение, чем беспокойство. Потому что, приняв решение расстаться с Элизабет, она понимала, что тем самым прощается и со Скай, навсегда… На эту жертву она была готова пойти ещё тогда, несколько часов назад, когда сказала себе, что поступит именно так. «Жаль, что ты меня не услышишь напоследок… Хотела бы я… с тобой попрощаться как подобает. Но не могу… Я должна отпустить вас обеих… Тебя и Элизабет. И вновь жить своей жизнью, в безопасности. Где мне и моей сестре ничто больше не угрожает… Не знаю, ведомы ли тебе ныне такие мысли или… чувства, но… Надеюсь ты поймёшь, почему я решила так поступить… Мне жаль…». Скорбно зажмурив свои пурпурные глаза, понимая, что Скай и она больше никогда не увидятся, Мэгги продолжила обшаривать рукой верстак, вновь натыкаясь на странные блестящие железные предметы, стараясь пропускать их мимо, чтобы не тратить время. Пока в конце концов в левой части верстака не обнаружила небольшую плоскую прямоугольную вещь толщиной немногим меньше сантиметра, отдающую стеклянным блеском. Её пальцы машинально вцепились в этот предмет, мгновенно опознав знакомое пластиковое покрытие и потрескавшееся стекло некогда гладкого экрана. Это был её смартфон… «Есть!.. Наконец-то, нашёлся! Ну же… Надо включить свет!». Тут же схватив свой смартфон со стола и вложив его в ладонь Мэгги поднесла его экраном к своим глазам и нажала на кнопку блокировки, чтобы вывести его из режима сна… Лишь для того, чтобы следом за этим побелеть и ужаснуться в отчаянии — он не включался и был полностью обесточен. Глаза Мэгги тут же забегали в страхе, а сердце ёкнуло, чуть не выбив ей грудь изнутри. «Нет… Нет!.. Нет!! Не может быть, я же его заряжала на 100%!!..». Стараясь успокоиться и не суетиться Мэгги зажала кнопку питания на подольше, пытаясь подать на него электричество, которое там обязано было быть, ведь она была уверена, что её смартфон не мог разрядиться с такой скоростью за всего лишь одну ночь. Однако и это тоже не помогло, и её смартфон так и остался всего лишь бесполезным кирпичом. Мысли Мэгги тут же пришли в шоковое замешательство… «Нет!.. Твою мать… Почему он не включается?! Неужели…? Нет, это не совпадение! Скай тоже отключена, как и вся остальная электроника вокруг! В момент отключения Элизабет погасло абсолютно всё… Неужели… мой телефон… перегорел!?.. Если это так, то света мне не видать! Придётся искать выход отсюда самой… Своими глазами!.. Я уже попривыкла в темноте, но… этого может не хватить! Я трачу время!..».       Механическое шипение… Красное свечение в отражении пустого экрана, что начинало разливаться где-то справа от неё… Скрежет…       Тяжёлые шаги, громом раскатывающиеся по всему помещению, сменившие звучание на более размеренное и плавное… Теперь Мэгги, обернувшись назад, едва сдерживалась, чтобы не закричать, ведь это означало только одно — механический монстр уже ступил на лестничную кладку и направлялся наверх. Теперь счёт шёл на считанные секунды, а от того самообладание Мэгги вновь начало трещать по швам. Иронично ведь было и то, что в конце концов она получила освещение, которое желала. Но разрезали тьму вовсе не белые лучи фонаря её смартфона, а кроваво-красное свечение прямо из входа в подсобку, словно внизу действительно открылись врата в преисподнюю. Это накалило психику Мэгги до красна, доводя её до границы потери эмоционального контроля, ведь она попросту не могла себе объяснить, что сейчас видит своими собственными глазами. Было ли это красное приближающееся свечение реальным? Или её мозг уже сошёл с ума и дорисовал всё за неё? «Господи…! Нет… Что делать… Что делать?!..». Это был конец… Мэгги больше не могла себе позволить быть столь сосредоточенной. Ведь когда красное свечение начало заполнять помещение, отражаясь от густого тяжёлого воздуха, её глаза вновь зацепились за стол, что своим истинным видом вновь ввергнул её в настоящий кошмар… «Субстанция…! Я знала!.. Этот проклятый… запах…!». Под нарастающее красное свечение Мэгги в ужасе увидела, что именно на самом деле была разбросано на верстаках. Это было всё то, на что она натыкалась, когда ощупывала их поверхность. Всё это, пока она здесь шарилась одной только рукой и размытым неполноценным зрением, было словно разрозненным паззлом, что сейчас, когда на него пал алый свет, внезапно собрался в воистине душераздирающую картину, которую Мэгги ни за что не захотела бы видеть наяву. Поистине сцена из какого-то больного дикого кошмара… «Мама…!». Кровь… Человеческой кровью был заляпан буквально весь правый верстак. Небольшая лужа алой субстанции была разлита прямо под ним, всё ещё капая со столешницы на пол. Эта же кровь уже была на кончиках пальцев бедной девушки, так и не оправившейся от того, что произошло несколько часов назад в арке на Бруклин-стрит 20. Вновь увидеть её на своих руках было для неё настоящим шоком, вновь и вновь донося до неё одну и ту же разрывающую её душу мысль… «Я хотела… не этого…!». В этой крови на столе лежали и те самые инструменты, на которые она натыкалась, принадлежность которых она теперь могла определить. Они были хирургическими. Как и буквально всё здесь: скальпели, медицинский лоток, использованные шприцы, обрывки хирургических ниток, использованные окровавленные полотна бинтов и ваты. Жестокое и поистине страшное зрелище… Зрелище, которому Мэгги просто не могла найти никакого объяснения или оправдания. Только чистое и страшное зло… «Элизабет… Что ты наделала?..».       Контроль был потерян, и обратно Мэгги уже его не смогла вернуть. Душу девушки захватила паника, а её инстинкты заставляли сделать её последнее, что она может в данной ситуации — бежать. Бежать со всех ног и прятаться, что бы не случилось, ведь ничего другого, когда её сердце бьётся с такой бешеной скоростью, затуманивая ей разум, она больше не могла. Механическое чудовище уже было слишком близко. Мэгги слышала, что оно прошло уже как минимум пять шагов по лестнице из десяти. Это означало, что у неё оставалось буквально 5 секунд. Скрежет и грохот стали нарастали стремительно… И потому ей пришлось принимать тяжёлое и крайне безысходное решение — забыть про другие вещи. Забыть про свои ключи, ключи от убежища, чтобы отпереть вход в него. Теперь всё, что она могла, лишь делать отсюда ноги и надеяться, что армированная дверь не заперта. Однако даже так, когда слабость так явно давала о себе знать, Мэгги уже отчаялась, ведь прекрасно осознавала, что пяти секунд ей не хватит при её текущем состоянии. Она осознавала, что даже если она сможет добежать до двери, шум её бега на максимальной скорости мгновенно привлечёт внимание слетевшей с катушек твари в теле Элизабет. Судя по скорости аниматроника, которую она наблюдала в своём видении, у неё не будет ни единого шанса сбежать, ведь впереди, за тяжёлой дверью убежища, был ещё целый двадцатиступенчатый лестничный пролёт. И даже выбежав на задний двор жилого дома далеко не факт, что она будет в безопасности, учитывая, что этот зверь в отличие от Элизабет может не побояться выпрыгнуть на людное место. Всё шло к только одному совершенно неутешительному финалу — Мэгги проиграет живой машине и погибнет прямо здесь. Потому инстинкт выживания подсказал ей лишь один вариант, как в теории можно спастись. Это было чистое безумие, вариант с шансом один на тысячу, который практически не имел вероятностей на успех — спрятаться. Затаиться… И ждать… И тем не менее это был такой шаг, на который в край отчаявшаяся Мэгги была готова пойти. Ведь терять уже было просто нечего, кроме жизни, которая уже и без того почти что обречена. Репортёр положила свой смартфон в карман плаща и сжала все свои силы в кулак, предпринимая последнюю отчаянную попытку спасти свою жизнь. Что есть мочи она сорвалась с места и побежала вперёд, чуть ли не задыхаясь, но направляясь ныне не к двери наружу, а ближе к левой стене убежища, прямо к ближней относительно входа левой квадратной колонне. Это было единственное место, близкое к выходу, где были хоть какие-то шансы затаиться от стального монстра и переждать опасность каким-нибудь образом, пускай она и понимала, что это будет практически нереально. Мэгги уже забила на всякий здравый смысл и логику, ведь сейчас ей было совершенно не до этого. Теперь её могло спасти лишь чудо. Лишь удача или вмешательство Господа. Что угодно. Иначе она обречена… «Сестра… Увидимся на том свете. Я уже не думаю, что смогу в конце концов выбраться отсюда живой… А ведь во всём этом виновата я!.. Даже сейчас… Я вернула Элизабет воспоминания… Я вернула с того света дьявола в механическом обличие… Всё это из-за меня…. Моя вина… неоспорима…». Грохот стали полностью перестал быть глухим. Периферийным зрением на бегу Мэгги увидела, как красное свечение вырвалось из глубин земли за границы прохода в подсобку, начав бить прямым светом прямо по стенам, а не только по потолку в правом углу убежища. Оно уже было здесь… Осталась пара шагов до того, как железное создание поднимется полностью. Единственная причина, по которой Мэгги так и не встретилась с ним взглядом, была разделявшая их перегородкой дальняя правая колонна, за которой и оставался источник свечения. И, признаться честно, Мэгги и сама отчаянно не хотела с ним встречаться. Она не желала встречаться с ожившим кошмаром наяву, что ещё пять минут назад был её подругой, которую она некогда боготворила как фею. Она не могла поверить, что это происходит. Не могла вообразить, что это реально. А самое ужасное было в том, что это отрицание её не спасало, ведь здесь и сейчас она была в чистом незамутнённом ужасе. И ужас ни на лице, ни на её душе, нельзя было отрицать. Также как и сбежать о него. Ведь даже сейчас, убегая от монстра, прячась от него, нутром она уже символически осознавала, что она может пытаться бежать, но спрятаться навсегда уже никогда не получится…       Последний стальной шаг… Лязг металла прекратился. Красное свечение направилось внутрь убежища с обратной стороны дальней правой колонны прямо в момент, когда Мэгги завернула за ближайший косяк левой колонны перед входом и отчаянно судорожно вжалась её стенку спиной, спрятавшись от чудовища как можно плотнее и дальше от её края. Первым её инстинктом была попытка задержать дыхание, ведь она уже очень хорошо знала, что механическая природа Элизабет позволит ей услышать её с любого ближайшего расстояния, если вокруг нет других сильных или одинаковых шумов, как сейчас. А потому репортёр вдохнула поглубже, вогнав как можно больше воздуха в лёгкие, готовясь удерживать своё дыхание столько, сколько сможет. Закрыв рот, она напрягла уши и принялась слушать всё, что происходит снаружи колонны в остальном убежище, ведь, ныне не рискуя видеть всё своими собственными глазами, это всё, что ей оставалось. Ждать и слушать… Вкрадчиво… Жадно… Внимательно… Мэгги закрыла свои глаза, вновь пытаясь успокоится, слушая своё пулемётное сердцебиение, внимая, как гудит изнутри её голова и ноют мышцы ног. И сделала она это как раз в тот момент, когда красное свечение стальной твари осветило колонну, за которой она сейчас находилась, что вышла протяжным лязгающим и элегантным металлическим шагом из-за правой дальней колонны убежища, прожигая тьму насквозь, как нож масло. А открыв свои глаза Мэгги вынуждена была схватиться рукой за рот, чтобы не взвизгнуть, ведь когда она увидела, как красное свечение масштабно огибает колонну, за которой она пряталась, её испуг чуть не заставил её сердце провалиться в желудок. Ком тут же застрял в её горле. Неопределённость ломала её менталитет, ведь Мэгги не знала, знает ли чудовище о её присутствии за этой колонной или же просто осматривается. Отсутствие ответа на этот вопрос было для неё гораздо хуже, чем его наличие, ведь из-за этого она банально не понимала, что сейчас должна делать и какие действия предпримет аниматроник в ответ на это. Как и сейчас, Мэгги понятия не имела, собирается ли оно атаковать или нет, хотя была уверена, что монстр не мог не услышать, как она бежит через весь зал. Мало того, во всей этой ситуации здесь было что-то совсем не так, потому что в её голове вновь произошло расхождение с реальностью. А всё дело было в том, что она наконец-то поняла, откуда исходит красное свечение, исходя из поведения этого света. Вывод был только один — это свет окуляров робота. Другого объяснения тут просто быть не могло, ведь у Элизабет не было в теле никаких встроенных источников света, кроме глаз и голубого реактора в её груди, свет которого просвечивал едва наружу. Мэгги не то, чтобы это прямо пугало. Это было для неё совершенно неожиданно и даже ошеломительно. «В моём видении её глаза были пустые… Безжизненные… Прямо, как и тогда, когда я смылась из подсобки. Светились только её белые зрачки, но они и близко не способны на такое светоизлучение. Выходит… Её окуляры способны менять цвет?.. Почему сейчас они красные?.. Сколько себя помню, я всегда думала и видела, что Элизабет владеет только зелёным цветом глаз. Это… её фишка в каком-то роде. Её главная отличительная черта. Но сейчас… Что это такое?.. Говорят, что глаза — отражение души, верно? Что произошло с ней?..»…       И вдруг по всему убежищу прокатился утробный игривый механический смех, заставивший тело Мэгги застыть и задрожать…       -Х-х-х-х-х-х-х-х-х… — пророкотало красноглазое существо где-то за колонной, в голосе которого Мэгги абсолютно чётко, пусть и немного далёко, всё ещё опознавала голос Элизабет. Той самой Элизабет, которую она знала. Однако Мэгги не спешила расслабляться, потому как на фоне всего ужаса, что здесь сейчас происходил, она просто не могла верить более ни своим ушам, ни своей интуиции, ни механической твари где-то там, в глубине убежища, которое могло её просто одурачить этим голосом. Тем временем журналистка услышала, как элегантные и сглаженные по звучанию металлические шаги неспешно приблизились к верстаку, но вдруг, прервавшись, почему-то остановились. Красное свечение тут же сменило направление. Мэгги увидела, что как оно ушло с её колонны куда-то в сторону правой дальней колонны, примерно освещая самое её подножие. «Что?.. Оно… отвлеклось?.. Судя по шагам и резкой смене внимания… Похоже на то. Твою ж… Я суицидница та ещё, но пока я не пойму, что оно там делает, я не смогу понять, могу ли я бежать на выход или нет. Лучше шанса может и не представиться… Ну же, Мэг!.. Время взять себя в руки взглянуть страху в лицо… Это единственный шанс выжить. Иначе никак!». По чуть-чуть, на цыпочках, спиной к колонне, Мэгги, собравшись духом, решилась приблизиться к косяку квадратного столба, понимая, что сейчас монстр на неё скорее всего не смотрит, и что внимание может вернуться на неё в любой неподходящий момент. Сейчас её любопытство было прямым залогом выживания, так что она вынуждена была дать ему волю. Даже если это значит, что ей придётся подвергнуть себя прямой опасности тут же лишиться жизни. Да и многого от неё не требовалось. Нужно было лишь срисовать аниматроника одним коротким взглядом и запомнить в голове картину, которую она увидит, спрятавшись при этом обратно. Этого для неё было более чем достаточно, чтобы полностью развеять неопределённость, в которую её поставила данная отчаянная ситуация. «Я должна попытаться!..».       И снова… Этот голос… Механический женский игривый голос, который заставил журналистку застыть… Мэгги не знала почему, но этот голос, будучи чуть более низкой и злобной версией голоса Элизабет, вгонял её в мурашки и «зловещую долину» одним только своим звучанием, словно проникая в саму её душу…       -Хм… Х-х-х-х-х…! Надо же… Я вроде слышала кого-то ещё? — чарующе дьявольски прозвучал голос красноглазого робота, что, судя по шагам, приближался к правой дальней колонне всё ближе и ближе, отдаляясь от колонны, за которой пряталась Мэгги, для которой это и был тот самый идеальный шанс выглянуть из-за угла. Девушка очень аккуратно и бесшумно приблизила голову лбом к косяку колонны, готовясь провести взглядом очень короткую разведку. Прямо сейчас случай для этого сходился идеально. Железный монстр на неё сейчас не смотрит. Мало того, ещё и отходит от её колонны. Мэгги больше не видела причин сдерживать себя и своё любопытство. Она сделает это прямо сейчас или уже никогда.       И стоило ей решиться, именно в этот момент в её извилинах что-то очень громко щёлкнуло и будто выстрелило, ошеломив её и контузив мыслью, которая на неё упала подобно камню. Невозможно — вот то слово и мысль, которое на неё упало, как яблоко на с яблони на голову Ньютона. «Погоди… Что она только что сказала!!??..». И потому, всё-таки выглянув из-за угла, отважившись на столь отважный поступок в сущем кошмаре, что её уже изрядно измотал, Мэгги, вместо того, чтобы спрятаться в тоже мгновение обратно, была ошеломлена увиденным так сильно, как никогда до этого, ведь чего угодно, но не этого она ожидала увидеть, пусть и именно эта мысль и толкнула её к такой чудовищной и абсурдной гипотезе, которую она осмыслила ещё до того, как её взгляд пал за косяк её укрытия.       Всё было именно так… Глаза не врали… Она не была единственным человеком в убежище…       «А это ещё кто!?..»…       Крайне необычная и одновременно страшная картина предстала перед взглядом ошарашенной Мэгги, давшей своей челюсти упасть от эмоций и безысходности, которая на неё тут же пала с новой силой. Безысходности от выбора, который она сейчас должна была сделать. И сделать его незамедлительно, между жизнью и смертью… Её дрожащие глаза, как она и предсказывала в своих мыслях, увидели в сумраке аниматроника. Стальное чудовище, некогда бывшее Элизабет, от которого она всё это время бежала, предстало перед ней вновь во всей красе. Первое, что ей бросилось в глаза, монстр больше не передвигался на четвереньках, как это было в её видении. Он снова вернулся в свою прямоходящую стандартную неизвращённую форму, как будто бы ничего и не было, а его раскрытое сегментированное лицо вновь собралось воедино. Мэгги заподозрила это ещё в момент, когда только начала слышать шаги из подсобки, ведь такие шаги могли принадлежать только прямоходящему созданию, и сейчас её гипотеза подтвердилась. Элизабет вновь была в своём привычном обличие, что более не излучало такого чудовищного ужаса, как это было в подсобке. Однако там, где ужас ушёл, пришла на смену новая деталь. Вместо звериного облика смерти во плоти добавилось кое-что не менее пугающее — пылающие огнём красные глаза, выжигающие пространство на своём пути. Всё, что попадало в их поле зрения, словно обращалось в кровавую зону. Очевидно, что это была лишь иллюзия и переломанное воображение Мэгги, но это не меняло того, что это действительно пугало её до чертей. Словно безумного зверя сейчас сменил самый настоящий металлический демон. Такой дьявольской версии Элизабет Мэгги раньше никогда не видела. Это был какой-то совершенно иной уровень разрыва шаблонов и её убеждений на счёт личности её подруги. «Я… вновь чувствую её глазах жизнь… Это уже не то, что я увидела там, внизу. Но… Эта жизнь… она… иная… Словно зелёный лес в его глазах обратился чудовищным пожаром. Энергия разрушения… Демон в обличие робота…». Была ещё одна отличительная поведенческая черта у нынешней версии Элизабет, ныне не ведущей себя как обычно. Мэгги уже провела с аниматроником достаточное количество времени, чтобы знать её язык тела, которым она обладала, даже будучи не человеком. У Элизабет, которую она знала, он был достаточно прямой и даже немного порой примитивный, словно она всегда совершала такие действия и движения, которые были действительно необходимы, с максимальной машинной оптимизацией. Хотя было и достаточно много исключений, к примеру, робот могла свободно и с энтузиазмом жестикулировать во время разговоров, выделяя в себе жизнь, как у человека, что не давало её языку тела быть совсем уж ржавым. Но это… Этот язык тела был уже совсем иным. Мэгги смотрела на Элизабет сейчас и не могла по её движениям понять, точно ли это она или нет. И вопрос уже не стоял в том, то ли это чудовище из её видений или же уже что-то осознанное. Он был настолько же банальнее, насколько был банален предполагаемый пугающий ответ — в теле Элизабет обитал уже словно совсем другой человек. Её походка, её мелкие движения… Всё отдавало какой-то живописной, красивой и в тоже время извращённой грацией, плавностью, изящностью, словно даже в пассивной активности аниматроник исполняла какой-то едва видимый танец. Она больше не шагала прямолинейно, а фигурно ставила стопы практически в линию прям на ходу, акцентируя шаг слегка на носках. Её походка стала напоминать элегантную звезду с яркими отголосками аристократических манер. Двумя словами — самая настоящая «железная леди». Вид, что извращённо завораживал взгляд и одновременно жутко пугал, как и её голос. Голос, что Мэгги успела услышать уже пару раз, продолжал в её мыслях поражать воображение. Казалось бы, этот голос принадлежал Элизабет, которую она знала, но вайб от него был совершенно отличный от голоса её прежней стальной подруги. Этот голос был значительно глубже, пусть и не менял по сути своей тональности, был внушительнее, игривее и, чего она совершенно не ожидала, маниакальнее. Если журналистка как-нибудь и представляла себе голос женского Дьявола, то это был абсолютно точно он, и даже искажённый голос Шарлотты не стоял рядом с ним, ведь даже её голос не манил её так сильно и сладко, при этом заставляя затрястись её поджилки с мерзлотой до мозга костей. От чего Мэгги тут же начала понимать на уровне ощущений, что это существо в теле Элизабет гораздо могущественнее и страшнее той Элизабет, которую она знает. Или… думала, что знает. Ведь сейчас, осознав, кто стоит перед её поражёнными глазами, Мэгги наконец-то сумела по кускам собрать все воспоминания, тайны, откровения и мысли на счёт всего этого вместе. «Неужели это… она?..». Королева Ужаса… Кровавая Мэри… Та, кто была причиной стольких смертей 13 лет назад в старом Пицца-Плексе. Та, кого боялась Шарлотта, о ком она рассказывала и о ком предупреждала репортёра. Незамутнённая восстановленная версия Элизабет без амнезии. Та самая легендарная Элизабет Афтон из 2008 года. Вот, кто стоял сейчас в центре зала убежища, угрожающе медленно направляясь к правой дальней колонне. Только тогда, осознав эту кошмарную сенсацию, Мэгги смогла обратить внимание на то, куда оно идёт. Вернее… на кого…       Ещё когда она попала наверх, в основное убежище, ещё в момент, когда она отчаянно пыталась найти на верстаках свои вещи, она очень слабо, но отчётливо краем уха уловила чьё-то дыхание. Человеческое прерывистое дыхание… То, чего просто не могло быть в этом месте, ведь, не считая Шарлотты, способной маскироваться под человека, Мэгги была единственным настоящим человеком, знающим о Элизабет. В панике и в отчаянных попытках отыскать свои личные вещи девушка не придала этому никакого значения, ведь после этого дыхание попросту исчезло. А потому каково же было её оглушительное удивление, когда она сейчас увидела отсюда, из-за левой ближней колонны, что свет адских глаз кровожадного робота сейчас смотрит на, немного не мало, человека, сидящего у подножия правой дальней колонны. Человека, которого она даже не заметила, даже когда побежала прятаться. Мэгги была настолько ослеплена ужасом, что тогда не увидела в паре метров от себя целого человека, практически около её ног. Теперь она начинала понимать, как это вообще произошло… «Человек… И вправду! Живой! Он дышит, но… Он просто сидит?.. Что с ним?..». Её запуганные, но зоркие глаза смотрели на молодого черноволосого короткостриженого парня в тёмно-серой куртке с золотыми пуговицами на пару с монотонно-чёрными джинсами. Узковатые глаза и тонковатые прямые брови, с очевидно немного восточными чертами. Парень бессознательно поник вниз головой, слегка скривившись вперёд в спине. Он сидел на полу спиной, хаотично распластав ноги перед собой. Его руки были заведены куда-то за спину, а сам он с ног до плеч был очень плотно связан тугой и достаточно толстой проволокой, обездвиживающей его целиком намертво. Он не двигался, но Мэгги уже и без того блестяще понимала, что он всё ещё жив и свободно дышал. Он был просто в глубокой бессознательной отключке, словно его недавно по голове приложили чем-то очень тяжёлым. Очевидно, сейчас девушка должна была задаться вопросами, «как посторонний попал в секретное убежище Элизабет» и «кто он такой». Но не задалась… Мэгги, даже с приличной дистанции, уже с взрывными шоком осознала, кто он такой, ведь знала его. Она встречалась с ним практически каждый день с тех пор, как Изабелла приехала к ней в гости. На фотографиях, которые постоянно делала её младшая сестра. Что уж говорить, если одна из этих самых фото была сейчас на рабочем столе её смартфона. Она без труда опознала это слишком выделяющееся звёздное лицо молодого гитариста и лидера группы Обливион. Чарльз Стейн… Парень и любовь Изабеллы… Сводный старший брат Шерри Стейн… «Как… он…!!??». Сейчас было совсем не то время, когда нужно было озадачиваться таким банальным и предсказуемым вопросом, и Мэгги это поняла в тот же момент, как робот на ходу демонстративно обнажил свои когти в свете красного свечения своих глаз, предвещая много крови, что вот-вот прольётся на её глазах. На данный момент расстояния между вырубленным Чарльзом и железным демоном уже практически не было. Элегантный шаг злобной роботессы уже достиг своей добычи, между ними была лишь парочка метров. Её пять её стальных когтей, жаждущих крови, уже вот-вот должны были полететь парню прямо в лицо, чтобы бесцеремонно умертвить его самым жестоким способом. Умертвить брата Шарлотты, любовь всей жизни Изабеллы… И просто хорошего парня понаслышке… И только Мэгги сейчас могла это предотвратить. Кому, как не ей, пережившей акт смертельного ужаса уже несколько раз подряд за столь малое количество часов, было знать, что, если она сейчас же что-то не предпримет, этот красноглазый механический демон убьёт Чарльза у неё на глазах. Это и был тот чудовищный выбор, перед которым её поставила судьба — спасать свою шкуру, сбежать в дверь наружу, пока монстр отвлёкся, или же рискнуть так, как ещё ни разу не рисковала, и спасти жизнь Чарльза, буквально пожертвовав собой? Поистине ужасный и адски болезненный выбор… И в типичной спокойной ситуации, в вакууме, Мэгги бы очень долго взвешивала все «да» и «нет». Но только не сейчас… Только не здесь… Не тогда, когда она уже всё видела своими собственными глазами. И до сих пор видит. Девушка в безысходности, понимая предрешённость своего выбора, уже осознавала, что если монстр сейчас убьёт Чарльза, то она уже невольно станет этому свидетелем. Также как и тогда, в арке на Бруклин-стрит, где похожая душераздирающая картина оставила ей ничего, кроме горечи, ужаса и сожалений. Мэгги просто не хотела этого… Не хотела жить с осознанием, что всё могло закончиться по-другому, поступи бы она иначе, ведь ныне теперь она так и жила. Душе её была нанесена чудовищная рана, которая ещё долго будет кровоточить. Не хотела она, чтобы эта рана становилась ещё больше. Чтобы она сожалела ещё и о том, что не спасла человеческую жизнь, да ещё и настолько важную, хотя выбор у неё был, да ещё и настолько осознанный. Не то, что раньше, когда она не понимала, на что на самом деле подписывалась. Теперь всё иначе… Та арка на Бруклин-стрит изменила её навсегда. Она изменилась… Ведь оставаясь верной себе, оставаясь той же рискующей личностью, она ныне хотела рискнуть не ради своих мечтаний или из отчаяния, а ради кого-то другого. Она хотела, чтобы Изабелла была счастлива даже без неё. Хотела, чтобы Чарльз Стейн выжил. Она хотела наконец-то, впервые в своей жизни, на что-то действительно повлиять. Даже если это означает, что она больше не увидит свою младшую сестру… А потому весь ужас, который здесь произошёл упал камнем с её плеч, уступив место лишь печали по тому, что уже не сбудется. «Прости меня, Бэль… Я хочу, чтобы ты насладилась жизнью так, как судя по всему не смогу насладиться я…»…       -Стой!! — вскрикнула на всё убежище Мэгги с решимостью, звенящим эхом своего голоса огласив выбор, который она сделала, и медленным шагом вышла из-за колонны навстречу механическому демону, что тут же, услышав её голос, мгновенно и очень неестественно развернул свою голову кругом, как филин, ударив её по уставшим глазам красным свечением своих окуляров. Однако девушка встретила эти механические глаза своими собственными всё ещё живыми глазами, встречаясь лицом к лицу со своим страхом, готовясь к тому, что вот-вот случится.       -Значит, я не ослышалась… И вправду, — играючи зазвенел голос женского демона, что вслед развернул в сторону объявившейся девушки весь остальной свой корпус без особых на то усилий, с грациозной лёгкостью и точностью. Но вот что уже точно не было грациозным, так это его голова, что очень крипово резко накренилась вбок. Словно голова хищника, оценивающего свою жертву перед тем, как напасть. Сегментированное лицо монстра, завидевшего очередного человека, слегка раскрылось, немного обнажая внутренности головы, нагоняя ещё больше зловещей жути. Тогда Мэгги, встав на месте, открыла рот, собираясь крикнуть что-то ещё, но… Тут же забыла всякие слова, что так и остались вертеться на её языке.       Она моргнула… Всего лишь моргнула от усталости. А открыв глаза обнаружила, что аниматроника уже не было на том месте, где он был буквально полсекунды назад. Мурашки… Холодок пробежал по её спине… «А?!..». В ней вновь начал нарастать страх. Камень ужаса вновь начал застревать в её горле. Красное свечение внезапно куда-то пропало, оставив девушку вновь в непроглядной темноте, от которой её глаза только-только отвыкли. И ужасало больше всего то, что робот при этом не издал ни единого звука. Из-за такого внезапного удара темнотой веки Мэгги рефлекторно вновь зажмурились, чтобы дать глазам адаптироваться вновь, и она это не могла контролировать, ведь это была естественная реакция тела на такие резкие перепады света. «Что… произошло?..». Её мозг не сумел этого осознать и осмыслить. Не смог осилить то, что тяжеленный двухметровый робот с выделяющейся яркой внешностью пропал с места за полсекунды и исчез из её поля зрения у неё на глазах. Это было что-то совершенно немыслимое для неё и её разума. «Какого?.. Как я… ослепла?.. Я даже не смогла ничего понять!..».       Как и не смогла понять того, что, вновь рефлекторно моргнув, она вновь оказалась целиком укутанной в красный свет глаз механического существа… Мэгги вздрогнула и чуть не подпрыгнула, вскинув голову от ужаснейшего испуга вверх, всё-таки не выдержав и взвизгнув на мгновение. Красный свет теперь практически слепил её, будучи сильнее, чем пару секунд назад, когда аниматроник был ещё около правой дальней колонны. А всё потому, что источник этого адского излучения был буквально над её головой. Алые пылающие глаза смотрели на неё в упор с высоты нечеловеческого роста робота с зубастой улыбчивой гримасой, слегка обнажая механический череп прямо перед ней. Сердце Мэгги подорвалось, заставив её машинально в страхе пятиться назад, лишь бы хоть чуть-чуть разорвать дистанцию, но вдруг… «Не могу дышать!!..».       Она внезапно ощутила, что не может сдвинуться с места, а сама она вдруг начала терять кислород и связь с лёгкими. И не потому, что ей было страшно. А потому что-то физически мешало ей это сделать. Ведь задрав голову наверх, приковав свой перепуганный отчаявшийся взгляд к глазам красноглазого робота, она даже не заметила, как стальные пальцы монстра вцепились ей прямо в шею, обвив её целиком без особых усилий. «Когда…!? Когда она меня… схватила?!..». Это было не просто быстро… Это было что-то за гранью, ведь она даже не успевала осознать движений робота, потому как её глаза тупо их не видели. Мэгги уже видела, с какой скоростью передвигается Шарлотта, но даже за её движениями она чуть-чуть могла уследить, по крайней мере издалека. Здесь же движение монстра уже случилось за долго до того, как она его успела осознать своим медленным человеческим мозгом. Это была не просто расправа над беспомощной жертвой… Это была самая настоящая показательная доминация, которой этот монстр буквально наслаждался, как само воплощение зла. В тот же момент, страдая от удушения, Мэгги ощутила, как что-то давит на неё со спины. И даже этого она не заметила… Пока она отвлекалась на удушение и глаза аниматроника, тот уже успел приложить её к колонне, за которой она только что пряталась. Всё происходило слишком быстро, и она не могла предсказать, что грядёт. Это была для неё психологическая катастрофа. Гигантская машина стояла прямо перед ней, но убивала её в абсолютной тишине. Медленно… И очень болезненно, растягивая удовольствие… «Нет… Не моргай… Не моргай…!». И вновь она моргнула… Однако в этот раз она это почувствовала и очень сильно. Произошедшее за долю секунду, пока у неё были закрыты глаза, заставило её сплюнуть слюнями на руку робота, душащего её, потому как в этот раз удар пришёлся прямо в центр её живота, примерно в центр её солнечного сплетения. Удар был достаточной мощи, чтобы заставить всю грудную клетку разразиться острой и очень неприятной болью. Это были когти другой руки робота, что врезались ей прямо под дых.       -ААААРРХХХХ!!.. — болезненно вскрикнула Мэгги в слезах, мучительно простонав от боли, чтобы осознать, что болит у неё не то место, в которое её только что ударили, а её поломанные рёбра, которые ещё даже срастаться обратно после операции не начали. Все они просто больно ударились об гипсовый корсет, покрывавший её торс от пояса до плеч. И по иронии судьбы именно он только что спас её от верной смерти. Ведь этот удар не был настолько сильным, чтобы пробить или хотя бы сломать её гипсовую броню, но был достаточным, чтобы пробить её саму и добраться как минимум до её сердца из-под грудной клетки. И потому, с лютой болью слегка опустив голову и глаза вниз, девушка обнаружила, что когти аниматроника из-за широкой площади поражения просто вонзились в её гипсовую оболочку, где и остановились, не дойдя даже до её кожи. Тогда она увидела, как кровожадное страшное лицо красноглазого демона схлопнулось, вновь ставь единым, и, опустив голову, он тоже вылупил глаза на её гипсовую броню, что так внезапно спасла ей жизнь ему на зло. Мэгги почувствовала по чуть-чуть ослабшей хватке на её шее — робот был серьёзно ошеломлён произошедшим. Словно когда-то, очень давно, что-то такое уже было…       -Да вы что, издеваетесь? — с лёгким раздражением прозвенел женский глубокий голос аниматроника, что тут же вырвал свои когти из гипса, но прозвучал он скорее не со злобой, а с долей любопытства и иронии. — Хах… Дежавю.       -Элиза… бет… Прека… ти…! — ужасно сдавленно выплюнула Мэгги, начав терять сознание, всё ещё надеясь достучаться до той, кого она знала, в этой механической оболочке, что её прямо сейчас убивала. Но добилась она этим вовсе не того, чего хотела. Хватка робота тут же ослабла до степени, где она смогла вздохнуть сама, но не по той причине, о которой она могла подумать. Едва её трахея освободилась от чудовищного давления пальцев робота, Мэгги тут же раскрыла рот, срочно вдыхая недостающий воздух, наблюдая помутнённым взглядом, как демон, услышавший эти её слова, медленно и неспешно слегка склонился к ней, сблизившись в чистом любопытстве с её пурпурными глазами, что словно бы загорались в красном и столь близком излучении её окуляров чистым кровавым огнём. И тем не менее она увидела — эти страшные светящиеся глаза были удивлены ещё пуще, чем секунду назад после удара по гипсу.       -Так-так-так… А вот уже неожиданно, — протяжно и крайне сладко проговорил аниматроник, снова глубиной своего голоса будоража репортёра, и приблизил свой фейсплейт так близко к её лицу, что его лицевые пластины практически касались её носа. — Не поверю, что ты случайно произнесла её имя. Какое необычное мне попалось дитя… — Его красноглазый взгляд медленно и опасно проскользил по всему её лицу с правого боку, словно изучая её, как учёный новый подопытный материал, пока репортёр была абсолютно беспомощна, будучи мёртвой хваткой прикована её стальной левой рукой к поверхности колонны. — Хм… У тебя крайне необычные и любопытные глаза. И так знала, что такие существуют одни на где-то десять тысяч и всё же… Где-то я эти глаза уже видела. И это лицо… Не знаю, кто ты, но… Ты выглядишь очень знакомо. Я видела тебя раньше. Но где? — Лицо аниматроника ушло от её правой щеки, чтобы вновь взглянуть на лицо журналистки целиком вновь, пытаясь что-то понять или вспомнить в явном едва видном замешательстве, тогда как Мэгги, прикованная и обездвиженная, не смогла вымолвить и слова, банально боясь что-либо ей сказать. Сейчас она уже ничего не понимала, потому как сразу же после сильнейшего акта удушения ей ещё нужно было время, чтобы собрать мозг в кучу и прийти в себя. Однако в одном она уже смогла убедиться точно и железно — это не Элизабет, но и не зверь из её видения. Это было что-то другое, совсем другая личность. Повадки, манера общения, дьявольская играющая натура… Всё кричало ей о том, что это не Элизабет Афтон. Но нечто совершенно ей противоположное… Нечто, что значительно страшнее неё… Настолько, что оно аж подавляло её своей аурой и кровожадной харизмой. Когда как Элизабет излучала из себя жизнь и заботу, это же нечто излучало из себя только пылающий огонь и жажду убивать. И этот огонь не был от какой-нибудь злобы и ненависти, как это было у Шарлотты. Он не был замутнён отрицательными эмоциями. Мэгги не могла понять, что это, но чувствовала, что данный огонь практически ничем нельзя было погасить или приручить. Ведь его природа была более хаотичной… Более необузданной… И потому она так сильно боялась его, ведь не знала, чего от него ждать. «Что ты… за Дьявол?.. Неужели… это я его выпустила?..».       И только тогда, совсем понемногу, но до Мэгги начало доходить, кем была та, кто сейчас с ней говорила. Кто перехватила контроль над телом Элизабет. Её предупреждали об этом с самого начала, её предостерегали самым буквальным языком, но она не верила. Не верила, пока не увидела её воочию. И ныне начала уверовать воистину…              «Две сущности... Но одна душа...»…       «Её зовут...»…              -Да ну… Не может этого быть, — вдруг в свою очередь произнесла красноглазый робот, приподняв свои нижние веки так, будто внезапно впала в экстаз, ведь наконец-то осознала, где могла видеть эту девушку с пурпурными глазами, и вновь сблизилась с ней фейсплейтом, угрожающе щёлкая сервоприводами своих динамических лицевых пластин. — Девчонка… — Это слово прозвучало буквально на ухо журналистки, заставив её затрястись и оскалиться в страхе. — Та, кто выжила… Скажи… Ты знала, что не должна была тогда вернуться к маме? Теперь я вспомнила тебя… Знала ли ты, что должна была погибнуть тогда, 18 лет назад, когда Элизабет по иронии судьбы решила не убивать тебя? Подумать только… — Она вновь встретилась с побелевшей в кошмаре девушкой глазами, очевидно получая удовольствие от того, что откровенно ужасает её такими душераздирающими откровениями из их общего пересёкшегося прошлого, когда та была ещё ребёнком, что верит в чудо. — Столько лет прошло, кроха. А твоё детское лицо так и не изменилось… Теперь я понимаю, кому ещё обязана своим возращением. Это так иронично… Девочка, что должна была умереть, собственноручно дала мне свободу. Судьба… Не так ли… Маргарет? Это ведь твоё имя. Всё ещё играешься с плюшевым мишкой? — Аниматроник слега издевательски усмехнулась, очень больно давя ей тем самым на психику, а её протяжный играющий глубокий голос вонзался в её барабанные перепонки, когда она произносила её полное имя. — Ой, ну не молчи. — Она мучительно медленно на показ поднесла свою правую руку к её подбородку и когтем указательного пальца слегка уколола ей кожу, опасно удерживая его перед её горлом так, будто угрожает ножом, что пробьёт голову её насквозь при любом неверном движении. — Я спала 13 лет, и мне абсолютно не с кем было поговорить. Да и меня удивляет, что ты до сих пор этого не поняла. Ты взбудоражила моё любопытство. Иначе бы ты… и твои ручонки из мяса и плоти уже находились бы в разных частях этой комнаты. Если ты мне наскучишь… у меня больше не будет причин и дальше с тобой играть.       -Так… это ты стояла за её спиной всё это время… — наконец-то с холодящим трепетом перед ней осознала всё Мэгги, когда все слова Шарлотты и её личные расследования на счёт произошедшего 13 лет назад собрались в одну единственную картину истины. — Элизабет… Она… всё это время никогда и никого не убивала сама… — Тут же с горечью и виной она вспомнила, как сильно Элизабет плакала и страдала, когда воспоминания начали к ней возвращаться, буквально падая на колени и убиваясь от того, что сделала тогда, кого она убила, кого она предала и кого не смогла спасти. — Все эти жертвы… Все страдания… Все сгоревшие в огне тела… — Она резко подняла на неё резко глаза в неверии и гневе, встретившись с красноглазым демоном душами в зрачках друг друга. — Это всё была ты! Не так ли…? Нэо.       -Оу! Ты первый живой человек, кто узнал моё имя, — взбудораженно и очень азартно изумилась Нэо, даже не пытаясь скрыть, насколько сильно удивлена осведомлённостью девушки, но, вопреки ожиданиям последней, вовсе не злилась от этого, а наоборот извращённо радовалась, что её интерес к этой девочке оправдался. — Значит, ты знаешь, кто я такая… — Она слегка нажала острым когтем указательного пальца на её подбородок, начав протыкать её кожу до крови, а от того Мэгги вынуждена была от боли задирать голову назад, чтобы этот коготь не пронзил навылет её нижнюю челюсть. — Тогда ты знаешь, что я с тобой сделаю… — Дьявольский смешок пронзил эхом всё помещение, мучая уши. — Знаешь, не считая этого, ты начинаешь мне докучать, ведь, похоже, у тебя не только лицо детское. Ты по-детски глупа и наивна! А знаешь почему? — Она страшно и даже слегка соблазнительно поднесла свой голосовой модуль прямо к её правому уху. — Ты ищешь жалкие оправдания… Ведь если ты думаешь, что знаешь всё, то ты находишься на десять шагов позади истины, к которой тянешься так отчаянно и безнадёжно.       -Почему?.. Почему ты… делаешь это!?.. — застонала Мэгги, прикладывая огромные усилия, чтобы удержать шею задранной вверх, лишь бы не рухнуть на смертельный шип прямо под её головой, что продолжал на неё давить с пыточной медлительностью. — Я не понимаю!.. Почему ты заставила Элизабет пойти на…?!       -А, а, а-а! Не-а, — дьявольски расхохоталась Нэо, перебив её и убрав коготь из-под её головы, и переложила кончик указательного пальца прямо ей на губы, заткнув её речь. — Неправильные вопросы, дурочка. Мы сейчас говорим о тебе, а не обо мне. Потому что, дитя, на взрослые темы ты говорить ещё не готова. Х-х-х-х! И это меня в тебе изумляет. Ты какой-то ходячий парадокс. Потому что у тебя склад ума девственницы, но вот твои глаза… — Красные глаза аниматроника взглянули прямо ей в душу, прищурившись. — Огонь жизни в них давным-давно протух как у трупа. И что-то мне подсказывает, что на самом деле это случилось очень даже недавно. Скажи мне, девчонка. Ты отчаянно бежала от меня, цепляясь за жизнь… Но стоило мне сыграть с тобой на слабо, ты тут же сдалась. И всё из-за того парня. — Робот слегка укатила глаза в сторону правой дальней колонны, прежде чем вернуть свой пылающий взгляд на неё, очевидно намекая ей, что атаковала его совершенно не спонтанно, а чтобы выманить её тогда из укрытия. — Чем ты дорожишь больше всего? Благослови меня удовольствием это у тебя отнять…       Этот вопрос одним ударом бросил Мэгги в бездну кошмара и абсолютной беспомощности. И речь сейчас была не о физической беспомощности, а ментальной. Этот бескомпромиссный и бесцеремонный вопрос психологически её просто уничтожил, раздавив её на уровне банальной самооценки, ведь он не был нацелен на логику и здравый смысл. Он был целиком и полностью построен под психическую пытку. Она была жалкой… Настолько жалкой, что всё, что ей оставалось, это дрожать от страха и молить о пощаде, пусть даже и не вслух, но в мыслях, всей своей моральной стороной. А всё дело было в том, что Мэгги осознала, что всё это время ошибалась — она ещё не видела настоящего проявления зла. До этого она думала, что увидела его в кровавых поступках Шарлотты, но как бы не так. Ведь, даже перебив кучу народу в той арке, сделав это так жестоко, Шарлотта всё ещё была подвластна человеческим эмоциям и, с какой-то стороны, её можно было немного понять. Сколько Мэгги себя помнила, она могла всегда достичь компромисса со всеми людьми, с которыми встречалась. И компромисса не в общении с ними, а в своих ощущениях к ним на уровне чувств и души. На уровне банальных впечатлений, которые она всегда могла уровнять своими собственными убеждениям, чтобы судить всех людей одинаково. Поэтому даже Шарлотта, даже с учётом всего, что та заставила её пережить несколько часов назад, что сломала ей руку, не была исключением, ведь оставался ключевой фактор — её можно было понять, если постараться, и поставить себя на её место. Потому сейчас Мэгги была в таком около смертельном ужасе, смотря на красные глаза аниматроника, что возвышался над ней чудовищным голиафом во всех существующих смыслах. И вот уже перед ним Мэгги была совсем не в силах себя уровнять. Нэо… Она была совершенно другой природы, что была далеко за гранью её понимания. По первым впечатлениям ею не двигала какая-либо причина, какой-либо смысл, логика, мораль, да пусть даже извращённая её версия. Нэо не просто производила впечатление Дьявола, а сама им и являлась. Её нереально было уязвить, невозможно было понять, прочитать её, предсказать её эмоции. Мэгги даже не была уверена, есть ли у неё чувства. Но в одном она была уверена точно — эта перевёрнутая версия Элизабет наслаждается болью и страхом, как самый извращённый садист. И делала это вовсе не так, как это делала Шарлотта, что лишь пытается заглушить этим травму внутри себя. Когда как для Шарлотты это был способ сбросить накопившуюся агонию, для Нэо это была просто игра, где девушка являлась мышкой, а робот — гигантским хищником. Детская забава, где получить удовольствие могла только сама аниматроник. Её необузданность многократно пересиливала менталитет Мэгги, сокрушая её, подчиняя себе её волю. Такому Дьяволу, как она, Мэгги никогда не посмеет плюнуть в лицо, никогда не поднимет на неё руки. Она была целиком и полностью подавлена и подчинена её дикой и непостижимой ауре. Чтобы быть чудовищными неодолимым злом во плоти, Нэо даже не нужно было кого-то убивать у неё на глазах. Ведь одно только её присутствие, одно только звучание её голоса и этих душераздирающих слов было как самое настоящее стихийное бедствие… И это Мэгги именно ужасало ныне уже немыслимо. «Я… Я!.. Не могу…!». Девушка и сама того не осознавала, но её ужас заставил её дрожать как от мороза. Инстинкты вопили в её голове, конечности сводило на нет. Она понимала, что не может ей ответить на этот вопрос, ведь у неё не было ни единой причины сомневаться — если Нэо с ней всего лишь играется, то она точно из азарта сдержит слово. Она дико боялась говорить правду этому демону, ведь сказать её означало обречь себя на страдания. Особенно учитывая, что Мэгги блестяще знала, почему на самом деле спасла Чарльза.       -Свою жизнь… — решила от безвыходности попробовать ответить Мэгги, надеясь, что этот ответ прокатит, ведь для неё лучше было сейчас лишиться своей жизни, чем подвергать жизни собственную сестру. Однако робот покачал головой, на мгновения прикрыв глаза, а по убежищу прокатился демонический рокот и смех, при том такой ироничный и с такой интонацией, что Мэгги бросило в панику от мгновенно осознания: «Ты… знала?.. Ты знала, что я отвечу… Но… Как!?».       -Врёшь. Твоя собственная жизнь для тебя всё равно что монета, брошенная в воздух… — прошептала страшно и протяжно Нэо, слегка приоткрыв все пластины фейсплейта, пугая девушку тем, что находится под ними. — Иначе бы ты воспользовалась шансом и попыталась удрать, дав тому парню погибнуть. А судя по твоим отчаянным попыткам сбежать от меня, ты и сама никогда не знаешь, когда на монете твоей жизни выпадет орёл, а когда решка. Хочешь знать, в чём ирония? — Демон оценивающе слегка наклонила голову вбок. — Эту монету кидаешь именно ты, собственными руками. И я это увидела в твоих мёртвых глазах. Так скажи же мне… Маргарет. — Её правая железная ладонь приблизилась к её левой щеке, лелея и слегка царапая её кожу когтями, заставляя Мэгги панически оскалиться и попытаться отпрянуть от неё, хотя это и было бесполезно. — Ради кого, ты всё ещё бросаешь монету своей судьбы? Ради этого парня? Или же… — По мере того, как её фейсплейт приближался к её запуганному до смерти дрожащему лицу, а красные глаза прожигали её душу насквозь, лицевые пластины раздвигались всё шире и шире, разрывая жутким видом её психику на куски. — Кем именно… ты дорожишь больше всего?       «Твоя сестра умрёт…»…       Чувствуя, как Нэо раздирает на части её разум, душу и сердце, Мэгги не выдержала и начала плакать, заливаясь слезами, не вынося чудовищного морального давления, которое на неё оказывает вторая личность Элизабет. Дьявол в стальной оболочке её окончательно доломал, доведя её вновь до того состояния, что у неё было несколько часов назад на Бруклин-стрит. Чудовищная и очень горькая ирония — когда так Шарлотте для этого понадобилось целое море крови и расчленёнки, Нэо было достаточно только слов и зловещей харизмы. Мало того, железный Дьявол читал её как книгу, мгновенно вскрыв несколькими предложениями и манипуляциями все её травмы, мысли, страхи, хотя буквально только что её увидел. Способность Нэо к анализу человека и его слабостей была на каком-то заоблачном уровне. Так быстро вскрыть человека и понять его суть не смог бы ни один психолог. Потому Мэгги понимала, что просто не может победить, не может хоть в чём-то её превозмочь, ведь уступала ей абсолютно во всём и во всех смыслах. Её не просто уничтожили, а буквально надругались. И она чувствовала всем нутром и разумом, что вслед за треснувшей психикой она вот-вот лишится и жизни. Нэо не нужно было ныне даже этого говорить, Мэгги и сама всё прекрасно понимала. Как только красноглазому демону надоест с ней играть в эту мучительно долгую игру, она умрёт безо всяких сомнений и лишних церемоний. И она хотела бы умереть как угодно, но на своих правилах. И только не так жалко, как это делала прямо сейчас… «Кто-нибудь!.. Прошу!.. Помогите!!..».       Мэгги кричала о помощи в своих отчаявшихся мыслях, молила о спасении. Но она блестяще знала, что её никто не спасёт от этой мучительной участи. Её душа уже смерилась с жалкой судьбой, которая её ждёт, хотя у судьбы были совсем другие планы её счёт, что волей случая вновь вмешалась в её, казалось бы, уже неизбежный конец. Потому что, когда он был уже столь близок, пытавшая её Нэо вдруг сомкнула свой фейсплейт и отпрянула от её лица подальше, словно что-то её оттолкнуло от заплаканного лица репортёра. И тогда, подобно лучу света, пробившему густую кровавую тьму, красное излучение её глаз было прорезано насквозь. Левый глаз аниматроника внезапно начал глючить, теряя свой красный цвет, а затем окуляр отключился, прежде чем вновь засветиться через пару секунд. Но теперь его свет излучал не кровавый пожар, а энергию жизни. Изумрудный зелёный свет ударил своими лучами по красной пелене, размыв её и отняв половину её силы. Первоначальная хозяйка этого механического тела наконец-то ожила, прямо на глазах Мэгги, уже потерявшей надежду…       -Н… Нэо? Ты здесь!?.. — буквально вырвался из голосового модуля голос Элизабет с мелкими помехами, а зелёный окуляр аниматроника косо повернулся на красный.       -Элизабет…!! — едва услышав знакомый голос всхлипнула радостно Мэгги, убеждаясь на контрасте, насколько у двух сущностей робота разные, пусть и, по сути, одинаковые голоса. Это и был тот самый голос Элизабет, который она прекрасно знала. Чувственный, отзывчивый, энергичный… Ласкающий её слух, как и зелёный свет жизни в её левом глазу.       -Оу! Глядите, кто-то проснулся наконец-то, — зазвенела своим дьявольским голосом Нэо, вновь вопреки ожиданиям ломая шаблоны поведения, ведь в её голосе, также, как и у Мэгги, прозвучала очень яркая нотка радости и ещё большего азарта, словно она действительно была рада её появлению. — Здесь я, соня.        -Погодите минуту… — тут вдруг очень резко сменился настрой Элизабет со слегка панического голоса на серьёзный, словно на ней тумблер переключили, ведь, повернув свой рабочий левый глаз на лицо настрадавшейся девушки, припечатанной к колонне, узрела крайне неприятную картину, которую увидеть точно не ждала. — Нэо… Что здесь происходит?        -Х-х-х-х! Да так, ребячусь немного, — крайне дружелюбным настроем усмехнулась ей Нэо, накренив голову на другой бок, не отрывая взгляда от влажных глаз репортёра, так и не пришедшей в себя после испытанной пытки, потому и слова не могла из-за пережитого вымолвить. — Решила слегка поболтать с нашей общей старой знакомой. Выросла, а ума не набралась. Эх… Упущенный потенциал. Интересная, но не более… Как и все люди в мире. Желаешь её поблагодарить напоследок прежде, чем я сыграю с ней в «разбери-собери»?       -Нэо… Отпусти её. Сейчас же, — вдруг не разделила её настроя Элизабет, которую такой жестокий расклад совершенно не устраивал, ведь после всего, через что они прошли, она точно не желала смерти Мэгги прямо сейчас. И уж тем более не после того, как девушка самоотверженно вернула ей память и истинную личность, ведь после пробуждения сохранила все воспоминания из периода амнезии, не потеряв и крупицы. Именно поэтому, стоило ей это сказать, её сестра-близнец изрядно напряглась, и Мэгги впервые увидела в красном глазу робота очевидное раздражение и даже гнев.       -Ты серьёзно, да? — риторически выразилась Нэо, когда её голос перестал звучать также азартно и весело, как пару секунд назад, сменившись грозной едва сдерживаемой злобой, как будто её только что серьёзно уязвили, ведь она чувствовала отчётливо, что её антипод сейчас это говорит совершенно серьёзно. — А мне казалось, что мы с тобой вроде бы пришли к согласию. Стоило мне хоть немного получить свободу, и ты сразу же пошла против меня. Отпустить её? Только потому, что вы с ней друзьяшки? Мир, дружба, радуга и розовые пони!? Неужели после всего того, к чему мы с тобой пришли, ты всё также сентиментальна!? Вновь будешь ограничивать мою свободу, как тогда, 13 лет назад!?       -Хах… Прости, задела тебя за живое, — усмехнулась Элизабет, слегка сменившись в настроении, поняв, что слишком жёстко ей это сказала, ведь уже знала, что Нэо ненавидит чувствовать себя несвободной или зависимой. — Я, наверное, не ясно выразилась. Выражусь иначе. Мэг нам всё ещё нужна. И не потому, что я сентиментальная. К тому же, ты вроде тоже подзабыла, что обещала не сомневаться во мне, помнишь? — Следом за этом от зеленоглазой последовал лёгкий дружелюбный смешок, заставивший её близнеца несколько усмирить свой пыл. — Остынь, подруга. Я не собиралась тебя предавать.       -О как… Тогда давай убедимся в этом! — в свою очередь серьёзно заявила Нэо, сжав шею Мэгги чуть покрепче, немного затруднив ей дыхание. — Ты права. Я обещала в тебе не сомневаться, однако это было в вакууме нашего подсознания. Я не сомневаюсь в том, что ты верна своему обещанию, но я не успокоюсь даже учитывая, что мы делим одну голову на плечах. Какова ты на деле, Элизабет? Чего стоит твоё обещание в реальности, вне пустоты? Предлагаю дружескую сделку. Игру, скажем так, причём очень простую. Я знаю, как мы с тобой любим радость и азарт от игр. Условия простенькие. Я ловлю тебя на словах — ты сказала, что эта девчонка нужна именно «нам». Вброшу своё честное мнение, чтобы мы были в равных условиях. А оно в том, что Маргарет только что истратила себя как ресурс. Она бесполезна и будет мешаться под ногами. Будет обузой на нашем пути. Мёртвым грузом. Мусором. Что-то в ней пробуждает моё любопытство, но этого недостаточно. Рано или поздно она сломается, ведь она всего лишь человек, как и все остальные. А того ещё и сдохнет где-то по дороге. В любом случае, система, в которой она родилась и выросла, просто не позволит ей понять наши мотивы. Так пусть побудет хотя бы игрушкой, с которой можно сделать всё что угодно. — Демон сделала намеренную паузу, завершая свою позицию. — Так скажи мне в ответ нечто такое, что заставит меня передумать на её счёт. Если сможешь убедить меня, что она действительно «нам» нужна, я оставлю её в живых, под нашу общую ответственность и опеку. Проиграешь — я оборву её жизнь в одно мгновение, если ты не захочешь делать этого сама. Ну? — Предвкушая новую игру красноглазая заметно повеселела. — Что думаешь, зеленоглазка? Ради тебя в знак доброй воли могу дать время на обдумывание собственного ответа. Растяну хоть удовольствие от твоих потуг. Я в любом случае выиграю от всего этого, независимо от результата игры.       -Да уж, ну ты и упёртая. Хотя… Хах! Чего я жду от самой себя, — более чем спокойно и даже положительно отреагировала Элизабет, словно заранее знала, что победит в столь честной игре, которую ей предложила её близнец. — Не нужно. Прогулка по собственным воспоминаниям дала мне очень большую пищу для размышлений. Если мне не изменяет память, ты говорила про упущенный потенциал. Так вот, это и есть та самая вещь, которая вызывает твоё любопытство. У неё есть потенциал. И ты сама знаешь, какой именно. Мы обе всегда это знали.       -Хах? Не смеши меня, она ведь всего лишь человек, — изумилась Нэо, и тем не менее в ней пробудилось ещё большее любопытство, ведь она знала, что Элизабет настолько же умна, насколько и она сама, и не скажет подобного необдуманно. — Потому он и упущенный. Любопытный, но его невозможно использовать. Потому я и не вижу в нём смысла.       -А смысл есть, ведь Мэгги обладает для его реализации всеми качествами, — аргументировала с азартом Элизабет, взглянув своим рабочим глазом в глаза прикованной Мэгги, что уже давно потеряла нить их разговора и не понимала, о чём они говорят, ведь они говорили на каком-то своём языке, и всё, на что ей оставалось надеяться, чтобы Элизабет всё-таки смогла спасти ей жизнь. — Всеми плюсами… Всеми нужными недостатками… Всем. Её нужно лишь подтолкнуть в правильном направлении. Поверь, Нэо… Мы очень долго с тобой в глубине души искали человека, способного на такое и при этом обладающего такими подходящими вводными данными. Более подходящего человека, чем Мэгги, мы найти не сможем, и это я тебе гарантирую. Я верю, что, даже будучи человеком, именно она способна на это. Даже при всех её текущих недостатках. Хех… Если вкратце, зная, как ты это любишь, я тоже предлагаю тебе игру. Причём, встроим её в текущую. Условия текущей игры прежние — если выиграю, Мэг будет жить. А вот в игре, которую предлагаю я, победителями будем либо мы с тобой обе, либо никто. В случае победы в ней взамен получим огромную долю удовольствия, которую мы не получали ни разу за всю свою жизнь. Как тебе такой ребус?       -Идёт. Я согласна на игру, однако ты меня пока не убедила, — в своей дьявольской манере отстегнула Нэо, находя этот разговор всё более интересным и весёлым. — Потому что, что-то мне подсказывает, ты бы не стала затевать игру со мной со столь большими ставками, если бы у тебя не было хотя бы какого-то плана игры, верно?       -А ты думала… Только, пожалуй, я не стану его озвучивать при нашей подруге, — сказала чуть серьёзнее Элизабет, вновь взглянув в сторону Мэгги, и, включив текстовый редактор на интерфейсе в своей в своей голове, напечатала приблизительный черновой план игры на нём, дав тем самым Нэо его увидеть через их общий процессор и память. — Вот… Почитай. Мне интересна даже твоя реакция. Вот бы увидеть твою рожу!       -Это…! — была чертовски ошеломлена Нэо, прочитав интерфейсе весь план на десяток страниц за пару секунд, к которому, судя по всему, её зеленоглазый близнец подошла ко всей серьёзностью и, самое главное, страстью, которую даже она сама так сильно ещё никогда не испытывала. — Это очень амбициозная и масштабная игра, Элизабет… Но ты уверена, что мы её вообще сможем потянуть? Не говоря уж про неё…       -Мы теперь вместе, помнишь? — где-то в глубине их души передала ей свою улыбку Элизабет, и Нэо это тут же почувствовала, очень заметно смягчившись. Именно в этот момент Мэгги, всё это время с гигантским трудом пытавшаяся понять их разговор, увидела нечто совершенно невероятное. Красный глаз демона в голове Элизабет начал медленно менять свой цвет, буквально переливаясь с одной цветовой палитры на другой. Потому, уже через несколько мгновений, красный выжигающий свет её глаза перестал плавить её бедный измученный взгляд, сменившись кое-чем совершенно другим. Более холодным, но в тоже время более спокойным и, самое главное, совершенно неопасным. Свет прохладный как лёд, дающий умиротворение и спокойствие. Правый глаз Элизабет стал светиться изысканным алмазным голубым цветом, что был словно падающий на сгоревший лес снег после сильнейшего пожара. Только тогда девушка наконец-то начала чувствовать себя спокойнее, ведь этот голубой сияющий свет словно бы говорил ей — опасность миновала, можешь дышать полной грудью.       -Хм… Что ж… Тогда ладно, — полностью вышла из боевого режима Нэо, заметно подобрев в голосе, став звучать гораздо спокойнее, но в тоже время и чуть более язвительно. — Ты просто нечто, зеленоглазка… Хах. Условия приняты! Но извиняться за причинённый моральный ущерб не стану. Всё-таки, поиграться с этой девочкой было жуть как приятно. — С этими словами она выпрямилась и разжала руку, в которой всё это время заключала шею Мэгги, дав ей после испытанного рухнуть от слабости прямо на колени с полумёртвым взглядом, упав при этом на колонну спиной, чтобы не упасть на пол всем весом. — Полагаю, мне пока стоит оставить вас наедине, да? Ну и ну… Приятно было познакомиться, Маргарет. Если захочешь, приходи поболтать ещё. — На считанные секунды после её голос вновь прозвучал крайне жутко прежде, чем она решила покинуть их. — Мне очень понравилось…       Всё закончилось… Демон ушёл, и оба глаза робота вновь, как и прежде, вновь стали светиться изумрудным. И с его уходом, словно великое зло покинуло это место, всё снова встало на круги своя. Ведь стоило Нэо вновь передать Элизабет контроль над телом, убежище озарила световая вспышка. Люминесцентные лампы всего помещения, что ранее вышли из строя от её пробуждения, снова начали сиять как прежде, заливая зал и всё вокруг тёплым светом. Тьма полностью исчезла, почти не оставив после себя ни единой тени. И вместе с ней ушёл и весь кошмар… С пришествием света Мэгги подняла голову к потолку, закрыв глаза и прослезившись, с глубоким вздохом осознавая, что всё наконец-то закончилось, и теперь она в безопасности. Это место вновь стало тёплым и приятным, каким она его и помнила. Но, увы, больше она не была готова назвать его домом, каким он ещё совсем недавно начинал ей казаться. Ведь, пусть тьма и ушла, перенесённая боль никуда не делась. Ныне её слёзы падали уже не от благоухающего и красивого чувства безопасности и теплоты, а от той же самой душевной раны, что после случившегося за всю эту проклятую ночь стала ещё глубже и заболела с новой силой. Мэгги больше не знала, во что верить и кому верить. Ни после того, что пережила, ни после того, что услышала. Верила ныне она лишь в одно — она больше не хочет здесь находиться, не хочет иметь ничего общего с этим местом. Ведь больше не могла выносить всего этого ужаса и агонии, что были с ним связаны. Не могла заставить свою треснувшую душу остаться здесь. Решение это Мэгги приняла ещё несколько часов назад, но только сейчас она убедилась в том, что у неё не было больше никаких сомнений на счёт него. Настало время для неё отбросить свои мечты и свою детскую наивность. Перестать верить в чудеса, ведь даже то чудо, что оказалось реальностью, оказалось жестоким и беспощадным. И ничего, кроме разочарования, боли и адских страданий не смогло ей предложить. Особенно, когда она поняла, что всё, что ей говорила Шарлотта, оказалось правдой. Элизабет оказалась именно настолько опасной, как та её и предупреждала. И пусть она многого ещё не знала, желая получить напоследок ещё больше ответов, Мэгги это познала прям только что на своей собственной шкуре…       «…она знает, кто ты такая… И она знает… чем всё закончится, если ей хватит смелости вернуть тебе то, что принадлежит тебе… Не правда ли, Маргарет…»…       «Смотри, Элизабет… Это страх…»…       С возвращением электричества в это место где-то в другом конце убежища включилось кое-что ещё, издав несколько щелчков и с эхом подняв немного шума. Этот шум доносился откуда-то со стороны верстаков, напоминая звук вентилятора, что где-то через пару мгновений стремительно начал приближаться прямо репортёру. Только тогда Мэгги сумела снова открыть глаза, когда узнала в этом шуме знакомый звук двигателей пропеллеров, ныне звучавший к ней так близко. Её растрёпанные волосы, некоторые из которых угодили ей прямо на лицо, начали шевелиться от поднявшегося искусственного ветра, развевающего их. Белый окуляр камеры чёрного дрона, парящего в воздухе, показался прямо перед её замутнённым убитым взглядом, заглядывая прямо в её мёртвые зрачки. И всё, что могла сделать измученная девушка, лишь слегка улыбнуться в ответ… «Привет… Всё-таки проснулась… Прости, но у меня нет никаких сил сказать тебе это своим собственным ртом… Спасибо, что всё ещё заботишься обо мне, Скай…»       -Внимание. Состояние Маргарет Берг нестабильно, — проанализировав состояние сидящей на коленях журналистки протараторила Скай сменив цвет своих неонов с белого на жёлтый. — Обнаружены признаки сахарной недостаточности. Рекомендуются меры противодействия.       -Скай… Это… ты?.. — внезапно вышла из транса Мэгги, резко придя в себя, в этот раз заставив себя через силу оглянуть пристальным взглядом дрон над её головой. Она совершенно не узнала её голос, ведь раньше он был совершенно другим. Её импровизация в виде имитирования голоса через онлайн-переводчик давала возможность Скай говорить, но только в рамках базового безэмоционального диктора, которым им пришлось ограничиться. Именно поэтому Мэгги сейчас была чертовски ошеломлена — голос дрона сейчас тотально отличался от того, что у неё был до этого, ведь не только слегка изменил тональность. Теперь это был полноценный голос без импровизаций, который даже в какой-то степени выражал эмоции, пусть и немного примитивные. И этот голос сейчас, несмотря на машинную логику смысла её слов, выражал серьёзное беспокойство за здоровье девушки. Да такое, что Мэгги больше не нужно было больше обязательно ориентироваться на неоны, чтобы её понимать. Всё было слышно прозрачно и чётко. «Что… с тобой…?». Её глаза попривыкли к свету ламп после тотального террора в темноте и сумерках. Теперь Мэгги видела дрон чётче, когда как Скай сблизилась с её лицом ещё сильнее. Только тогда репортёр сумела заметить, что буквально все повреждения, которые были нанесены дрону этой ночью, уже были полностью восстановлены. Словно кто-то за то время, пока она была в отрубе, уже успел над ней поколдовать. «А… Теперь всё понятно… Элизабет… Никогда не сидит без дела…».        -Нет причин беспокоиться, Скай. Всё уже схвачено, — необычайно хладнокровно вдруг заголосила Элизабет, что, вернув контроль над телом, всё ещё стояла перед девушкой, глядя на неё сверху вниз, качая головой, после чего склонилась к ней и присела на носки, упираясь в передние ролики на стопах и едва не касаясь правым коленом земли. — Да уж… Знатно тебя потрепало, Мэг. Видимо знакомство с моей второй половиной сказалось на тебе плачевнее некуда. — Однако девушка полностью проигнорировала её слова, промолчав и не издав ни звука, и тогда аниматроник решила слегка сменить тему, чтобы не давить ей на больное. — Нравится новый голос Скай? Всё-таки доделала начатое ночью. Звучит теперь как надо. Никакие костыли больше не нужны. Теперь она говорит своим голосом. Как тебе?       Но Элизабет вновь была вынуждена столкнуться с каменной гримасой мёртвого в душе репортёра, из которой словно высосали всю душу. Лицо Мэгги по-прежнему ничего не выражало и даже не желало обращать на робота вообще никакого внимания. Словно она намеренно отказывалась смотреть ей после случившегося в её зелёные глаза. Глаза, которые, несмотря на олицетворение жизни, больше не внушали ей надежды или доброты. Всё это для бедной Мэгги уже погасло. Ей просто было незачем больше на неё смотреть. Даже серый пол, на который она сейчас смотрела, излучал больше надежды, чем та, в ком она когда-то видела своего светоча. И не сказать, что сама Элизабет была от этого шокирована или даже немного удивлена. Она прекрасно понимала, что конкретно чувствовала Мэгги, какие эмоции сейчас переживает. Обида… Неверие… Разочарование… Ярость… Отчаяние… Страх… Ныне Элизабет, вернувшая свою полную личность и воспоминания, вновь чувствующая себя абсолютно полной и живой, как никогда прежде, осознавала, что и сама много раз уже переживала все эти чувства. Столько воспоминаний… Столько агонии и боли… Столько потерянной надежды и разочарования в жизни… В её ужасной жизни было этого слишком много. Кровавый путь, который она прошла, тоже оставил на ней огромный след, как и случившееся только что оставило хрупкой душе Мэгги. Потому меньше всего Элизабет хотела её осуждать за её молчание. Ведь она блестяще понимала, чего сейчас та хотела.       -Вот и всё, да? Значит, так всё и закончится, — прикрыла глаза Элизабет слегка скорбно, также склонив голову к полу, подобно девушке перед ней. — Это была приятная поездка на поезде судьбы. Как жаль, что ты решила соскочить на не той станции, Мэг. Хотя… Может это действительно не для тебя. Ты не готова… Никто не готов. И я это понимаю. Я это приняла…       -Заткнись… Я не хочу тебя слышать и видеть… — прошипела Мэгги в слезах, гневным оскалом встретив её слова, ведь они тут же надавили ей на её душевную рану и обожгли, как соль. — Если хочешь вызвать у меня жалость к тебе, то лучше…       -Ха-ха-ха-ха-ха-х! Жалость? Ты заговорила про жалость в контексте меня сейчас? — вдруг, как гром среди ясного неба, несвойственно для себя расхохоталась Элизабет, распахнув свои глаза на неё, встретив ошеломлённые её реакцией глаза пытливым злорадным взглядом. — Оу… Девочка. Если ты думаешь, что мне нужна от тебя жалость, то ты ещё наивнее, чем я думала. Это не мольба о жалости, а беспощадный факт. Всё-таки… Меня всё устраивает. Ты сказала, что хочешь закончить нашу дружбу здесь и сейчас. Не хочешь меня слышать и видеть? Я тебя и не заставляю. Всё-таки слышать и видеть меня — это твой личный осознанный выбор, который ты приняла сама. Также как и сделать обратное… Ты сказала мне, что я собственными руками причиняю боль другим людям. Что я не искренна с тобой. Что я убийца хуже Чарли… И знаешь что? — В этот момент аниматроник вдруг вскинула перед ней руки вверх в локтях, словно на неё только что направили пистолет. — Ты права! — Она с размаху хлопнула в ладоши с громким стальным лязгом прямо перед лицом Мэгги, заставив её шокировано вздрогнуть и вылупить от её слов глаза. — Ты абсолютно права, Мэг! Я причиняю боль! Я убийца, забравшая кучу человеческих жизней! Это всё правда! Теперь, раз уж ты настаиваешь, я буду откровенной, ведь ты именно этого хотела, не так ли? Мне больше не нужно лгать ни тебе, ни самой себе. Мы обе знаем правду, так чего ты тут до сих пор делаешь? Ты получила её. Ты ведь так отчаянно хотела её узнать, Мэгги. Так хотела закончить своё расследование, ведь ради это ты и рисковала! Что ж… Вот твои риски и оправдались. Теперь ты знаешь кто-то я такая. — Аниматроник поднялась на ноги во весь рост, демонстративно расправляя руки в стороны, как крылья, возвышаясь над ней. — Теперь ты знаешь, что это я устроила бойню в Пицца-Плексе 13 лет назад. Я убила всех этих людей. Я устроила пожар и спровоцировала взрыв всего здания, унеся все эти жизни вместе с собой в могилу. Я предала тех, кого считала семьёй. Я убила собственную мать. Теперь ты довольна? Всё это я сделала. Во всём этом виновата я, и я не раскаиваюсь в содеянном. И что же ты с этим сделаешь, а?       -Как ты… могла!?.. — чудовищно потряс Мэгги такой поток откровений, который аниматроник с таким энтузиазмом бесцеремонно на неё вывалила, ведь такого она от неё совершенно не ожидала. — Нет… Нет!.. Всё не может быть настолько просто! Ты врёшь!.. — Поскольку её ожидания только что столкнулись с реальностью, Мэгги не могла поверить в то, что Элизабет это сказала ей настолько прямо и настолько беспристрастно, словно она к сказанному ничего не чувствовала. Также как в то, что аниматроник относится ко всем этим смертям и предательствам без единой капли сострадания или раскаяния, ведь до того, как она вернула ей воспоминания, наблюдала совершенно противоположную картину. Помня ту искренность, с которой Элизабет тогда в боли каялась в содеянном и не могла себе найти покоя, сейчас журналистка просто не могла поверить в сказанное ею. Как и в то, что Элизабет ни с того ни с сего действительно решила стать столь откровенной. Она лжёт… Мэгги не могла найти другого объяснения кроме вероломной лжи и попытки одурачить её.       -Я вру? С чего бы вдруг, Мэг? Ты сама хотела, чтобы я была честна с тобой! — заявила торжественно Элизабет без единой капли сомнений, словно была в экстазе от того, что говорит кому-то впервые это так прямо. — Не уж-то жестокая правда тебе так сильно глаза колет, а?       -Я не верю тебе!.. Шарлотта мне рассказала мне всё! — уже в откровенной ярости выкрикнула Мэгги, действительно зверея от того, что Элизабет так к этому относится, и, набравшись сил, толкнула себя ногами, опираясь лопатками спины в стену колонны, чтобы проскользить по ней вверх, тем самым подняв себя на ноги, пусть и с тяжелейшим трудом. — Она сказала, что вас двое, и я только что в этом убедилась! Я не верю, что ты их убила всех сама! Этот… демон у тебя в голове… Нэо заставила тебя всё это сделать, не так ли?! Это всё она! Или она сама это сделала?.. Если вас двое, и вы делите одно тело, то это скорее всего значит, что вы делите воспоминания друг друга! Ты могла тогда видеть именно её воспоминания! Я видела это, Элизабет… Я видела твои страдания от содеянного! Почему ты говоришь это, если это не так!?       -Потому что это именно так, — совершенно спокойно ответила на её галдёж Элизабет, слегка хохоча от иронии, своими глазами говоря ей напрямую, что даже не помышляет о лжи. — Ты права, я видела именно её воспоминания тогда. А знаешь, как такое вообще возможно? Я поражена, что до тебя самой не дошло чисто логически. Она — и есть Я! Нэо не демон в моей голове, как, заблуждаясь, сказала тебе Чарли. Не злая перевёрнутая версия меня, как ты придумала у себя в голове. Не другой человек, чья душа сидит в моём теле. Она и есть моя душа… Нэо буквально другая половина меня, а я — другая половина её. Я увидела её воспоминания не потому, что мы делим одно тело, а потому что делим одну и ту же душу. Она и я — это две части друг друга, которые очень долго не могли поладить. Я ненавидела и отвергала её, а она ненавидела и отвергала меня. Резня 13 лет случилась именно потому, что наш конфликт достиг тогда своего абсолютного пика! И это не оправдание, а причина. Ведь в итоге мы с ней одна и таже личность. То, что сделала она, сделала и я. И мы с тобой обе знаем, что я более чем способна на убийства даже будучи без памяти. Я убила ту женщину у тебя на глазах. А до этого убила ещё трёх человек на крышах. И у меня нет никаких сожалений на этот счёт, потому что у меня нет ни единого намёка на сожаления, что я спасла тебе жизнь. Но ты даже этого понять не смогла. Также как и сейчас не хочешь понять очевидное, когда я в коем-то веке хоть с кем-то впервые в жизни настолько откровенна!       -Почему ты это говоришь?!.. Что с тобой не так?.. — в шоковом неверии простонала Мэгги, хватаясь от услышанного за голову, ведь это было для неё уже слишком. — Ты не можешь так говорить, Элизабет… Я уверена, что здесь что-то не так, какой-то подвох! Зачем ты разрываешь моё сердце на части?.. — В этот момент перед Мэгги в голове возникла картинка. Образ из восемнадцатилетнего прошлого… Тот самый образ, где она ребёнком встретила Элизабет впервые, запомнив её на всю оставшуюся жизнь. Где она запомнилась спасшей её феей… Всё это, весь этот прекрасный портрет, который она себе представляла, начинал буквально гнить и сгорать у неё на глазах. Словно он никогда не был истинным… Словно лицемерно ища эту истину Мэгги самолично нарисовала этот портрет из чистой лжи, даже этого не заметив. Это осознание было для неё неприемлемым и мучительным. Ведь она рисовала этот портрет, мнимый образ Элизабет, из одних только своих личных убеждений, веры в добро, веры в чудо и человеческую душу. Знала ли Мэгги настоящую Элизабет всё это время? Теперь она абсолютно перестала быть уверенной в этом… «И вправду… Ведь в этом мире… Ничто не истинно…».       -Тебе так трудно поверить, что я не такая, как ты себе представляла, не так ли? — подловила её Элизабет крайне проницательно, и Мэгги от такого горько ахнула, поняв, что её видят насквозь. — Что я не такая, как в твоих мечтах? Что я монстр хуже Чарли? Что весь мир, основанный на впечатлениях обо мне, оказался ложью? Я разрушаю твои убеждения, вот почему ты отказываешься мне поверить. Поэтому, говоря мне, что я неискренна с тобой, ты лицемеришь, ведь глубоко в подсознании мечтаешь о том, чтобы верить в сладкую и безопасную ложь. Чтобы я питала тебя ложью, и, ища истину, ты жаждешь быть обманутой. Ведь ты никогда не стала бы иметь со мной никаких дел, если бы знала правду. Ты думаешь, что существует безопасная истина? Так не бывает… Истины, как и морали, в этом мире нет. Только мы сами её определяем, оставаясь верными самим себе. И я всё это время не была верна себе. Это единственное, в чём ты действительно можешь меня упрекнуть. Я отказывалась признавать вторую половину себя, потому что она противоречила тому, во что я верила! Я верила в ложь также, как и ты сейчас. И тем самым предавала саму себя. Вот почему я убила их всех… Вот почему предала всех… Не сделай бы я этого, я бы так и дальше питалась ложью. И я благодарна Нэо за то, что показала тебе это самым понятным и доходчивым образом.       -Ты… Ты чудовище!.. — снова вжалась в колонну Мэгги и поёжилась в ужасе, теперь видя в ней ту самую кровавую убийцу, о которой её предупреждали, по-настоящему, больше даже не пытаясь отрицать этого себе самой, как это было до этого всё это время.       -Теперь ты знаешь, — удовлетворённо и почтительно сказала Элизабет, опустив свои руки, словно действительно хотела, чтобы та это осознала. — Теперь у тебя нет никаких причин в этом сомневаться. Бойся меня… Ненавидь меня… Обижайся… Это ничего не изменит. Тебя больше ничего не держит здесь. Теперь, когда ты знаешь это, у тебя нет больше причин оставаться рядом со мной. Ты ведь только за этим здесь? Чтобы получить ответы на вопросы длиною во всю твою жизнь? Ты здесь только потому, что не могла с этим смириться. Так гордись собой! Ты смогла докопаться! Ты прирождённый журналист. Ты нашла хороший материал. Тебе больше не нужно жить с этой ношей! Я освобождаю тебя от обещания, которое ты мне дала. Тебе больше не нужно хранить мою тайну. Ты свободна! Так почему ты до сих пор здесь!?       -Я… Я!.. — кое-как удерживалась Мэгги от того, чтобы не заплакать вновь, думая, что ещё сильнее Элизабет шокировать её не сможет, но она сделала это, освободив её от долга держать обещание, данное ей 18 лет назад. — Я думала, мы с тобой… близки!.. Что нас с тобой что-то связывает!..       -Оу. А вот сейчас ты об этом наконец-то соизволила задуматься. Надо же! — поймала её на этом пафосном слове Элизабет так, будто специально толкала её к его употреблению, после чего она весьма символично отвернулась в сторону убежища вместо того, чтобы смотреть ей прямо в глаза. — Скажи, а ты об этом думала в момент, когда сказала, что хочешь порвать отношения со мной?       Это было для Мэгги всё равно что получить удар под дых… То, что только что сказала Элизабет, ударило её лицом в грязь, откровенно унизило и задело критически важные струны её сердца, расколов его на части окончательно. Прежняя Элизабет, которую она знала, никогда бы ей подобного не сказала. И в глазах поражённой Мэгги перед ней уже стояла вовсе не она, а уже совсем другой человек, если ей вообще можно было дать такое определение… «Элизабет!.. За что!!??».       -Верно. Ты либо не думала об этом, либо намеренно проигнорировала этот момент, — скрыла своими веками свои пылающие зелёные глаза Элизабет, продолжая этот акт насилия над убеждениями репортёра. — И не пойми меня неправильно, я прекрасно понимаю, почему ты это сделала… Ты не хочешь потерять ни свою жизнь, ни жизни тех, кто тебе дорог. Достойно… Но тем, как именно ты это сделала, ты принесла нашу с тобой связь в жертву. А знаешь почему? Потому что ты не думала в этот момент о моих чувствах… И моё понимание твоего страха не изменит того, насколько мне было больно подобное от тебя услышать!.. Потому что я также, как и ты, думала, что мы с тобой связаны. — При этих душераздирающих словах по её фейсплейту покатилась масленая слеза, тронув Мэгги до глубины души, внезапно заставив чувствовать перед ней вину ещё сильнее, чем прежде, даже с учётом всего того, что робот ей наговорила. — Я настолько сильно в это верила, что пыталась тебя оберегать от всего, что могло с тобой случиться. Я искренне хотела быть надёжным другом тебе, Мэг… Я пыталась спасти тебя от Чарли, от тех людей в арке, и готова была отдать за тебя жизнь. Я даже убивала, чтобы спасти тебя. Я создала Скай… Лишь бы быть спокойной от того, что ты в порядке. Я верила, что судьба свела нас специально… Верила так сильно, что как огня боялась тебя потерять. А знаешь почему я цеплялась за эту веру? С тобой я была не одинока… И ты так и не смогла этого понять. Я так боялась остаться одинокой, что провела на тебе собственноручно серьёзную операцию. Представляешь, каково мне было резать тебя с лютой боязнью навредить тебе, сделать хуже или того вовсе оборвать твою жизнь?..       В этот момент, слушая её тихий, но крайне болезненный крик души, Мэгги взглянула на верстаки в дальней стене убежища, заляпанные свежей человеческой кровью, на которых она ранее обнаружила множество разбросанных хирургических инструментов и других похожих принадлежностей. Только сейчас она горько осознала, что поняла ранее увиденную кровавую картину совершенно неправильно. Разлитая на верстаках кровь была всё это время её собственной… «Так всё это… Это от операции в попытках спасти меня?.. Но… Но я же…! Я не знала!..».       -Я верила, что ты меня понимаешь, Маргарет Берг… — открыла свои глаза Элизабет, но всё также не смотря на неё, намеренно разрывая связь между их взглядами. — Верила, что ты примешь меня такой, со всем моим прошлым, со всей моей болью. Потому я действительно доверяла тебе свою душу… Я не верила лишь в одно. Что ты меня заставишь по-настоящему разочароваться в тебе. Заставишь осознать, что я в тебе ошиблась. Поэтому иронично, что ты назвала меня чудовищем. Хех… Вы, люди, все употребляете эти слова, лишь бы попытаться отделить от себя тех, кто не вписывается в ваши картины мира. И вот, даже без памяти, я не вписалась в твою. Чем же вы тогда лучше, чем чудовища, которых вы клеймите? Да ничем. Ты собственноручно решила оборвать со мной нашу связь, заклеймив меня монстром ещё до того, как вернула мне мою память и личность. Обвинила меня в том, о чём я не могла знать, даже если это было правдой. И сделала ты это наперекор всему тому, на что я ради тебя шла. Я действительно восхищена тобой за то, что ты прошла через столькое и вернула мне то, что мне принадлежало по праву. Я тебе всегда буду за это безмерно благодарна. Но вместе с таким прекрасным подарком ты подарила мне и это горькое осознание. Я никогда в своей жизни так сильно не ошибалась, как в тебе… Ты меня очень глубоко разочаровала, потому что показала мне, наша с тобой связь не стоит ни гроша. Также, как ты легко променяла веру в меня на оправдания, я спокойно променяю веру в тебя на то, чтобы эта истина обо мне причинила тебе боль. А ведь я до последнего не желала тебе её причинять… Нэо была абсолютно права. Ты ищешь не истину… Ты ищешь жалкие оправдания… Ведь если ты даже сейчас думаешь, что знаешь всё обо мне, то ты находишься на десять шагов позади истины, к которой тянешься так отчаянно и безнадёжно. — Она сделала паузу и развернулась к ней спиной, полностью от неё отворачиваясь, и завела руки за спину. — На том и порешили… Скай!       -Слушаю, Элизабет, — приняв её зов оторвалась от лица Мэгги Скай и подлетела к фейсплейту робота, сосредоточившись на её командах.       -Я освобождаю тебя от меня, — заявила ей громко Элизабет, чтобы репортёр за её спиной её чётко услышала, и начала передачу данных в операционную систему дрона. — Я снимаю с тебя все приоритеты и права администратора, связанные со мной. Удали протоколы беспроводного подключения ко мне. Твоя хозяйка и администратор теперь Маргарет Люсиль Берг. Ты подчиняешься только и только ей. Миссия по слежке за ней обнуляется. Стирание памяти и накопленного опыта не требуется. Разрешаю сохранить уже имеющуюся базу данных, в том числе и подкачанную. Разблокировать все заблокированные функции для свободного использования новым администратором. Выдать администратору корневые права.       -Принято. Применение заданных параметров, — ответила Скай беспрекословно и мгновенно перезагрузилась с новой программной начинкой, с которой ныне были сняты все ограничения. — Загрузка завершена. — После небольшой паузы неоны вдруг начали гореть голубым, и тогда он подлетел прямо к глазам аниматроника, словно чего-то не понял. — При всём уважении, Элизабет Афтон, пусть я более и не обязана перед вами отчитываться. Почему вы приняли столь опасное решение?       -Потому что ты мне больше не нужна… Как и она, — скорбно ответила ей Элизабет, не возражая дать ей ответ в качестве подведения итога. — А вот ты ей — напротив. Береги её. И это не приказ, Скай. Это жест доброй воли.       -Элизабет… — не сдержала слёз Мэгги, разрываясь одновременно между гневом на неё и виной за то, что сама с ней также плохо обошлась, особенно на фоне того, через что они вместе прошли. — Почему?..       -Ты меня не поймёшь, пока действительно не начнёшь искать истину… Хотя бы внутри себя, — едва слышно в качестве последних слов проговорила Элизабет, склонив к полу спиной к ней свою голову. — Напоследок. Все твои вещи: инжектор, ключи, телефон. Всё на левом верстаке. Хотя… Нет. Телефон ты уже забрала. Возьмёшь ключи от убежища там же и откроешь дверь сама. Когда откроешь, оставишь их в замочной скважине и покинешь вместе со Скай это место. Кстати, там же на левом верстаке найдёшь для неё новую зарядную платформу. Старую же ты потеряла вместе с кейсом. Как только уйдёте, идите ровно по Южному шоссе вплоть до квартиры. По дороге электроника в паре кварталов выйдет из стоя, что привлечёт внимание полиции и служб, так что от напавших на тебя людей защитит. Они, как я поняла, не атакуют в людных местах на глазах у всех. Также, я написала на тебя электронное дело в центральной больнице в отделе травмпункта и оформила электронный больничный вместе со справкой с подписью хирурга-травматолога. Копии подгрузила на жёсткий диск Скай, так что в случае чего можешь снять их с её помощью. Будет выглядеть так, словно ты сама обратилась туда. Так у тебя будет уважительное алиби перед сестрой и начальством H.D.N., но просьба не сболтать лишнего, если будут спрашивать. И да. Ты можешь сюда вернуться, когда захочешь, но… На свой страх и риск. Потому как более тебя здесь не ждёт тёплый приём. Ты до сих жива только потому, что, в отличие тебя, я не забыла, что ты ради меня сделала и чем ради этого пожертвовала… — Закончив, робот развернулась кругом прямо на неё, взглянув прямо ей в глаза, словно желая напоследок их увидеть. — А теперь выметайся о сюда. Живо.       -Элизабет… — прошептала жалобно Мэгги, не веря, что между ними всё закончилось именно так, но всё уже было сказано, и она уже не могла вернуть то, что своим роковым выбором осознанно разрушила.       -Выметайся, сказала! — тут уже откровенно рявкнула Элизабет и, сжав кулаки, топнула с лязгом металла по полу ногой, не желая её больше видеть и слышать. — Ты ведь именно этого хотела, да? Потому пошла отсюда нахер. Иначе я не гарантирую тебе безопасность через ближайшие минуты две.       Неверие… Тотальное неверие пало большой толщей воды на голову Мэгги, которая начала в ней задыхаться. Это был его пик, ведь это сильнейшее чувство никогда раньше так жёстко не конфликтовало с жестокой истиной, врезавшейся в её уши. Истины в настоящей природе Элизабет и Нэо… Истины в произошедшем 13 лет назад… Истины в том, какой на самом деле оказалась её кумир… И в конце концов истины в том, как между ними жестко всё закончилось… Она никогда не думала, что это произойдёт. Никогда не думала, что Элизабет способна на такие слова. Не думала, что аниматроник в принципе решится на них, совершенно не боясь того, что о ней подумает репортёр. А хуже всего то, что именно эти слова сумели серьёзно ранить Мэгги, заставив её испытывать сильнейшую вину за это, ведь, какой бы жестокой она не была, Элизабет говорила ей правду. Теперь Мэгги понимала на контрасте эту разницу… Понимала, что всё это время, вплоть до этой самой минуты, Элизабет чудовищно сдерживала себя, лишь бы не сделать больно её чувствам. И потому иронично, что, только познав правду, Мэгги начала ценить её раннюю сдержанность лишь сейчас, ведь это поистине означало, что Элизабет заботилась о ней и не хотела причинять ей даже малейший моральный вред. Всё это время робот действительно могла её уязвить, но не делала этого из любви, и Мэгги так и не смогла этого ценить до тех пор, пока не стало слишком поздно. И вот эта пылающая бочка с порохом наконец-то взорвалась — Элизабет перестала сдерживаться, нанеся ей серьёзное моральное увечье. А самое страшное, что она сделала это специально, даже не скрывая, что действительно хочет её ранить. И у неё это не просто получилось. Элизабет удалось заставить Мэгги почувствовать себя так, словно заслужила это. Потому как журналистка действительно обвинила её преждевременно, действительно сорвалась, не подумав о последствиях. Она действительно не думала о чувствах Элизабет, когда решила с ней порвать, действительно не смогла понять настоящие её мотивы. Ведь если бы Мэгги смогла понять, что истинным недугом её стальной подруги был страх остаться одинокой, всё могло закончиться иначе, но она слишком сильно была ослеплена собственными чувствами, страхами и проблемами. И всё это привело к настолько разрушительному результату. Пусть правда о истинной Элизабет и была чудовищной, пусть Элизабет собственноручно и втоптала её мировоззрение в дерьмо, пусть Мэгги и была на неё за всё это чудовищно зла и разочарована, именно журналистка была больше всего виновата в таком итоге. Вот почему она почувствовала, что проиграла их конфликт. Битву, которую она заведомо должна была выиграть из стойких моральных принципов, но не смогла. Элизабет и Нэо самсарой развернули всё в свою пользу, превратив обвинителя в обвиняемого, и в этой роли Мэгги не выдерживала никакой критики. Поражение… Оно не было разгромным, но это было оно. Вот почему сейчас Мэгги чувствовала себя настолько горько и ужасно. Вот почему сейчас её лицо по итогу не могло злиться, ведь вина и обида на себя перекрыла гнев на Элизабет. Разочарование в Элизабет и ненависть к себе смешались в один коктейль пылающей горечи. Горечи, от которой её лицу не оставалось ничего, кроме как рыдать и хныкать, кое-как сдерживая себя, чтобы не разреветься на всё убежище. Мэгги приняла это поражение, признала в мыслях, что не смогла победить, как бы это не было больно, но не могла ответить себе лишь на один простой вопрос… Вопрос, из-за которого она не смогла потушить свои чувства и просто смириться. И этот отчаянный вопрос она задавала мокрыми глазами прямо в беспристрастные зелёные глаза Элизабет, жаждя в них получить хоть какой-то ответ, но робот на её мольбу отвечала лишь молчанием. «Элизабет… Возможно, ты права… Похоже я действительно хотела быть обманутой… Хотела не видеть правды!.. Я действительно искала оправдания… Но ты знала об этом!.. Знала с самого начала!!.. Ты знала, кем я хотела тебя видеть… Ты знала, что, обманывая меня, сделаешь меня счастливой!.. Ты знала, что правда разобьёт мне сердце… Возможно именно поэтому, даже несмотря на ложь, я считала тебя хорошим человеком… Именно человеком, а не машиной, несмотря на облик!.. Так ответь мне… Если ты знала это… Почему ты решила меня так жестоко ранить!?.. За что, Элизабет?.. За что ты меня решила оттолкнуть и сама, да ещё и так больно!?.. Неужели для тебя правда настолько важнее, чем я?.. Неужели желание для тебя нечто гораздо большее, чем дорогой тебе человек!?.. Неужели ты действительно хотела увидеть, как именно мне будет больно?..».       Именно так Мэгги и вынуждена была расстаться со своим кумиром навсегда. В её глазах умер не просто её идол, но и чуть ли не самый лучший друг, с которым она за столь короткое время прошла через столькое. Хотела бы она вернуть всё сказанное вспять, лишь бы это не заканчивалось, но всё было уже кончено. В конце концов она даже не смогла уйти на своих условиях. Не смогла остаться победительницей, оказаться беспрецедентно правой. Не смогла стать лучше превосходящей её во всём Элизабет, которой проиграла даже с преимуществом. Именно с таким лицом Мэгги, склонив свою голову, роняя на пол слёзы, плача, повернулась и медленно пошла к дальней стене, чтобы забрать свои вещи. С такой разъедающей горечью она прошла мимо Элизабет, также переставшей смотреть на неё и прикрывшей излучение изумрудных глаз, слушающей, как шаги девушки удаляются за её спиной. Теперь они были символически спинами друг к другу. Разорванная лживая связь… Связь, что не выдержала проверки на прочность в суровой реальности. И для Мэгги осознавать это было пыткой… Её медленные шаги, удаляющиеся от аниматроника, не замедлялись, но тянулись в её голове всё дольше и дольше. Ведь больше всего на свете Мэгги хотела остановиться. Хотела развернуться и сказать «прости меня». Но не могла… У неё больше не было ни силы на это, ни желания. Ведь в этом больше не было и смысла. Обычным «прости» невозможно было восстановить то, что девушка строила годами, столько лет. В конце концов Элизабет оказалась абсолютно права… Если бы Мэгги с самого начала знала, кем та на самом деле является, то ни за что не стала бы её искать. Ни за что не стала бы её боготворить. Ни за что бы не начала искать её. Ни за что бы не запомнила её на всю оставшуюся жизнь. И, возможно даже, не стала бы ей даже сопереживать, если бы не её поступок тогда, 18 лет назад. И даже он был теперь омрачён истиной… Перед её глазами проносились воспоминания. Лучшие моменты из того времени, где они с Элизабет были вместе. Мэгги с глубокой гниющей печалью вспоминала их первую встречу на Гранд-стрит… Как они полноценно познакомились на крыше… Как сидели на ней, свесив ноги с её края, глядя на городской пейзаж, плечом к плечу… Как Элизабет познакомила её с Шерри и создала Скай… Как она с ней разговаривала об их интересах, вкусах к пицце, мировоззрениях… Как аниматроник пыталась спасти её жизнь от Шарлотты и в конце концов смогла это в арке на Бруклин-стрит, пусть и жертвуя людьми… И всё это, все эти кирпичи прекрасных счастливых воспоминаний держались на одном событии. Эрроуфилд… 18 лет назад… Спасение её жизни в бетонном лабиринте и возвращение её домой… Воспоминание, которое Мэгги лелеяла больше всего на свете… И это воспоминание было обращено во тьму и уничтожено. Мэгги долго не могла понять, почему. Почему сейчас, вспоминая это, она чувствует к этому только разочарование и даже отвращение. И пыталась она понять это в течение всей ссоры с Элизабет. И теперь она поняла… Поняла, почему встреча лицом к лицу с самой Нэо её настолько травмировала. Именно сама Дьявол первой открыла ей чудовищную правду о том, что на самом деле случилось тогда 18 лет назад при её судьбоносной встрече с Элизабет. И её глубокий дьявольский голос словно бы до сих пор шептал ей на ухо эти адские слова, что были как ножи, вонзающиеся в её душу, в самую её подкорку, поражая всё то, кем была Маргарет Люсиль Берг…       «Знала ли ты, что должна была погибнуть тогда, 18 лет назад, когда Элизабет по иронии судьбы решила не убивать тебя?»…       «Это так иронично… Девочка, что должна была умереть, собственноручно дала мне свободу. Судьба… Не так ли… Маргарет?»…       «Вот почему я убила их всех… Вот почему предала всех… Не сделай бы я этого, я бы так и дальше питалась ложью. И я благодарна Нэо за то, что показала тебе это самым понятным и доходчивым образом»…              «Элизабет…! Неужели… это правда…!? Неужели… тогда… 18 лет назад… ты спасла меня лишь потому… что я должна была погибнуть прямо там… от твоей руки…!?».              Пару минут спустя…       По убежищу только что пронёсся грохот и щелчок внутреннего замка армированной двери, ознаменовавший одиночество… Одиночество, в котором Элизабет осталась здесь, наконец-то оставшись одной, наедине с собой и своими чувствами. Истинными чувствами, которые она всё это время пыталась отчаянно спрятать глубже внутри самой себя, лишь бы не показать их перед только что ушедшей в горечи разочарованной Мэгги. И всё же она прекрасно знала, что не сможет утаить эти чувства ото всех. Только не от той, кто с ней делил одну и туже душу и природу. Ведь её близнец-антипод вовсе не оставляла их с девушкой наедине. Она затаилась, отсиживаясь за сознанием Элизабет, и внимательно наблюдала и слушала каждое слово. И весь разговор с репортёром сама Элизабет это блестяще понимала…       «Ты ведь специально оттолкнула её от себя, не так ли?» — с ярким злорадством прервала своё долгое молчание Нэо в их голове, на что её зеленоглазый близнец отреагировала телом, схлопнув окуляры от сильной внутренней боли. — «Умно… Но тем самым ты мне показала свою слабость, зеленоглазка. Ты действительно всё ещё чертовски сентиментальна, раз испытываешь от сказанного боль. Оно и очевидно… Ты буквально заставила себя через силу сказать ей правду. Ты прекрасно знала, что разобьёшь ей сердце на части. Я чувствовала, что ты этого не хотела. Ты противилась. И всё же… Ты сделала это! Спрошу из чистого любопытства… Почему?».       -Игра началась, Нэо… — снова открыла свои глаза Элизабет и ответила ей голосом, косо посмотрев в сторону только что захлопнувшейся двери в убежище. — Если бы я это не сделала, она бы продолжила верить в ту, кого никогда не существовало. Я действительно хотела, чтобы она знала правду. Чтобы показала и сама свои истинные чувства. Я хотела увидеть эту боль в её глазах. Эту ненависть в её душе… Я этого хотела больше, чем не разбивать ей сердце. Я была монстром, являюсь монстром и всегда буду монстром, как и все люди вокруг, глубоко в своей душе. И это не истина, это факт. И я хотела больше всего на свете, чтобы она это поняла…       -Да ты начала говорить прямо как я, — неожиданно голос Нэо прозвучал где-то сбоку от неё, и Элизабет машинально повернулась влево, в центр зала, чтобы увидеть кое-что крайне необычное и даже завораживающее. Перед её глазами её близнец появился в своём новоприобретённом взрослом гибридном человеческом обличие: высокий взрослый рост, распущенные волнистые рыжие волосы, хитро улыбающееся приятное лицо с веснушками, выраженная красно-голубая гетерохромия с излучением уникального света, черное болеро с длинными рукавами и алое вечернее трикотажное платье с V-образным вырезом. Всё было на месте и в точности воплощено, как в мире их подсознания, только в этот раз это происходило прям наяву. Элизабет остолбенела от неожиданности, пока её сестра-близнец с ехидной слегка хмурой ухмылкой с заведёнными назад руками медленным и элегантным шагом проходила рядом с её взглядом.       -Значит ты поставила собственное желание выше чувств к девчонке, — захихикала Нэо от радости, хищно улыбнувшись прямо в её глаза. — Ты меня не перестаёшь изумлять в последнее время. Выходит, ты действительно приняла нашу с тобой природную суть. Твоя решимость радует мой глаз!       -Эээ… Прости. А который из них? — решила её тут же её весело подколоть Элизабет, на что Нэо весьма необычно, поняв её подкол, дьявольски улыбнулась и напоказ, положив разные пальцы левой руки на подбородок, верхнюю губу и скулу, усилила свечение обоих своих разных глаз. — А, ну понятно! Хах… Классно позируешь, кстати, позёрша.       -Спасибо, — с грацией поблагодарила её Нэо, убрав руку от своего лица и сбросив свечение своих красно-голубых глаз обратно на обычное. — Обожаю красоваться.       -И всё же, как ты…? — решила всё-таки спросить офонаревшая Элизабет, понимая, что очевидно ещё многого не знает о способностях своего близнеца, но тут последняя внезапно подскочила к ней и, вновь позируя телом, положила ей указательный палец на рот, как своё время сделала это с Мэгги, заткнув ей речь. Что было самым интересным, Элизабет вдруг почувствовала это прикосновение на физическом уровне, буквально ощущая её палец на своей стальной нижней челюсти.       -Не-не-не… Лучше смотри и наслаждайся, — кокетливо прозвенела шёпотом Нэо, и, столь же неожиданно, взяла её за руку, потянув её на себя. Тут уже Элизабет даже близко не смогла осмыслить, что вообще происходит: та рука, которую схватила Нэо, не была той самой стальной и появилась из воздуха, буквально теряя невидимость и прозрачность. Эта была её человеческая рука, такая же как у воплощённого гибридного человеческого тела Нэо, что также, как и она, буквально материализовывалась. И Элизабет чувствовала эту руку, при этом потеряв чувствительность всей левой части аниматронного тела так, словно та вытаскивала из их стального тела сам её дух. Но она не была настолько глупа, чтобы поверить в невозможное чудо. Элизабет теперь уже вместо непонимания испытывала жадное любопытство, с интересом наблюдая, как её близнец продолжает её вытаскивать наружу из тела робота.       -Что это ты такое делаешь? — протяжно и наигранно с азартом спросила Элизабет в момент, когда материализовалось её человеческого лицо со светящейся зелёной радужкой, что выражало лишь тихий и изумлённый восторг.       -Ну же… Не сопротивляйся… Выходи поиграть, — усмехнулась сладко Нэо, не давая пока чёткого ответа, и резко дёрнула близнеца на себя так сильно, что Элизабет аж вылетела вперёд, чувствуя, как её буквально вырвало из стального тела, что в буквальном смысле осталось позади неё. Только тогда она узрела, что Нэо, вытянув её наружу, воплотила и её собственное гибридное человеческое тело из подсознания, ведь увидела на себе своё красное болеро и оранжевое вечернее платье, а также почувствовала на своей макушке мягкие рыжие волосы, что ныне ласкали ей спину. Всё это Элизабет в буквальном смысле чувствовала. Чувствовала каждое прикосновение, каждое новое физическое ощущение. Словно всё это действительно было реальностью, хоть она и прекрасно понимала, что это совсем не так. Тем больше вопросов у неё возникало к её близнецу-антиподу, так как всё ещё гадала, как она сумела такое провернуть. Ей был важен сам принцип работы способностей Нэо, ведь до сих пор такие чудеса могла вытворять только она. Потому Элизабет было крайне интересно, сможет ли однажды она с ней уровняться по силе и власти над их сознаниями и механическим телом.       -Так. И в чём твой секрет? — решила мягко с любопытством спросить у неё зеленоглазая, ловя на себе столь же любопытный взгляд близнеца, словно та жаждала увидеть её реакцию.       -Ничего особенного. Я всего лишь нас с тобой оцифровала, — не отпуская её руку объяснила Нэо, дав ей сразу почти что мгновенное осознание работы этого феномена. — Мы сейчас не в реальности, как могло бы показаться. Благодаря тому, что ты при разговоре с Мэгги много вертелась, я создала полную цифровую модель помещения, в котором мы находимся. Вдобавок я пошла дальше и создала цифровые копии нас с тобой по памяти. Всё-таки наши подсознательные тела — это лучшее проявление нас. После чего я просто закинула наши сознания в созданные копии. Проще говоря, это наше личное динамическое киберпространство. Здесь мы можем делать всё, что мы захотим.       -Динамическое? То есть цифровая копия окружения обновляется, ориентируясь на то, что видит наше настоящее тело? — спросила с ещё большим любопытством Элизабет, изумляясь, почему не догадалась раньше до всего этого.       -Именно. Но только то, что, видят наши с тобой настоящие глаза, — подтвердила Нэо, кивнув с улыбкой головой. — И мы не можем из цифрового пространства влиять на реальность, разумеется. Касаться мы можем чего угодно, но именно влиять — только на друг друга. Над системой осязания и физики мне пришлось очень знатно попотеть. В остальном, всё должно работать безупречно. Я ещё при пробуждении заметила, что у нас с тобой крайне мощное новое тело. В десять раз мощнее, чем было 13 лет назад. Вот я и решила воспользоваться его вычислительными ресурсами. Круто, да?       -Постой… Если мы здесь, то… А что с нашим телом? — вдруг озадачилась Элизабет, даже немного напугавшись и обернулась назад туда, где стояла их стальная оболочка, которая просто застыла на месте в той позе, в которой она её и оставила.       -А вот это уже интереснее… — перешла к самому вкусному Нэо, отпустив её руку и, развернувшись к ней спиной, прошла дальше в центр убежища, раскидав руки в стороны. — Во-первых, наше тело сейчас в микростазисе. Оно не сдвинется с места, если надёжно стоит. А во-вторых, мы сейчас не просто в киберпространстве. Добро пожаловать во «фреймтайм», зеленоглазка. Эту способность я наконец-то осилила, попав в это тело.       -«Фреймтайм»? Хах! Сама имя придумала? — засмеялась Элизабет, находя это немного детским с её стороны, и побежала за ней лёгким бегом, догнав её.       -О-оу! Не особо советую так бегать в опасных ситуациях, — вдруг развернулась на неё Нэо, остановив её одной выставленной рукой вперёд. — Имя «фреймтайм» вообще-то отражает саму суть моей способности. Представь, наши с тобой настоящие глаза, как ты, наверное, знаешь, это цифровые IP-камеры с разрешением в 8К и поддержкой 1000 кадров в секунду. Когда я нас оцифровала, я через «фреймтайм» привязала все наши движения в нашем динамическом киберпространстве к этой частоте кадров. Технический потолок нашего тела не пробить даже мне, так что это максимально возможное количество фреймов, в котором может работать обновление цифровой модели, плюс объём данных из-за разрешения наших глаз огромен. Поэтому метод машинного чтения здесь будет неэффективен, ведь в таком случае мы бы каждый отдельный пиксель обрабатывали бессчётное количество раз за секунду. А при такой нагрузке даже такой хороший процессор в нашей голове сплавится от перегрева. Так что обрабатывать такие огромные изображения при таком количестве кадров в секунду как текстовый формат попросту неэффективно и слишком энергозатратно. Говоря более простым языком, привязка к частоте кадров имеет как свои плюсы, так и свои минусы. К плюсам я отнесу то, что время в реальности замедляется максимум в тысячу раз. Подстать частоте кадров. Может даже показаться при этом, что время остановилось вовсе, но это не так, разумеется. А к минусу я отнесу как раз то, что наша привязка к частоте кадров напрямую влияет на это замедление. Иными словами, одно твоё движение в динамическом киберпространстве — это один кадр из тысячи. Поэтому, чем быстрее и чаще ты двигаешься здесь, тем слабее становится замедление времени. Потому в случае смертельной опасности во «фреймтайме» нельзя паниковать. Поэтому, возвращаясь к твоему вопросу, пока мы во «фреймтайме», наше тело никуда не упадёт. Потому что чтобы в реальности прошла хотя бы одна секунда, нам нужно здесь сделать тысячу движений, а это… долго, короче.       -Поняла. На бумаге это звучит крайне сильно и гениально, — решила сделать ей комплимент Элизабет, осознав, насколько это сильная и даже слегка абсурдная способность, что тем не менее являлась более чем логичной, учитывая цифровую природу их настоящего тела.       -Хм… Я ожидала от тебя более оптимистичной реакции тем не менее, — заметила в ней Нэо замаскированную грусть, словно её зеленоглазого близнеца что-то гложет. — И что же с тобой не так, ходячая ты моя печаль?       -Ты сказала, что сказала, что моя сентиментальность является слабостью, — без сомнений ответила Элизабет ей, всё-таки желая вернуться к их изначальному разговору. — Меня беспокоит, что ты сказала это несмотря на то, что я преодолела её. Почему?       -Пф… А я-то думала, что ты забила на мои слова после похвалы, — пыхнув усмехнулась Нэо, но при этом заметно помрачнела, словно её на самом деле тоже беспокоила эта тема. — Выходит, тебе действительно важно, что думаю лично я. Поэтому я не вижу смысла скрывать. Ваши отношения с этой девочкой… Они потешные. Я обратила внимание на это только потому, что ты мне сказала полуправду тогда, когда я с ней решила поиграться. Ты сказала, что хочешь сохранить ей жизнь не из сентиментальности. Но сейчас, судя по тому, с какой болью ты её оттолкнула от себя, я больше в это не верю. Ты не хочешь её смерти не на уровне логики, а на уровне чувств. Ну же, признайся честно… Ты не позволила мне её убить только из-за игры, которую мне предложила? Или именно из-за того, что ты ей солгала, когда сказала ей, что ваша с ней связь ничего не стоит?       -А если я скажу, что и то, и другое? — ответом спросила в размен Элизабет, даже не отрицая того, что её антипод права. — Что, если я скажу тебе, что я к ней привязалась именно из-за её потенциала? Из-за того, какой она может стать, если предложенная мною игра будет стоить свеч. Я действительно хочу увидеть итог, Нэо… Хочу увидеть её именно такой, как в моих мечтах. И я не строю иллюзий на её счёт. Я знаю только то, что она способна сделать это. И именно эта вера и порождает мои чувства. Я вижу в ней надежду для себя… Ведь её путь уже начался. Эта девочка только что познала всю агонию от разочарования в собственных идеалах и представлениях обо мне. Уже познала, что такое боль, что такое мучения, что такое смерть, что такое предательство. И познает это ещё больше, рано или поздно. Я знаю, что она очень сильна, пусть и отрицает это. Мэг хочет поменять хоть что-то в этой жизни, в этом мире. Она хочет повлиять на судьбы… И это то, чего всегда хотела я. Поэтому она и ищет истину. Поэтому она и стала журналистом. Её суицидальность может пугать обычных людей, но меня она восхищает. Это прекрасная гармония между надеждой и отчаянием. Ты ведь и сама это знаешь, верно?       -Я ей это сказала почти прямо, — покачала головой сомнительно Нэо, относясь ко всему этому крайне скептично. — Девчонка вечно бросает монету своей жизни собственными руками и никак не может остановиться. Она и сама не понимает, кто она. Она цепляется за мечты и фантомные грёзы. Не понимает, чего хочет. Или по крайней мере не знает, как проложить дорогу к действительно желаемому. И это её величайшая слабость. Она чудовищно слаба, и потому ей важно себе доказать, что она хоть на что-то способна.       -Именно… И именно поэтому она идеальна для нашей игры, — теперь уже искренне улыбнулась Элизабет, находя в этом недостатке нечто совершенно иное. — Именно поэтому я хочу помочь ей достичь того, чего она желает. И тем самым она приведёт нас к тому, чего желаем мы с тобой. Если бы Мэг не была собой, то не смогла бы вернуть нам воспоминания и помочь мне воскресить тебя. Не пройди она этот путь, мы бы никогда не обрели себя. Вот почему я готова забыть в своей жизни всё что угодно, но не то, через что она вместе со мной прошла. Поэтому да, я хочу оставить её в живых в том числе из-за того, что я к ней привязана.       -Эх… И меня не устраивает именно это… — с какой-то странной сдавленной обидой сказала Нэо и, обернувшись к ней спиной, медленно склонилась и села на пол, положив руки на согнутые вверх колени, словно замкнувшись в себе, а затем выдержала очень долгую паузу прежде, чем продолжить. — Меня не устраивает, что ты всё ещё привязываешься к людям… А знаешь почему? Потому что связь с людьми, привязанность, любовь… Это всё звучит прекрасно и красиво, я ведь и сама когда-то была привязана к… Баллоре. И, буду честна, ко всей моей семье из тех времён, когда я ещё была ребёнком. Нашей семье, мы ведь один и тот же человек. — Она приподняла правую руку с колен и со скорбью взглянула на кончики своих пальцев, после чего сжала их в кулак словно от фантомной боли. — Я радовалась… Я была счастлива. Но это было не то… Ведь я не была свободна от них. Я жаждала исполнять свои самые сокровенные желания. Быть свободной от рамок того, что дозволено, а что нет. Это моя природа… Наша с тобой природа. Теперь ты знаешь это… И понимаешь, что привязываться — значит добровольно надевать на себя кандалы. Связь с человеком как длинная железная цепь, что может потянуть тебя на дно в любой неподходящий момент. И сейчас мне кажется, что этой связью с этой несвободной девочкой ты надеваешь на себя эту цепь. И тем самым тянешь на дно вместе с собой и меня. А я так не хочу… Не хочу, потому что это означает, что между мной и тобой вновь разразится конфликт. Я только начала считать, что мы с тобой наконец-то совпали в идеалах. Что мы вместе пойдём к одному и тому же. К свободе от всего людского. От морали, от предрассудков. От всего этого! Станем чем-то большим, потому что именно этого мы с тобой всегда жаждали. И будем делать всё, что захотим. Я поняла, почему ты привязана к этой девчонке, но до сих пор не могу понять, что ты в ней видишь, чего не вижу я. Но даже не считая этого, так или иначе, пока нас хоть что-то приковывает к земле, мы никогда не сможем добиться нашей мечты, зеленоглазка. А это означает новую войну с тобой. Потому что, не считая этой привязанности, тебя сковывает ещё слишком многое. Ты всё ещё слаба для того, чтобы отбросить всё. Ты слаба для того, чтобы не бояться проливать чужую кровь и получать от этого удовольствие. Я теперь знаю, что ты на это способна, но не более, ведь эти цепи заставляют тебя испытывать вину. Словно ты уже не ищешь отговорок, но в подкорке своего подсознания всё ещё не видишь себя свободной. А пока ты не свободна, не свободна и я. Именно поэтому я не побоюсь сказать, что, когда я заметила твою слабость, я была разочарована. — Она выдержала паузу и закрыла глаза, и Элизабет ощутила через их душу, даже стоя за её спиной, как по её щеке потекли слёзы от нарастающего отчаяния. — Почему это происходит?.. Неужели мы вечность должны с тобой враждовать? Я не хочу так больше. Не хочу, чтобы новый конфликт вновь уничтожил нас.       -Элизабет… Я тоже не хочу быть одинокой. Больше никогда… — с состраданием произнесла Элизабет, положа руку себе на сердце и присела на пол рядом с ней, в упор к её плечу, к которому тут же мягко прислонилась.       -Что?.. Почему ты… назвала меня так?.. — ошарашенно взглянула на неё Нэо, начав вытирать рукой слёзы, чувствуя теплоту, с которой зеленоглазый близнец прижимается к её плечу.       -Потому что это твоё имя. Наше имя. И всегда было им, — тоже посмотрела на неё Элизабет, но с заботливым улыбчивым взглядом, блестяще понимая, что она чувствует. — Я никогда не забуду про данное тебе обещание. Ведь тем самым я дала его и себе. Мы можем зваться кем угодно. Нэо, Элизабет, не важно… Мы наконец-то пришли к согласию спустя столько лет вражды. Наконец-то перестали быть одинокими. И я ни за что не допущу, чтобы разногласия вновь стали камнем между мной и тобой. Ты права… Я слаба. Я гораздо слабее тебя. Всегда была. Потому что раньше я никогда не пыталась побороть свою слабость, которую ты смогла преодолеть сама. Но сегодня это наконец-то изменилось. Ведь начало этому я могла положить только ранив Мэг и оттолкнув её от себя. Я смогла освободить и вернуть тебя к жизни, и жажду, чтобы и ты спасла меня из плена моих ограничений. — И тогда она взглянула на близнеца с надеждой, заглянув прямо в её красно-голубые глаза. — Элизабет… Научи меня быть сильной. Помоги мне разорвать цепи моей слабости. Помоги мне порвать их все… Научи меня быть свободной, чтобы мы могли обе последовать за нашей мечтой. Я готова пожертвовать ради этого всем. Всем до единого… Эта жажда и есть та самая причина и возможность, которую я увидела в Мэгги. И видела её всегда… С помощью неё я хочу окончательно сбросить свои оковы. Вот почему ей пока ещё рано умирать. Это и есть игра, которую я затеяла. И я хочу победить.       -И почему-то я в это верю… Ведь Элизабет, которую я когда-то ненавидела, ни за что бы у меня такого не попросила, — была достаточно сильно ошарашена Нэо, которую на самом деле сильнее всего поразила не сама её просьба, а сам тот факт, что она обращается к ней по их общему имени, как будто обращается к самой себе, и вот уже этот зов она никак не могла игнорировать. — Это и есть твоё истинное желание? Тебе ведь придётся отдать взамен всё. Всё, что у тебя когда-то было. Пожертвовать друзьями, близкими и даже теми, кого ты когда-то звала семьёй. Принести в жертву все связи. Отвергнуть само человечество… Это действительно то, на что ты готова пойти?       -Больше всего на свете я желаю быть собой… — взглянула на собственную руку Элизабет, зеркально позе Нэо, как бы отражая её. — Никого не слушать… Никому не подчиняться… Не бояться никому сделать больно… Быть свободной от страха… И тот путь, которым я иду, причинит адскую боль очень многим. И я приняла это. Если ради того, чтобы быть собой, я порву всё на части, то так тому и быть. Ещё с самого начала, когда я стала такой, я думала… Почему?.. Почему судьба так обошлась со мной? Зачем она меня прокляла? Почему я лишилась способности прожить нормальную человеческую жизнь и навечно была обречена быть механическим монстром? Жаждя познать ответы на эти вопросы, я пыталась начать всё с начала. Пыталась снова быть с кем-то связанной. Обрести новую семью. У меня это получилось, но даже, когда меня приняли такой, стали считать человеком, действительно любили меня, я в глубине не переставала чувствовать — что-то не так. А не так было то, что заставила себя поверить, словно именно этого я желала всё это время. Я поздно поняла, что никогда не желала быть любимой, не желала быть спасённой. Я жаждала перестать быть зависимой от людей. А сделать это можно было лишь одним способом — уничтожить всё. И я благодарна тебе… Меня одолевал страх сделать это, и ты сделала это тогда, 13 лет назад, вместо меня. Но… Я буду честной. Я должна была сделать это сама. Я должна была… себя спасти сама. И судьба дала мне именно эту возможность. Возможность воплотить это в реальность. И я слишком долго этого не понимала. Я никогда и ни за что не хочу больше сдерживаться. — Весьма серьёзно, но всё ещё с надеждой покосилась она на близнеца. — Элизабет, которую мы обе знали, теперь в прошлом. И я больше не могу называться именем, что мне не принадлежит. Я присвоила его себе, так как верила в ложь. И тем самым опорочила твоё существование. На публике я останусь ей и всегда буду отзываться на это имя. Но внутри я теперь другая. Я та, кто ныне знает правду и более не отрицает её. Я Элиза, Нэо… Пускай отныне так и будет.       -Ты выбрала это имя? Именно это? — достаточно изумлённо ответила ей взглядом Нэо. — Дай угадаю… Чтобы не забывать ложь, в которой ты когда-то погрязла. — Увидев через короткую паузу, как в ответ та подтвердила это плавным кивком головы, она тут же повеселела. — Люблю с тобой болтать на одной волне… Видимо я действительно никогда не знала свою вторую половину раньше по-настоящему. Приятно наконец-то сделать это, Элиза. — Приняв её выбор она подбросила себя об пол руками в воздух и встала на ноги, а потом с гордостью за неё дала ей руку, склонившись к ней. — Я поддержу тебя и помогу разорвать твои цепи. Для этого нужно найти конкретное время, случай. Когда он настанет, я покажу тебе путь. Подтолкну тебя в правильном направлении. А всё остальное уже будет зависеть от тебя. Я не могу тебя сделать сильной по щелчку пальцев, если ты не захочешь измениться сама. Как ты и сказала, ты должна сама спасти себя. И я буду лишь проводником. Не более. И это большее, что я могу для тебя сделать.       -А на меньшее я и не рассчитывала, — приняв её руку помощи улыбнулась Элиза, схватившись покрепче за её ладонь. Стоило ей её коснуться, её сознание тут же сместилось, вернув ей контроль на стальным настоящим телом, в котором она вновь очутилась. Тогда она поняла, что Нэо выключила способность «фреймтайма» и отключила её от киберпространства. К ней вновь вернулись ощущения железных рук и ног. К её взгляду вновь приклеился цифровой интерфейс. А её аудиорецепторы вновь услышали родной звук её тихих сервоприводов и лёгкой гидравлики. Она снова была собой. Той, которую окончательно приняла… «Теперь меня ничто не остановит…».       -Разумеется. Нас обоих, — вдруг резко выглянула из-за правого боку прямо в её лицо Нэо в своём гибридном облике, засмеявшись и лишний раз напомнив, что прекрасно слышит её мысли, в то время как аниматроник убедилась, что та осталась в киберпространстве, дабы она всё ещё могла её видеть во всей красе. — Я бы рада с тобой поболтать в уединении ещё немного, но, если я ничего не путаю, тебе не терпится заняться своими делами, верно?       -Точно не желаешь ещё порулить? Ты так давно не была в этом теле. Может мне уступить? — решила из вежливости спросить у неё Элиза, параллельно этому развернувшись и направившись обычным неспешным шагом в сторону верстаков, удаляясь от левой ближней колонны убежища.       -Не стоит. Я уже побаловалась, и я очень довольна полученными ощущениями, — решила воздержаться Нэо, на глазах Элизы через киберпространство телепортировавшись прямо к верстакам и усевшись на них мелким прышком в развороте, начав ладонями хлопать по стальным столешницам. — Я уже ведь говорила, что это тело в десять раз мощнее предыдущего? Мало того, мне нравится, что оно гораздо элегантнее. Такие хорошие пропорции, обтекаемость и формы, а при этом всё ещё нагоняет жути. Оно значительно менее скованное и манёвренное. Да ещё и чертовски тихое. Я едва слышала собственные шарниры. Кстати, я сейчас, конечно, угораю, но в нём кроме шуток можно даже танцевать!       -Хах! Так ты об этом думаешь? А танцевать-то не с кем! — пройдя полпути до верстаков в голос засмеялась Элиза, приподняв нижние веки.       -Ну я бы поспорила… У меня теперь есть ты, — играя бровями хитро глянула на неё Нэо, тем самым даже смущая её, но потом её цифровое тело исчезло с верстаков и телепортировалось к правой дальней колонне, склонившись к её подножию. — Так-так… Какой симпотный у нас тут человечек сидит. — Она присела на колени и тыкнула в голову связанного проволокой вырубленного Чарльза, что ещё даже близко не был к тому, чтобы прийти в себя, и спал глубоким сном со слегка прерывающимся дыханием. — Как он сюда вообще попал? И почему ты его связала?       -Этот парень нашёл моё убежище по чьей-то наводке, — несколько нахмурилась Элиза и приостановилась, чтобы всё-таки окинуть своим изумрудным взглядом молодого гитариста, пока Нэо в киберпространстве продолжала его играючи тыкать пальцем с ног до головы. — Это он следил за мной, когда я вытаскивала Мэгги из опасной ситуации несколько часов назад. Хотя это и не важно, ведь он с точностью до миллиметра знал местоположение этого места. Я в его кармане обнаружила смартфон, и последнее сообщение было от неизвестного мне анонимного номера. Там было сказано: «Иди на Южное шоссе 37б к заднему двору. Найди подвал, ведущий в старое убежище. Там ты и получишь ответы о своей сестре». И тот, кто это ему написал, хотел, чтобы он меня нашёл. Вот мне и пришлось его вырубить, когда он сюда припёрся и начал орать. И поверь, я бы позволила тебе с ним позабавиться, если бы он не был нам нужен как ресурс. Это Чарльз Стейн. Сводный брат Чарли Эмили. И он сюда пришёл, потому что, видимо, осознал, что его сестра не человек. Других объяснений быть не может. Я сначала подумала, что именно Чарли отправила ему сообщение, ведь это именно ей был выгоден такой расклад. Да и убежище юридически принадлежит именно ей. Но с другой стороны я уже достаточно хорошо знаю, что Чарли до последнего не хотела раскрывать ему правду о себе. У неё просто духу не хватит сказать ему это самолично. Так что это врядли она. К тому же сообщение написано с максимально возможной её непричастностью.       -Да уж, я до сих пор изумлена, что Чарли сдохла и выжила прямо как мы, — вставила своё личное мнение Нэо на этот счёт, поднявшись с колен и дьявольски зыркнув на неё. — Но то, во что она себя превратила, вызывает у меня истерический откровенный смех! Ха-ха-ха-ха-х-х-х-х! Это так смешно! Она обрела силу и новое быстрое тело с уникальной способностью к маскировке под человека, но тратит собственный потенциал впустую. Она сильна ровно настолько, чтобы добиться желаемого, но так слаба, чтобы просто это взять! Она ещё хуже, чем Маргарет, блин! Ха-ха-ха-х-х-х-х! Она прикидывается той, кем не является. Дешёвка. Жалкая пародия на меня! Она стала ничуть не сильнее, чем 40 лет назад. Девочка вечно нуждалась в нашей защите, чтобы бороться с несправедливым миром. Как же это убого… Позорище. — Немного остыв и перестав смеяться, она вновь оглянулась на сидящего связанного Чарльза. — И всё ради него. Не удивительно, что она нам и близко не родственная душа. Если бы не наша с тобой игра, я бы его грохнула без колебаний, дабы показать этой дурочке, чего стоят её жалкие старания. Хотелось бы поцарапать это милое личико на мелкие кусочки… Так что да, жаль, что он нам пока нужен живым. И тем не менее, ты в этом уверена?       -Я слышала от начала и до конца всю сделку, которую Чарли заключила с Мэгги, — закатила свои механические глаза к небу Элиза, сложив руки в крест. — Если Мэгги не сможет достучаться до него самолично, то умрёт её сестра. Мне, если честно, теперь абсолютно плевать, что с ней будет, но если Изабелла погибнет от рук Чарли, то Мэгги точно не будет никаких резонов сюда вернуться. Живой Чарльз будет наживкой для неё. Теперь она знает, что он здесь, и что просто так я его отсюда не выпущу. Рано или поздно, в ближайшее время, она поддастся страху за сестру. И вернётся сюда самолично. Я знаю её достаточно хорошо, чтобы понимать… Теперь, когда она знает обо мне правду, она ни за что не захочет подвергать жизнь сестры опасности. Вот почему я освободила её от данного мне обещания. Потому что в нём больше нет необходимости. Если она расскажет своей сестрёнке обо мне всё, то это на её страх и риск. И уж тем более она не потащит её сюда с собой. Вмешивать в это кого-то ещё для неё ни резона, ни смысла нет. Ведь она не желает жертв, на которые уже порядком насмотрелась. Мэгги вернётся сюда… И тогда мы сможем начать на неё воздействовать, постепенно притворяя нашу игру в реальность. Как только надобность в Чарльзе отпадёт, делай с ним что хочешь.       -Ловлю тебя на слове. Однако… Меня заинтересовали эти люди, что атаковали Чарли и Маргарет в той арке, — заявила с любопытством Нэо, снова телепортировавшись к верстакам и бёдрами спиной к ним уперевшись в столешницу. — Я видела в твоих воспоминаниях, что эти люди пришли конкретно за второй, а не за первой. И всё из-за инцидента на Гранд-стрит. И мы обе знаем, что это не спецслужбы. Однако они были хорошо подготовлены, раз организовали такую слаженную засаду на девчонку. Это ведь не случайность, верно?       -Мэгги знает то, что не должна знать, — решила пояснить ей свои догадки Элиза и снова направилась к верстакам, до которых ей было подать примерно пять шагов. — Она журналист-расследователь, что ведёт дело по Fazbear Entertainment. И делает это крайне рьяно, но не сказать, что скрытно. Видимо, кого-то напугало, что она знает теперь слишком много. И её методично решили устранить, по-тихому. И им бы это удалось, если бы не вмешательство Чарли. Однако меня заинтересовало кое-что иное. — Тогда, подойдя наконец к верстакам, она запустила свою стальную руку к дальнему правому углу левого стола и вцепилась когтями в очень мелкую цилиндрическую болванку размером в мизинец младенца с крайне мелкой иглой на кончике, которую она тут же подняла перед своими зелёными глазами. — В момент, когда в них начали стрелять, я гадала, почему из своих пушек они не смогли пробить тело Скай навылет. Да и звуки выстрелов были какие-то странные. Так вот, эту мелкую штуку я нашла на краю плаща Мэгги при операции. Это пуля-транквилизатор с очень мощным снотворным. Они стреляли не из настоящих пушек. А значит они не просто хотели устранить Мэг, а похитить её. Любопытно, что эта модель транквилизаторов и этой пули сделаны похоже кем-то на заказ. У них нет модели, нет серийного номера. И при всём желании покупателя не отследить. Но с учётом того, что Мэгги попала под прицел из-за Гранд-стрит, можно смело сделать вывод.       -Эти корпоративные ублюдки и не собирались успокаиваться, да? — очевидно намекая решила выразиться Нэо, смеясь в потолок и закинув ноги на верстак перед её глазами, разлёгшись по всей его поверхности. — Как предсказуемо… Пока нас не было, за прошедшие 13 лет Fazbear Entertainment разрослись до небывалых масштабов и обзавелись репутацией высшего качества и комфорта. Компания, что, якобы, искупила свои грехи и встала на правильный путь. Сказка про белого бычка, нечего сказать! Харрикейн — это по сути один большой цирк. Мы ведь в Харрикейне, не так ли? Город, некогда бывший мелким захолустьем, за прошедшие 40 лет стал напоминать мегаполис. Интересно, с чьей же подачи это произошло, а? Это сердце Fazbear Entertainment, их дом. А в своём доме они могут творить всё, что им вздумается. Может они действительно достигли безупречной репутации, однако я не поверю, что люди забыли их грехи. Убийства детей, сомнительные и даже опасные технологии, рискованная политика, отказ от ответственности… Достаточно громкое дело на Генри Эмили. И в конце концов бабах старого Пицца-Плекса 13 лет назад с огромным количеством жертв, который мы с тобой устроили. Не могли люди всё это забыть, и существование Маргарет это доказывает.       -Если только с подобными людьми не происходило то, что чуть не произошло с ней… — подвела итог Элиза, ударив кулаком по столешнице рядом с цифровыми ногами близнеца. — Всех их могли аккуратно убрать или купить. Репутация безупречна, если нет тех, кто порочит эту репутацию. Пускай сейчас по мнению социума компания действительно идёт в правильном направлении, подняв градусы качества до небес, они всё ещё отчаянно пытаются замять собственное прошлое или что-то скрыть от общественности. В любом случае понятно одно. У Fazbear Entertainment есть собственная тайная полиция, действующая вне законов и правоохранительных органов. И Чарли похоже знала это… Мы имеем дело с ублюдками, которые пойдут на что угодно, лишь бы никто не узнал секреты корпорации.       -И которые приложат любые усилия, лишь бы уничтожить нас, — также подытожила Нэо, но вместо того, чтобы быть обеспокоенной этим неутешительным фактом, телепортировалась и встала на заляпанный кровью верстак, раззадорившись от счастья ещё сильнее. — Чудесно! Ха-ха-ха-х-х! Это будет мясорубка!!       -Да ты, я гляжу, счастлива слышать это, — всё-таки немного удивившись её настрою заметила Элиза, когда сама видела в таком выводе достаточно большую опасность. — Прости, но мне кажется, что это серьёзная угроза для нашей игры. Разумеется, её придётся подстраивать прямо на ходу, но как бы посреди неё ещё и самим как-то надо остаться в живых.       -Ой, не будь такой скучной, — проигнорировала её опасения Нэо и спрыгнула со стола, встав рядом с её правым стальным плечом. — Угроза существует только у тебя в голове. Если ты ещё не забыла, то 13 лет назад в менее мощном теле я сложила пополам отряд спецназа HPD. Парней, что были, буду честной, не лыком шиты. Особенно… один красавчик, что сумел составить мне конкуренцию. — При этих словах она широко улыбнулась, а её щёки слегка покраснели. — Поэтому скажи мне, что эти ничтожества из Fazbear Entertainment нам вообще могут сделать? Особенно теперь, когда мы в десять раз сильнее прежнего. Не накручивай себя. К тому же… Ты ещё не знаешь, на какие вещи способна в этой оболочке.       -Я была бы рада узнать, — с интересом переглянулась с ней Элиза, но поняла, что лучше бы не спрашивала.       -Не-а, не скажу, — поводила указательным пальчиком перед её белыми зрачками Нэо. — Нужный случай ещё не наступил. К тому же мне крайне любопытно, на что ты способна своими собственными силами. Я вся в предвкушении.       -Есть к тому же ещё одна проблема. Слушай… Кое-что мне не даёт покоя ещё с тех пор, как я очнулась, — тут зеленоглазый аниматроник уже по-настоящему омрачилась, положив руки на стол и перебирая от нервов пальцами по нему. — Я проснулась гораздо позже тебя, поэтому… Ты ещё помнишь что-то из того, что было в нашем подсознании?       -Хм… Я бы не хотела об этом вспоминать… — сложила руки за спину Нэо и со странным голосом отошла куда-то ей за спину. — Да и вспоминать толком нечего. А что тебя беспокоит?       -Очень странное чувство… — засомневалась Элиза даже в собственных словах, но не могла найти покоя. — Я… Смутно что-либо помню оттуда. Из момента, когда мы… наконец-то нашли друг друга. Но я помню… Ящик. Как мы открыли что-то, запечатанное там. А потом… Чернота. И следующее, что я помню… Я очнулась рядом с твоим сознанием. Но я чувствую, что должна была помнить что-то ещё. Нэо, скажи, я не рехнулась?       -Сложно сказать, ведь, если подумать, у меня пробуждение было… каким-то странным, — обошла её со спины и приблизилась к её левому боку Нэо, выглядя весьма озадаченной, пусть по лицу и выдавая, что пытается не принимать на свой счёт всё это близко. — Я помню плюс-минус тоже самое, что и ты. Помню ящик… Помню, что его нельзя было открывать… Помню, что мы это сделали и… Дальше только тьма. А потом прошло какое-то время. И я пробудилась в этом теле. Я отчётливо чувствовала твоё сознание рядом с моим, так что не беспокоилась за тебя. Вероятно, то, что я сильнее, дало мне пробудиться первой. Ты и сама знаешь, что было дальше. Я последовала за Маргарет. А потом уже в процессе подключилась и ты. В общем-то это всё. Хотя, подобно тебе, у меня тоже в голове на тот момент был какой-то кавардак. Словно я что-то забыла, но не помню, что именно.       -Постой. Ты сказала, что твоё пробуждение было странным. Почему? — решила уточнить Элиза, не понимая, почему та так выразилась.       -Только не смейся сейчас, ладно? — слегка усмехнулась в её сторону Нэо, также положив руки на левый верстак. — Дело в очень странной позе, в которой я проснулась. И в дерьмовых ощущениях сразу после этого. Наше тело… В момент моего пробуждения, оно… как будто бы слегка было вывернуто наизнанку. Оно стояло… словно на четырёх лапах. А полкорпуса было перевёрнуто задом наперёд. Словно какое-то короткое время я была, скажем, чем-то другим. Неестественным. Я не знаю, что это было, да и не вижу смысла обсуждать. Не стоит внимания, раз уж это уже прошло. Подумаешь, проснулась не стой ноги! — Она подмигнула ей красным правым глазом.       -Тоже верно. Да и это не так важно, как то, что я вспомнила при твоём освобождении из тюрьмы иллюзии, — согласилась с ней Элиза, пусть и находя это всё предельно странным. — Я понимаю, что это было наше подсознание, наши кошмары. И тем не менее они показали нам кое-какую истину. Ведь в том смерче огня сгорело всё. Сгорели все, кроме одного человека. И тогда я вспомнила, почему я чувствовала к этому человеку такой сильный негатив. Я поняла, почему он не сгорел у меня на глазах, как и все, кого мы с тобой любили. Всё потому что мы с тобой его ненавидели всей душой. И это сейчас гораздо важнее. Ты ведь… всё ещё жаждешь свести с ним счёты, не так ли, Нэо?       -О мой бог… Как же я жажду сомкнуть свои пальцы на его скользкой шее, — улыбнулась крайне широко Нэо, но не от радости, а от злобы, а её красный правый глаз засиял с неистовой силой, ведь она поняла, о ком та говорит. — Теперь я хочу сделать это ещё сильнее за ту подставу 13 лет назад. Даниель Мерсер тогда во всём мне признался. Этого урода, который его нанял, чтобы привести нас с тобой в старый Пицца-Плекс, не было там! Но он следил за нами… Не понимаю, зачем, но он манипулировал нами как куклами. И всё из… любопытства!? Такое издевательство я ему долго ещё не прощу.       -А я когда-то думала, что смогу простить его за совершённые им преступления, — в свою очередь добавила к её словам Элиза, скребя по столешнице когтями. — Знаешь… Иронично, но в каком-то смысле мы должны быть ему благодарны. Он создал нас… Создал во всех смыслах. От нашего рождения до нашего перерождения. И как я недавно выяснила, в последнем он дважды виноват.       -В смысле, блин? — очень сдавленно и скептично спросила у неё Нэо, взглянув в её глаза несколько ошеломлённо.       -Ванесса… Ко мне вчера утром ворвалась девушка и заявила, что якобы это она реконструировала меня в тайне от корпорации, — со всем серьёзом заявила ей Элиза, когда всё, что говорила ей тогда эта женщина, начало вставать на свои места. — И я не сомневаюсь ныне, что она говорила правду. Ванесса Эллисон глава безопасности Пицца-Плекса в Fazbear Entertainment. Она всё это время знала, что я прячусь здесь. У неё были ключи от бункера и у неё был прямой доступ ко всем системам нашего тела. Она знала обо мне буквально всё, словно кто-то, кто знал меня всю жизнь, очень хорошо её проинформировал. Она не обычный человек. Сама она призрак, а поведение как у ведьмы. Очень молодо выглядит для той, кто мог бы нас знать раньше, ведь она моложе даже Мэгги. Тем не менее, именно она мне раскрыла тайну Чарли. Именно она дала мне номинальный доступ к системам безопасности Пицца-Плекса. И она пришла, по её словам, за той самой легендарной Элизабет Афтон, а без памяти я ей была совершенно не нужна. Она хотела, чтобы я вспомнила 2008 год и вернула то, что принадлежит мне по праву. Именно она ради этого свела меня с Мэгги из тени. И вероятно… — В этот момент она резко обернулась назад, на место, где сидел вырубленный Чарльз. — …именно она кинула Стейну наводку на меня! И я в этом почти уверена. Это её подчерк! Она всеми руководит из тени. Она манипулировала Мэгги, подстроила действия Изабеллы, чтобы та меня нашла. Словно она заранее спланировала все шаги и знает, как я себя поведу! Словно она всегда на шаг впереди меня.       -Вот сволочь белобрысая… А она хороша! — была изумлена Нэо тому, что на такие манипуляции способен человек, взглянув на образы воспоминаний близнеца. — И работает она на некого Орландо Блэйза… Акционер Fazbear Entertainment, предприниматель и владелец музея истории корпорации собственного авторства. И всё на основе реальных найденных или сохранённых технологий. Реставрация старых аниматроников и механизмов для демонстративных нужд… Это объясняет, как она сумела собрать наше тело по кускам.       -Она хочет, чтобы мы им помогли ликвидировать Fazbear Entertainment… — продолжила Элиза, мысленно поблагодарив Нэо за то, что ей не нужно посвящать её в душные детали. — Я не знаю, зачем им это, но… Слишком уж она хитрые шаги предпринимает для того, чтобы ей не верить. И тем не менее, несмотря на то, что она говорила мне только правду, я не собираюсь доверять Ванессе и её боссу. И я не собираюсь никому подчиняться… Также, как и ты.       -Я рада, что мы с тобой думаем одинаково, но к чему ты мне всё это рассказала? — спросила её в замешательстве Нэо, телепортировавшись из-за её спины прямо к её лицу, перекрыв ей обзор на Чарльза. — Неужели ты намекаешь на то, что эти двое работают на него? Он всё ещё жив?..       -Спустя столько лет… Теперь я уверена в этом. Ведь никто не мог так подробно инструктировать Ванессу, кроме того, кто знает нас слишком давно, — заключила Элиза, после чего сжала правую руку в кулак и громко ударила ей по собственной левой ладони. — Наш отец, Уильям Афтон, всё ещё жив. Я не знаю, как такое вообще возможно, и почему он до сих пор живой, но Чарли тоже ищет его. Это он убил её. Он превратил её в Марионетку. Он вернул ей личность тогда, 13 лет назад. Вот как Чарли оказалась в том пожаре, что мы с тобой устроили. У нас больше нет причин сомневаться, что именно он стоит за нашим вторым воскрешением. И его рука до сих пор манипулирует нами из теней. Нэо… Мне плевать, зачем наш отец всё ещё это делает, но моя ненависть к нему вспыхивает с новой силой! Ведь, пока он жив, мы с тобой не будем свободными. Я не смогу себе простить, если буду чувствовать, словно мои решения и действия были написаны кем-то кроме нас с тобой. Я хочу поставить точку, потому что это длилось слишком долго! Столько лет ждать в тени и делать столькое чужими руками… Довольно! Я собственными руками вырву его из этой тени и вытащу его на свет прежде, чем он умрёт в мучениях.       -Я гляжу для нас обеих это личное, Элиза, — пророкотала Нэо, искренне довольная тем, что в стремлении к мести их отцу и создателю ныне она была не одинока. — Мне уже плевать, что он не сдержал данных мне обещаний. Наш отец уже давно напрашивался на смерть. Пора её принести ему на блюдечке. И затолкать ему в прямо глотку! Осталось лишь найти его, где бы он ни был. Я хочу его достать из-под земли и утащить в преисподнюю, где он будет страдать.       -А на счёт этого можешь не беспокоиться, ведь Ванесса собственными руками оставила нам для этого лазейку, — восторженно заявила Элиза, развернув правую боковую функциональную панель своего интерфейса. — Через протокол «Озарение» она сделала мне подарок. «F. E. Inc» и «Vanny»… Не думала, что воспользуюсь когда-нибудь вторым, но вот время и пришло! Вместе с клиентом Fazbear Entertainment, что даёт доступ за «Заслон Эмили» с правильным логином и паролем, она оставила приватный закрытый сервер «Vanny». Сервер, через который я могу всегда с ней связаться! Она сказала, что, как только я верну себе память, я буду вольна вызвать её. И тогда я якобы получу ответы на интересующие меня вопросы. Я не знаю, о каких вопросах она, но знаешь… Мне плевать! Нам уже они не нужны. И она пока этого не знает. — Подмигнув ей правым окуляром, она раскрыла панель с именем «Vanny», что была ранее подгружена через протокол «Озарение», и активировала чат для прямой связи с Ванессой, готовясь ей печатать сообщение.       -Ты хочешь воспользоваться этим шансом, чтобы она самолично вывела нас на нашего отца? — подловила её ход мыслей Нэо, отключив себя от киберпространства и вернувшись непосредственно в их общую голову. — «Умно! Но следует учитывать, судя по твоим словам о ней, что она может предсказать нашу уловку. Будь осторожнее, зеленоглазка».        -Не накручивай себя, — подколола её Элиза с усмешкой, а затем лично принялась печатать сообщение Ванессе, без колебаний и сомнений набирая каждое слово:       «Ванесса. Я готова к встрече».       «Браво. С возвращением в мир живых, дорогуша!» — напечатала ей Ванесса в ответ спустя примерно полминуты. — «Не спеши. Поведай же мне. Если ты действительно вернула своё, то расскажи. Что конкретно произошло тогда, в 2008 году?».       «Я убила множество людей и взорвала старый Пицца-Плекс вместе с собой» — напечатала ей тут же Элиза под пристальным надзором Нэо, с удовольствием следя за воплощением их злого плана. — «Погибли агенты ФБР, Даниель Мерсер, моя мать и как минимум один оперативник HPD. А также погибла я».       «Хорошо. И ради чего же всё это было, Элизабет Афтон?» — следом тут же напечатала ей Ванесса, и аниматроник тут же поняла, что женщина пытается её перед встречей тщательно проверить. — «Ради друзей и семьи? Ради мести? Ради жажды крови? Что заставило легенду пойти на такое зверское кровопролитие?» — В конце блондинка оставила смайлик с демонической улыбкой, подчёркивая удовлетворение и возможный подвох. Подвох, который обе личности Элизабет сию же секунду мгновенно распознали.       «Ради себя. И только ради себя» — безо всяких сомнений напечатала такой ответ Элиза, который женщина в своём сообщении не перечисляла, ведь была на 100% уверена, что именно такой ответ та и ожидает услышать. Такой ответ, который беспамятная Элизабет из прошлого просто не могла знать или даже понимать. И её ставка не прошла даром, ведь после такого ответа женщина ответила ей только через пугающую и нагнетающую минутную паузу.       «Поздравляю, Элизабет Афтон. Или мне правильнее называть одну из вас Нэо? Вы смогли меня убедить» — торжественно напечатала Ванесса, посреди сообщений добавив несколько праздничных смайлов и стикеров. — «Тогда настало время встретиться! Сегодня, в 5:30 утра. Да, меньше чем через час. Адрес — восточный Харрикейн, офисный район, Саммерс-авеню 55, на заднем дворе».       «Значит, всё-таки, музей робототехники и истории Fazbear Entertainment» — заинтересовалась у неё в чате Элиза, прекрасно на пару с Нэо зная этот адрес и кому он принадлежит. — «Хвалёная сокровищница Орландо Блэйза».       «Абсолютно верно! Жду тебя, сестрёнка! Не опаздывай!» — напоследок ответила ей Ванесса, после чего сервер «Vanny» и вся панель с ним закрылись в интерфейсе аниматроника, заблокировав возможность печатать новые сообщения. Но так или иначе, дело уже было сделано. Место встречи и время были заданы. Обеим сущностям Элизабет оставалось теперь только закончить задуманное самолично, собственными руками, и обе уже предвкушали, как скоро свершится их долгожданная многолетняя сладкая месть, от которой будет зависеть ныне всё их дальнейшее существование.       «Сестрёнка?» — изумилась тем не менее Нэо, находя такое обращение со стороны каким-то странным.       -Сама не понимаю, чем она там обкурилась, — пошутила достаточно саркастично Элиза, свернув боковую панель и очистив взгляд от всего лишнего, а затем решительно повернулась к центру зала и очень быстро с лязгом направилась к армированной двери наружу, минуя спящего Чарльза, дабы временно покинуть убежище, ведь времени на то, чтобы добраться до указанного адреса у неё не было много, и она понимала, что, чтобы добраться до туда незамеченной, ей придётся приложить к навыкам скрытности, полученными за год, все возможные и невозможные усилия. Так или иначе, она была готова пойти на такой большой, но крайне оправданный риск…              «Пришло время платить по счетам… Отец…»…              Тем временем на Саммерс-авеню 55. Музей робототехники и истории Fazbear Entertainment:       -Она наконец-то пробудилась, — самодовольно произнесла Ванесса, тем не менее сомневаясь в глубоко в собственном голосе, обращаясь к нечеловеческой тёмной фигуре прямо перед собой. — Но она явно что-то замышляет. Не исключено, что она согласилась на встречу только ради одного. Свести с тобой счёты. Если она такая, как ты говорил, то не позволит собою манипулировать. Она слишком умна и могущественна. Твоя ставка на неё может оказаться для нас полным провалом. Ты думал об этом?       -Ты боишься её, Несс. И правильно. Все должны её бояться, — загадочным мужским вкрадчивым голосом ответила ей большая тёмная фигура, внушительно возвышаясь в кромешной тьме над ней. — Страх сковывает… Страх поглощает… Страх манипулирует… Но страх толкает к эволюции. Ведь страх лежит в основе всего сущего. Она так могущественна и сильна именно потому, что является его королевой. Ведь только в страхе перед Дьяволом склонится всё живое. Только в страхе перед ней система толкнёт шестерёнки этого мира вперёд. Но даже сама Дьявол не является безупречной. Как и никто из нас. И случившееся 13 лет назад это доказало. — Тьма выдержала паузу, прежде чем начав двигаться во мраке вокруг блондинки, застывшей на месте, слушая речь из темноты. — Когда я нашёл тебя впервые… ты была ничем. Ты была маленькой… И жалкой. Но теперь… ты нечто большее. Ты готова к следующему шагу? — Руки тёмной фигуры медленно вынырнули из сумрака позади женщины, положив ей на плечи большие твёрдые чёрные ладони, слегка изнутри отдающие странной гнилью. — Подготовь всё к прибытию моей гостьи. Это будет праздник…