Цветы красивые. И опасные?

Пробуждение было не очень-то ранним — солнце уже осветило «пушистые» от листьев ветки деревьев, разгоняя туман и холод. И… Натаниэля разбудил какой-то сладкий аромат, будто бы одна из придворных девушек очень сильно надушилась. Но нет, нет, этот запах был слаже и будто бы невесомый, не бьющий в нос. Странная дымка в голове вместо нормальных мыслей и лоза, подобравшаяся ближе и уже начавшая оплетать ноги сыщика побудили его дернуться, отпрянуть назад, спасаясь от неведомой твари. Лишь какая-то едва заметная улыбка на лице спящего Лиса заставила запах нектара смешаться со страхом. — Эй… Проснись! — от вскрика сыщика Уильям сначала дернулся, а затем чуть пошевелился, тут же хмурясь из-за ощущения несвободы. Только затем осознал, что дело плохо, но осматривал лозу на руках и ногах слишком уж неторопливо и безмятежно. — О…Главное, чтобы они не коснулись углей или костей. — Что? Почему? — Ей очень не понравится то, что мы сожгли ветки и убили птицу, естественно! — желтоглазый взглянул на спутника крайне выразительно, мол, ты что, издеваешься? Это же и ребенок знает… Но, наткнувшись на недоуменный взгляд, тут же помотал головой, — А… Да, точно. Это альрауне. Если Вы ей понравитесь, она дарует Вам удачу, а если нет… — Давай, не тормози! — Она соблазнительница. Поймете… В любом случае Вам будет приятно, но если ее прогневать, то она проткнет ваши глаза шипами и вырвет ваше сердце! — судя по тому, что Нат уже практически на инстинктах от страха стал пытаться освободиться, такой рассказ был слишком внезапным и неприятным для него. — Я не собираюсь тут умирать! — Постойте, не дергайтесь! И будьте тише… — Мне рассказывали, что она не убивает неугодных… — Да уж, не предполагалось, что Вы вообще с ней встетитесь. А вообще… Встреча с ней в любом случае приятна - лианы мягкие, да только ее поцелуй, вероятно, последнее, что вы почувствуете. — Да ты, как я погляжу, разбираешься! — голубоглазый затих, гневно глядя на спутника. А тот лишь погладил лозу, заставляя ту чуть расслабиться. И верно, подход оказался правильным. — Я - нет. Но… Стоит предположить, что она добродушная защитница леса, а, значит, она любит ласку! Вот, уже сработало, — желтоглазый продолжил свои действия и вскоре оказался на свободе, после чего встал. Голубоглазый сглотнул, когда лоза стала подбираться к его шее, грозясь не то задушить, не то просто зафиксировать. Пришлось собрать все силы, чтобы прикосновения стали дейстительно нежными, но вскоре альраунэ «поверила» ему, выпуская из своих оков. — Вы как? В порядке? — Лис перешагнул через угли, не заметив под ногами листиков и стебля, пробирающегося к костру и к птичьим костям. Обхватив одну из костей и точно попробовав на вкус, лоза дернулась назад, словно почувствовав что-то страшное. — Вроде да… А вот она — нет! — правильно Натаниэль тоже начал отползать назад еще сильнее — на месте, где он был только что, лозы покрылись шипами, будто налитыми ядом. Или так оно и было? Лису придется проверить. Он зря посмотрел на землю, не успел отпрыгнуть, и одна из лоз обмотала его ногу аж до колена. — Черт… — Он уже хотел дернуться, чтобы помешать стеблю впиться иглами в кожу, но у нимфы были свои планы. Нат выхватил нож, чтобы освободить спутника, но тот уже сорвался с места, опрокинутый на спину, и оказался утащен в чащу лесную. Удар о землю выбил весь воздух из легких разбойника, так что тот даже не сразу смог задышать, не говоря уже об осознании… Альрауне протащила его по земле до какой-то поляны, вовсе непохожей на те, что принадлежат обычному лесу. Все здесь было будто бы ярче, а сладкий запах был во много раз сильнее. Тем не менее, он не бил в нос, а приятно окутывал едва ли не видимым облаком. Девушка, практически нависшая над Лисом, высовывалась из цветка, а ее длинные волосы почти касались чужого тела. Личико, вопреки мягкости лепестков, сейчас было точно высечено из камня, но искажено злостью. Кажется, разбойник потерял дар речи, но тут же оказался прикован к земле все теми же лозами. Особо острые и тонкие шипы были у шеи, так что он толком не мог рассмотреть тело нимфы, прожигающей его взглядом. — Кто убил бедную пташку? — голос ее был высоким, бархатным, но слова альрауне чеканила, стремясь сделать так, чтобы одурманенная жертва услышала и поняла сказанное. — Это… Был я, но… — пришлось наклонить голову назад, чтобы особо острый шип не поцарапал шею, — Это было лишь для выживания. Умысел не был злым. Разве ты бы хотела, чтобы здесь покоились кости двух людей? — Двух… Я не люблю смерть. Поклянись, что уберешься отсюда, не взяв из леса больше ничего! — нимфа нахмурила бровки, приближаясь к лицу разбойника. — Кля…нусь… — рыжий силился посмотреть на иголку, да и больше пытался избежать своей участи. Поэтому так быстро согласился, даже не вникнув в условия. Правда, затем дернулся, чувствуя, что игла все же пронзила кожу. — Неправда! Ты не готов соблюс-сти свою клятву, — лоза вжимала желтоглазого в землю все сильнее, а запах становился все более дурманящим. Лианы, выпущенные альрауне, ловко переплетались с лозой, прикасаясь к телу преступника, проникая под одежду. Если честно, вскоре какие-либо попытки высвободиться прекратились, что не укрылось от Натаниэля, до того слышавшего лишь отрывки разговора. — Оставь его! — если честно, он был не слишком-то уверен в правоте действий. С одной стороны, тот самый рассказ о ужасной смерти прогневавших нимфу, с другой то, что в желтых глазах уже лишь смирение и удовольствие, а осадило все то, что Лис все же нужен ему живым. — Что ты говориш-шь? — ох, и давно ли в ее голосе это завораживающее, успокаивающее шипение? — Оставь его. Мы уйдем отсюда, не забрав, не повредив ничего и духа нашего здесь не будет, — в голосе голубоглазого ясно читалась уверенность, и он спрятал нож, прежде зажатый в руке. Оценивающий взгляд девушки из цветка вскоре прояснился, и та усмехнулась, пусть и с некоторой досадой, читавшейся на лице. Действительно, упустить столь очаровательную жертву! Но, что ж поделать… Хотя нет, есть, что поделать! Надув губки, альрауне отстранилась, оставляя Уильяма без внимания. — Тогда убирайтесь поскорее. Так уж и быть, я помогу вам. Чтобы к следующему рассвету вас тут не было! — лозы стали отступать, как и лианы, а девушка поднесла руки к груди, словно накапливая в них часть своей силы. Ох уж некстати был жадный взгляд Лиса, устремленный не совсем на руки и свечение, концентрирующееся в них. — Я никогда не думал, что всерьез буду любоваться цветами… — так и откинул голову обратно на землю, теперь прикрывая глаза с блаженной улыбкой. — А, да… Твой друг, он пробудет в таком состоянии еще некоторое время. Уж постарайся двигаться с ним даже в таком состоянии! Эта штучка тебе поможет… — осуждающий взгляд Натаниэля переменился, стал заинтересованным, когда упал на светящийся комочек, отлетающий от нимфы. Ничего удивительного в том, что он не слишком любовался фигурой цветочной девушки - не сердце, так разум уже вполне осознанно обозначил, что у него уже есть суженая. А в ответ на согласный кивок альрауне встряхнула лепестками и скрылась в бутоне. Похоже, разговор был окончен… И начался новый. Нат с облегчением выдохнул, но затем подсел к разбойнику, чтобы проверить «такое состояние». — Эй… Не спать. Ты же слышал, что она сказала! — в ответ рыжий лишь поморщился и что-то пробурчал. А дальше следовал вполне себе ощутимый тычок в бок, заставивший все же открыть глаза. А перед ними сладостно плыло, поэтому… — Цветочек? Альрауне же не меняют внешность… Впрочем, ты и так ничего… Милая… — это сладостное мурчание было лишь частью реакции Лиса… Он еще и протянул к недоуменному «цветочку» руку, проводя ею по щеке. — Все ясно… Ладно, отдохни пока… — голубоглазый аж замер, позволяя Уилу погладить его, а затем снова вздохнул, уже тяжко… Ничего удивительного, ведь дальше желтоглазый взял чужую руку, причем отпускать явно не хотел. Мог бы предпринять что-нибудь еще, но даже повернуться набок из-за слабости в теле не удавалось. А вот нежности вполне себе сыпались еще некоторое время… До тех пор, пока очертания «цветочка» не сошлись с очертаниями Ната…