Глава 12. Дело закрыто.

      — Есень, принеси, пожалуйста, лед, — заприметив коллегу, попросила Анна, помогая Штольману обрести менее болезненное положение.       Стеклова появилась в доме спустя несколько секунд после выстрела. Придержав дверь для Меглина с Авериной на руках, она зашла в дом.       Ничего удивительного в открывшейся картине для нее не было — подстреленный Носов, ушибленный Штольман. Она представляла, как произошло каждое из ранений и, когда вернется в машину, точно скажет время — запись с камер наблюдения из дома, к которым она подключилась, все еще велась.       Пуля попала Носову в плечо, так что встать он прекрасно мог. Он даже не пытался сопротивляться. Спокойно ушел в сопровождении сотрудников полиции с милой улыбкой на лице.       — Больно? — прощупывая место ушиба, Анна пыталась определить степень ранения. Пройдя пальцами по восьмому и девятому правым ребрам и услышав сдавленное шипение, она задала единственный интересовавший ее сейчас вопрос: — Также больно как тогда? — заглянув в глаза мужа она добавила вполголоса, — Ну да, тебе тогда не до этого было. Спасибо, Есенечка, — забрав пакет со льдом, Аня осторожно приложила его к ране, мысленно надеясь, что это просто ушиб и история не повторится.       Стеклова осматривала окружающие ее пространство: лужа крови посреди комнаты, за углом, в гостиной, Ардашникова снимающая отпечатки со всех поверхностей и фиксирующая все на камеру телефона. Заглянув в подвал, Есеня удивилась его состоянию: имелись и мягкий диван, и небольшой журнальный стол. Единственным минусом было отсутствие воздуха, так как не было ни окон, ни вентиляции.       — Насть, подойди, пожалуйста, мне нужна твоя камера, — Есеня заметила кое-что важное.       — Как здесь душно! — возмутилась Ардашникова спускаясь по ступеням. — И бедная Аверина провела здесь около суток? Какой кошмар. Oh la la! –воскликнула Анастасия, начав все фотографировать.       — В неплохих условиях они ее держали. Вот, даже чаем поили.       — Чай на экспертизу! Как и тот, который Носов Ане предлагал. Уверена, он в них что-то добавил.       — Какой здесь запах отвратительный.       — Да тут все вместе намешано: и снотворные, и успокоительные, и ароматный чай, и даже… — девушка принюхалась, — ç'est manifique! Даже остался запах пороха. Значит пистолет должен быть где-то рядом.       Не найдя оружия в подвале, Есеня вышла во двор подышать свежим воздухом. Остановилась у входа в дом, чтобы заколоть волосы карандашом, как вдруг услышала тяжелое дыхание за спиной. «Всегда ожидай нападения!» — пронеслось в голове, карандаш так и остался в руке. «Используй все что под рукой». Все дальнейшие действия произошли за доли секунды: девушка склонила голову в полуобороте, краем глаза оценив комплекцию противника, в следующее мгновение с разворота вонзила карандаш нападавшему в боковые мышцы шеи, второй рукой разбила ему нос. Противник, потеряв равновесие, шагнул назад и, стукнувшись головой о стену дома, рухнул на землю без сознания. Переведя дыхание, Есеня вгляделась в лицо нападавшего и опознала в нем Геннадия, помощника Носова, который впустил Анну в дом. Стеклова видела его на камере, причем не только полчаса назад, но и днем на видео со вчерашнего похищения у клуба. Это он выстрелил в Головачову!       Ощупав его тело, девушка обнаружила тот самый Люгер столетней давности, который они с Настей только что искали в подвале.       За спиной кто-то довольно хмыкнул и такой любимой голос в привычной для него манере спросил:       — Я так понимаю в этот раз без кактуса обойдемся? Жаль.

***

      Стоя в кабинете врача, Анна с замиранием сердца ждала, когда на экране появится изображение. Осмотрев Штольмана в доме Носова и убедившись, что гематома менее красочна, чем была в прошлый раз можно было надеяться, что перелома нет. Именно это они сейчас и проверяли. Внешне Анна выглядела как натянутая струна — тронь и она лопнет. Миронова сверлила глазами монитор и внимательно вглядываясь в изображение. Возможно, она даже не дышала, вспоминая что пришлось пережить Штольману тогда. Анна вспомнила, как он много мотался по городу, а она боялась, что кости не срастутся. К счастью, все обошлось и Штольман вот уже полтора года не вспоминал этой ужасной боли.       — Не накручивай себя, все с ним хорошо. Ребра не сломаны. Легкие не задеты.       Голос врача вырвал ее из паутины мыслей, в которые она закутывалась и вернул в реальность. Она перевела взгляд на экран монитора и шумно выдохнула — ребра целы. Значит в этот раз все намного лучше и ей не надо дергаться при каждом его движении и бояться, что кости срастутся неправильно. Струна выдержит.       Пока Штольман возвращался в кабинет, врач заполнял бланк, параллельно успокаивая тревожную Аню, напоминая ей как ухаживать за ушибом.       «Ушиб! Это просто ушиб, ничего страшного, успокойся!» — твердила себя Аня, не переставая часто дышать. Слишком много сегодня произошло, слишком все было нервно и опасно. Надо себя поберечь, иначе ее психика просто не вынесет.       Как будто в подтверждение этой мысли на ее плечи аккуратно сзади опустились большие, теплые ладони, и Аня почувствовала мягкий поцелуй в макушку.       Выдав снимки, врач отправил их домой на полный покой. Выходя из больницы, Штольман заметил, что состояние жены не изменилось: поникшая голова, покусанные губы, взгляд внутрь себя. Он одобряюще погладил ее по спине, и Анна неожиданно остановилась.       — Ты чего? — Яков напрягся еще сильнее. Аня молча уткнулась носом ему в левое плечо и прикрыла глаза. — Анют? — она аккуратно обняла его за торс, и мужчина услышал короткий всхлип. Обняв ее в ответ сильнее, он продолжал гладить по спине, нежно приговаривая: — Все хорошо!       Он всегда так делал. Никогда, в такие моменты, когда ей было тревожно и страшно, он не говорил: «Все БУДЕТ хорошо», потому что это не успокаивает, а дарит какую-то прозрачную не ощутимую надежду, что когда-то в далеком будущем возможно будет хорошо. А встревоженному человеку нужны опора и уверенность, поддержка.       Она оторвалась от него и тихо произнесла:       — Пойдем домой?

***

      — Прошу простить меня за грубость, — начала оправдываться Анастасия. Они со Смолокуров вышли из машины и направились во сторону калитки.       — Нет, это Вы меня простите за мою несдержанность. Я, наоборот, хотел Вас поблагодарить, Анастасия Андреевна — Вы мне жизнь спасли, — Тарас Петрович пропустил Анастасию во двор. — Но единственное чего никак не могу понять — почему Вы выстрелили?       — Что Вы прикажете делать?       — Я не могу Вам приказывать, — каким-то отрешенным, загадочным, влюбленным тоном ответил Тарас. — В смысле, я имел в виду, почему Вы это сделали, ведь Носов не был вооружен и, собственно, не представлял из себя никакого вреда.       — Я действовала на опережение. Увидев, как Носов кинул Штольмана, я подумала, что он и на Вас накинутся может, — девушка смущенно отвела взгляд. Помедлив, она продолжила: — Уже поздно. Вам еще домой добираться. Голодный, наверно?       — Да я бутербродов с колбаской нарежу и нормально будет.       — Вот! — из неоткуда в руках девушки оказалась маленькая коробочка печенья. — После такого тяжелого трудового дня надо восполнить силы. Надеюсь они скрасят мрачность этой ночи.       — Спасибо, — выдохнул Тарас.       Часы пробили два часа ночи. Но влюбленные не собирались расставаться. Им было хорошо молчать, находясь рядом. Стоя во дворе, они наслаждали атмосферой ночи и обществом друг друга. Через считанные минуты им придется расстаться, чтобы встретиться вновь утром и закончить это дело.       — Поздно уже, Андрей Константинович волнуется, наверное.       — Он понимает, что я на работе и знает, что я нахожусь в надежных руках, — она смахнула с его плеча невидимую пылинку. Тяжело вздохнула и, посмотрев прямо в глаза, спросила: — Я тогда пойду? — Анастасия поднялась на крыльцо и развернулась на мгновение, — Спокойной ночи.       — До завтра, — улыбнулся Тарас Петрович.       Девушка подбежала к нему, аккуратно поцеловала его в щеку и прошептала:       — Я рада, что ты цел, — и ускользнула в дом.

***

      Ночной Петербург прекрасен своею яркостью. Фонари, подсветка, гирлянды добавляет городу атмосферу загадочности и некой пустоты. Они открывают город с иной стороны давая возможность жить другую жизнь. «Город засыпает, просыпается мафия». Ночью у каждого начинается своя жизнь. Ночь — это то, прекрасное время, когда можно наконец уделить время себе, помечтать, задуматься о своих желаниях. Ночью просыпается истинный «Я» и преподносит свои истинные тайны.       Санкт-Петербург также славится своей ночной жизнью. Улицы города пустеют, дороги машин редеют, мосты царственно разводятся, доставляя эстетическое удовольствие прохожим и разделяя город на две части.       Звезды скрылись за тучами, но луна иногда проскальзывала и показывалась городу. Реки отражают все огни города, добавляя света городу и атмосферу ночи.       Но вот небо начинает менять свои цвета, привнося немного огненных оттенков. Уличные фонари начинают гаснуть. С каждой минутой количество машин становится все больше и больше. С первыми лучами солнца появляются и люди, спешащие на работу и ожидающие общественный транспорт. Кто-то для пущей бодрости решил заняться спортом на свежем воздухе и вышел на пробежку. Первые лучи солнца начинают освещать верхушки зданий, а мосты также царственно, как и ночью, сводятся обратно. Словом, город пробуждается.

***

      — Откуда у Вас имеется пистолет марки «Люгер»? — допрос Келлера был в самом разгаре. Тарас Петрович дополнял имеющиеся данные полученными ответами.       — От прадеда достался, — спокойно ответил Геннадий, — он с ним во Второй Мировой воевал.       — И чистили Вы его в подвале, — это было больше утверждение, чем вопрос.       — Да.       — Понятно, — протянул Смолокуров. — А с Носовым как познакомились?       — В начале нулевых, когда он вышел из тюрьмы, у него уже был план нового бизнеса и для его реализации он набирал персонал –таких же бывалых, смелых мужиков, преданных, — Геннадий тяжело вздохнул и добавил с некоторым сожалением. — Многие сменились за это время.       — То есть, Вы знаете, что он торгует наркотиками?       — Да.       — Сколько таких преданных мужиков в его персонале?       — Человек пять вместе со мной.       — Мы всех задержали, — заметил следователь. — Почему Вы убили Головачову и похитили Аверину?       — Это было распоряжение Михаила Егоровича.       — Зачем Вы это сделали?       — По словам Носова: «она», Головачова, «залезла не в свое дело». Ну а мое дело маленькое — выполнять приказы начальства.       — Вы осознаете содеянное?       — Да.       Допрос был завершен. На удивление Смолокурова Келлер вел себя спокойно, честно отвечал на вопросы и быстро признал свою вину. В отличие от своего начальника, которого в соседней комнате допрашивал Меглин.       — Майор, может можно как-то замять дело?       — Ты дурной или прикидываешься? Тебя поймали с поличным. Из твоих магазинов и твоего дома были изъяты наркотики, в частности: марихуана, героин и морфий. Также в шприце, найденном на спуске были обнаружены следы морфия. И это я молчу про валюту в доме в размере нескольких миллионов. Давай ты быстренько признаешься в убийстве, и мы закончим с этим. Признаешься?       — Нет.       — Эх, тогда придется тебя помучить, — Меглин облокотил локти на стол. — Тогда пойдем с конца. Ответь мне на один вопрос: зачем?       — А не надо лезть не в свое дело! — сорвался Носов.       — Это понятно, но ведь ты не сам, тебе же подсказали, так?       — Это было необходимо. Он так сказал.       — Кто он?       — Я его не видел, только слышал.       — И что же он говорил?       — Что должна быть справедливость.       Меглин внимательно следил за поведением обвиняемого. Резкие движения, громкий крики, нервное поведение. А ведь меньше суток тому назад он играл роль вполне серьезного, культурного, воспитанного, уравновешенного человека. Как будто что-то сломалось внутри него за последние несколько часов.       — Ты же не из-за наркотиков ее убил. За фамилию. За то, что она Головачова.       — Он увел ее у меня, увел. Я ничего не мог с этим сделать, — начал кричать Носов. — Увел мою Марину, — добавил он шепотом, практически плача. — Она похожа на Марину, свою мать, как две капли воды. Понимаешь?       Меглин понимал, очень хорошо понимал. И сейчас, впервые спустя долгое время после лечения, ему привиделась Ольга. Голова закружилась, в глазах замутнело, но, на удивление, в отличие от предыдущих раз, он не упал в обморок в конвульсиях. Захотелось на воздух и закурить. Последнее ему категорически нельзя было делать, но очень хотелось.       — Все с тобой понятно.

***

      — Я провела экспертизу, и она подтвердила наличие в обоих чайниках снотворного в довольно большой дозировке, — Анастасия Андреевна положила на стол документами с соответствующими анализами.       — Аверина очнулась в больнице, — заходя в кабинет, оповестила Миронова.       — Екатерина опознала Келлера на фото, — Штольман зашел следом и закрыл дверь. — - Но так как все прошедшие сутки она была без сознания, то Носова она вживую не видела и опознать не смогла.       — Психиатр, осмотревший Носова, утверждает, что у него шизофрения, — закончив телефонный разговор, сообщил Смолокуров.       — Я поковырялась в ноутбуке Головачовой и нашла интересную аудиозапись, — Есеня допивала очередную чашку матчи. — Оказывается, Женя провела личное расследование и нашла бывшего сотрудника Носова, который при встрече рассказал ей всю схему работы бизнеса сети цветочных магазинов «Angels and Demons».       Новости сыпались одна за другой. Через несколько минут из допросной вернулся Меглин с признанием от Носова.       — То есть, на фоне расставания с девушкой, — Ардашникова проследила причинно-следственную связь, — у Носова развивается шизофрения, которая за собой ведет наркоманию и алкоголизм.       — А также слуховые псевдогаллюцинации … — Стеклова начала понимать.       — Которые подсказали ему убить Головачову, — закончила мысль Анна.       — Однако, помимо убийства Головачовой за последние только сутки Носов совершили преступлений еще на несколько статей, — констатировал Штольман.       — Да, нелегко ему сейчас будет — пробормотал Смолокуров.       — Поздравляю! Поздравляю! — воскликнул Иовчев заходя в кабинет. — За день раскрыть дело могут только профессионалы! — он высказал свое восхищение аплодисментами. — Так, давайте побыстрее оформляйте документы и по домам, отдыхать. Ишь ты, по ночам они за преступниками гоняются. И чтоб я вас завтра, — он указал на каждого, — здесь до 10 утра не видел! Отдыхайте! — и вышел из кабинета.       День пролетел незаметно. Закатное солнце освещало мокрый от дождя город. Кабинет спецотдела был пуст — покончив с документами, все разбежались по своим делам. Одних ждали пышки и круассаны с увлекательной прогулкой по Петербургу, других — долгая дорога домой и вечерний прием лекарств, а третьих — обезболивающие и шахматы. Но всех их ждал покой, правда недолго, равно до того момента, пока не произойдет следующие преступление. Ну или десяти часов утра завтрашнего дня.