Окрылённый

— Что? Кажется, от шока Виктория забыла, как дышать. Несмотря на просторное помещение, ей показалось, что её зажали в тесную коробку без доступа воздуха. — Всё хорошо? — Торкио взял девушку за руку и помог сесть на ближайший стул. Не говоря ни слова, она лишь покачала головой. — Пока это лишь подозрения — Итан постарался успокоить взволнованную девушку — Чтобы убедиться окончательно, нужно сдать ещё один анализ. Он как раз и покажет само наличие беременности и отклонения в работе организма. — Хорошо — сказала она на выдохе. Пока Итан ушёл за медсестрой, она продолжила сидеть на месте, утопая в пучине собственных мыслей. Но как… Как это возможно? «Виктория, ты же не маленькая девочка!» — прозвучал голос разума — «И знаешь, как и откуда появляются дети!» Но как отреагирует Дамиано? И стоит ли ему говорить? Сейчас наверняка не самое лучшее время для детей. Он лишился дома, и его близкие — это всё что у него осталось. А нужны ли ему вообще дети? Терзаемая этими вопросами, она даже не заметила, как её руку обнажили, кровь забрали в пробирку и поместили в небольшую сумку. — Вот и всё — вырвал её из раздумий голос доктора — Результат будет через пару часов. В крайнем случае завтра. Как только медсестра покинула процедурный кабинет, Итан сел рядом с Викторией и положил ей руку на плечо. — Как ты? — Странно — ответила она, пожав плечами — Даже не знаю, как реагировать, если быть честной. Это произошло так неожиданно. — Я понимаю — он тепло улыбнулся — Всё в нашей жизни происходит внезапно. Оттого она так прекрасна. — Пожалуй, это действительно так — блондинка улыбнулась краешком губ. — Знаешь, я очень рад за тебя — доктор осторожно обнял свою бывшую студентку за плечи — Спустя столько неприятностей ты заслуживаешь быть счастливой. Виктория была польщена его поддержкой, но до конца отказывалась верить в происходящее. — А если — её голос предательски дрогнул — Это не так. Если мы торопимся с выводами. Итан задумался на мгновение, и потом произнёс: — Тогда это могут быть симптомы серьёзного заболевания. Но на твоём месте, я бы ставил именно на беременность. Уж поверь, если бы это действительно было что-то серьёзное, то было бы видно сразу. — Значит, выбор невелик — она невесело усмехнулась. — Сегодня мы обо всём узнаем — брюнет ободряюще похлопал девушку по плечу и поднялся — Так что не советую сильно беспокоиться по этому поводу. — Да — блондинка поднялась за ним вслед — Будь, что будет. Поблагодарив доктора за заботу, Виктория вышла из процедурного кабинета и двинулась к своим близким. И пришла она как раз вовремя. Брюнетки продолжали говорить об одежде, пока мужчины неподалёку разговаривали о чём-то, что она не могла понять из-за слишком громкого обсуждения девушек. Как только она оказалась в поле зрения, как отец с парнем закончили разговор. — Что-то не так? — спросил Алессандро, видя слегка напряжённый вид дочери — Что сказал доктор? — Всё отлично — блондинка старалась звучать как можно более естественно — Он сказал, что анализы будут вот-вот готовы. — Что ж — произнёс Дамиано — Я вынужден покинуть вас. Виктория, пойдём? Пару мгновений девушка смотрела на протянутую к ней ладонь, и когда Давид посчитал, что она решила остаться, та набралась смелости и наконец взяла его за руку. — Папа, раз уж мы скоро вернёмся домой — Вероника появилась из-за спины старшей сестры, сложившая руки в молящем жесте — Могу ли я прогуляться с вместе с Джорджией по городу? Лишь одним глазком взглянуть на местные бутики. Обещаю, мы очень-очень быстро. Старший Де Анджелис по-доброму усмехнулся и покачал головой в знак своего согласия, на что счастливая Ника и Джорджия в мгновение ока исчезли из палаты. — Ох уж эти девушки — протяжно вздохнул Давид, на что Алессандро посмеялся и напомнил брюнету о том, что у того имеются неотложные дела. Виктория в это время подхватила свой плащ с вешалки, а парень надел свой пиджак. Мужчина проводил пару до конца отделения, а после провожал их взглядом, пока оба не скрылись из виду. — Смотрю, вы остались совсем один — заметил доктор, вышедший из палаты неподалёку. — И я этому несказанно рад — ответил он с блаженной улыбкой — У девочек, наконец, появились дела поважнее, чем их дряхлеющий старик. В ответ Торкио рассмеялся вместе с Алессандро и оповестил, что ему пора пойти на завтрак. Когда пара вышла на улицу, брюнеток и след простыл. Этот факт, несомненно, позабавил их. — А они быстро подружились — сказал Дамиано. — Да уж — блондинка улыбнулась — У твоей сестры талант заводить друзей. — Зато твоя сестра очень похожа на тебя — он подмигнул ей — Умна не по годам. — Это был комплимент или намёк на занудство? Парень нагнулся к её уху и обдав его своим тёплым дыханием прошептал: «Да». Девушка заливисто рассмеялась и мягко оттолкнула парня от себя, назвав того вредным. На деле же, она не имела этого ввиду. Просто хотела скрыть то, как покраснели её уши. Дамиано сделал вид, будто ничего не слышал, выставил руку так, чтобы Виктория могла за неё ухватиться и повёл её через улицу по направлению, известному только ему. — Не против, если мы пойдём пешком? — спросил он, когда они отошли от больницы на приличное расстояние. — Конечно нет — сказала она весёлым тоном — На улице прекрасная погода. Почему бы не пройтись? Парень молча покачал головой её словам и направился дальше. Блондинка была права: погода была на удивление чудесной. Так как время клонилось к полудню, на небе ярко светило солнышко, что согревало всё вокруг. Снег почти исчез с дороги и лишь капли, стекающие с крыш домов, напоминали о его существовании. — Не слишком тепло вы одеты, сеньора? — насмешливым тоном произнёс Давид. На улице было настолько тепло, что девушка ходила в расстёгнутом пальто, но так и не решилась снять его. — Я хотя бы одета — парировала она — А вот вы рискуете подхватить простуду, сеньор. Весна — довольно непредсказуемое время года, наравне с осенью. В доказательство её слов, подул пронизывающий холодный ветер, что заставил блондинку сильнее закутаться в пальто, а брюнета поёжиться от холода. Де Анджелис не стала ничего говорить по этому поводу, но сняла верхнюю одежду под предлогом того, что было бы нечестно, если бы только он из них двоих заболел. Предлагать ему накинуть её пальто было бы бессмысленной идеей, он бы всё равно отказался. Поэтому оба приняли решение идти быстрее. Проходя мимо пиццерии, откуда шёл дивный аромат пряностей и плавленой моцареллы, пара невольно остановилась. Только сейчас до Виктории дошло, что с пробуждения ничего не ела, как и Дамиано, что принялся хлопать по карманам в поисках кошелька. Не дожидаясь, когда он проявит навыки джентльмена и предложит ей перекусить за его счёт, девушка уверенным шагом двинулась в заведение и взяла всё, на что хватило пары банкнот, завалявшихся в кармане её брюк. Едва Дамиано открыл рот, как блондинка протянула ему кусок пиццы в салфетке, и твёрдым тоном заявила, что не принимает отказов. Ему ничего не оставалось, как согласиться. Как оказалось, денег с собой у него не было. Пицца была до ужаса горячей, так как её только недавно вытащили с печи, поэтому они ели медленно, присев на ближайшую лавочку. Как раз рядом с ними стоял питьевой фонтан, что было очень кстати. Когда от пиццы не осталось и следа, девушка сложила руки лодочкой и выпила воды. — Это, конечно, не чашка кофе, но тоже сойдёт. — Я бы сказал, что это даже лучше — промолвил брюнет после того, как вдоволь напился — Кстати, я должен поблагодарить тебя за завтрак. Я твой должник. — Брось — она лучезарно улыбнулась — Это меньшее, что смогла бы сделать для тебя. В конце концов, ты сделал для меня гораздо больше. — И всё же — он взял её за руку и поднёс к губам — Прими мою благодарность. Вскоре, пара продолжила свой путь. Они миновали несколько домов и наконец остановились у четырёхэтажного здания, отделанного белым камнем. По облегчённому вздоху Давида, она поняла — они на месте. Миновав три этажа, парень застыл перед дверью. К ручке была привязана записка со следующим содержанием: «Синьор, если вы не застанете нас здесь, то мы вместе с Камиллой ушли прогуляться. Искренне надеемся, что данный факт вас не расстроит, ведь вы сами накануне приказали нам заниматься своими делами и отдыхать. Если вы забыли, то второй ключ у вас в нагрудном кармане. Всё сделано так, как вы просили. С уважением, Ваш верный слуга Альфредо. P.S. Если сеньора Виктория с вами, то передайте, пожалуйста наши наилучшие пожелания и надежду на скорую встречу» — Кто оставил послание? — настороженно спросила блондинка, но увидев, как на его лице расцвела довольная улыбка, успокоилась. — Альфредо и Камилла — легко ответил он — Передают, что выполняют моё поручение со всей ответственностью. — Какое поручение, если не секрет? — Заниматься тем, что душе угодно — парень открыл дверь и пропустил даму вперёд. Пока Дамиано скрылся в одной из комнат, Виктория осталась в прихожей, не решаясь пройти дальше. Квартира в точности повторяла интерьер его сгоревшего дома: белоснежные стены, высокие потолки и большие комнаты с панорамными окнами, занавешенными плотными шторами кремового цвета. Единственным отличием было то, что в квартире было всего три комнаты, не считая небольшой кухни и санузла. Все они были связаны с прихожей, откуда открывался вид на каждое помещение квартиры. В воздухе стоял лёгкий запах гари, несмотря на то, что все окна были открыты. Вскоре появился Давид с двумя книгами в руках. В одной из них девушка сразу узнала свой блокнот. Вторая, как оказалось, была любимой книгой её мамы, которую она взяла с собой, когда переехала к брюнету. — К сожалению, это всё, что уцелело из твоей комнаты — он протянул книги с наполовину обожжёнными переплётами. — Я должна извиниться перед тобой — сказала она дрожащим от волнения голосом — Если бы не я, всего этого бы не произошло. Он имеет полное право злиться на неё. В конце концов, это именно она виновна в том, что брюнет остался без дома и, возможно, без своего состояния. Девушка ожидала, что он согласится, быть может, разозлится и попросит уйти, но никак не предвидела того, что произойдёт дальше. Брюнет нахмурил брови, что напрягло блондинку, приблизился на шаг ближе, почти вплотную. Аккуратно коснулся её подбородка и поднял вверх, обращая взор лазурных глаз на себя. — И думать не смей, что это твоя вина — мягко произнёс Дамиано — Я не жалею о произошедшем. К тому же собственный дом давно перестал мне нравиться, и я подумывал о переезде. Янтарные глаза глядели на неё с такой теплотой, что Виктория почувствовала себя так глупо, что думала плохое о нём. — Кстати — он улыбнулся — В твоём блокноте для тебя кое-что есть. Открой. Блондинка сделала, как он сказал и замерла. Между обгорелых страниц лежала небольшая фотокарточка. С неё на девушку смотрели родители в свадебных нарядах в окружении друзей. — Как? Откуда? — всё, что смогла выговорить она. — Альфредо нашёл фото в одной из книг отца — Давид пожал плечами — Так что, стоит благодарить именно его. Кстати, мой отец тоже здесь есть. — Я… Даже не знаю, что и сказать. — Простого «спасибо» будет вполне достаточно — подмигнул он с доброй ухмылкой на лице — А теперь, мне нужно ненадолго тебя покинуть. Я сменю рубашку и скоро вернусь. Но блондинка, словно не слышала его, полошённая лицезрением картинки из прошлого. Когда скрипнула дверь, ведущая в соседнюю комнату, она всё же оторвала взгляд от картинки, закрыла блокнот и отложила его вместе с книгой на близстоящий комод. Подойдя, она легонько толкнула дверь и ей открылся вид на обнажённую спину Давида. Он стоял к неё спиной, поэтому не заметил её появления. Виктория подкралась к нему и обхватила мужской торс своими руками, чем поначалу обескуражила парня. — Что ты делаешь? — игривая нотка в его голосе заставила её улыбнуться и приникнуть носом в чуть огрубелую от шрамов кожу. — Говорю «спасибо» — передразнила его девушка, прекрасно зная, что простой благодарностью она не отделается. Этого попросту недостаточно. Женские губы, принялись скользить по смуглой коже в случайном порядке, то одарят лёгким касанием каждое из широких плеч, то задержатся на лопатках, то пройдутся по линии позвоночника вверх к шее, насколько позволит её рост. Целует каждую белую линию на его теле, будто бы желала забрать его былую боль и заменить её любовью. Её ласки, мягкие и почти невесомые, заставили его дыхание сбиться, а сердце сжаться в груди от щемящей нежности. Не выдерживая больше этой сладкой пытки, он нетерпеливо разворачивается в её руках и утягивает в медленный и чувственный поцелуй. Блондинка прикусывает его за нижнюю губу, вырывая из мужской груди судорожный вздох. Боже, он готов сжечь всё своё состояние, если она каждый день будет одаривать его подобными ласками. Усиливает напор, чувствуя, как девочка тает в его руках. Поднимает её на руки, несёт совершенно аккуратно, но губ не отнимает. Однако, вместо спальни, они входят в ванную комнату, что заставляет его остановиться, растерянно хлопая глазами, а её ласково рассмеяться, чмокнуть чуть заросшую щетиной щёку и опуститься на ноги. — Как удачно — как ни в чём не бывало говорит Виктория — Я как раз думала принять душ. Но Дамиано отказался сдаваться так просто. Вместо того, чтобы уйти он прижал к стене, отделанной белым кафелем, сверля почерневшим от желания взглядом. — Синьор Давид, право слово, вы ненасытны! — пропищала она, когда брюнет обрушился на неё с поцелуями. Он усмехается, опускается к её уху и шепчет: — А вы, синьорина, мной уже насытились? — игривый тон разгоняет по её телу табун мурашек. — Нет — переняв его настроение, ответила она. — Хах, колючий — говорит, когда он целует её в щёку, царапая щетиной. — Так побрей меня — легко выдаёт, обхватывая одной рукой тонкую талию и притягивает к себе. Виктория осматривает его, будто видит впервые и заключает, что растительность на лице, безусловно, подошла бы ему. И всё же она взяла его за руку и усадила парня на стульчик, что располагался под столешницей. Пока сел и смиренно ждал, девушка собирала всё необходимое: бритвенный станок, мыло для бритья, что лежало рядышком, и махровое полотенце. Предварительно положила полотенце ему на бёдра, села напротив, на другой стульчик, и принялась мылить его лицо. Блондинка нежно водила рукой по его щекам и шее, обвела подбородок и кожу под носом, невольно задержав палец у его губ. — Предупреждаю — сказала она, взяв бритвенный станок в руки — Я никогда никого не брила, и сейчас делаю это впервые. — Всё в этой жизни приходится делать первый раз — растягивает губы в улыбке, заставляя её ответить тем же. Он брился много раз, самостоятельно, иногда ходил в цирюльню и позволял себя там брить. Но сейчас, с ней, всё ощущалось совсем иначе. И ему это безумно нравится. Нравится то, как внимательно она смотрит, как аккуратно водит станком по его коже, боясь причинить вред, как поджимает губы, когда непослушные волоски не позволяют себя срезать. Блондинка смачивает полотенце и проводит им по свежевыбритой коже, убирая мыло. Осторожно касается подбородка, осматривает, любуется проделанной работой. Сколько это заняло времени? Ему абсолютно плевать. Он готов находиться во власти этой женщины хоть до скончания века. Даже в такой неудобной позе. — Теперь не такой колючий? — наконец почувствовав свободу, рывком садит себе на колени и вновь целует. Та смеётся, уворачивается от беспорядочных касаний мужских губ о её лицо, пока ему не надоедает бороться со строптивой девчонкой. Он берёт её на руки и идёт в сторону душа. Зайдя за стекло, ставит на ноги и берётся за рычаг. — Не надо. Виктория старается отойти подальше, но не успевает, вода нещадно льёт по макушке к плечам. Стекает ниже по одежде, заставляя ткань прилипать к коже. Блондинка не остаётся в долгу, притягивает парня ближе к себе, прямо под прохладные струи. Его руки стали оглаживать девичий стан через мокрый хлопок, от лопаток вниз, пересчитывая пальцами каждый позвонок, и обратно, но уже, с другой стороны. Когда они накрыли упругие груди, парень скрыл стон за усмешкой. — Когда мы стали ходить без нижнего белья? — с нарочитой строгостью произнёс он, обдавая её в шею жаром своего дыхания. — С тех пор, когда оставила все свои вещи у вас — прошептала в ответ, зарывшись руками в мокрые волосы. — Оу — наигранно-досадно протянул Давид — Тогда напомни возместить ущерб. Произнёс уже ей в ухо и прикусил нежную кожу, вызвав у Виктории протяжный стон. Её руки оглаживали широкие плечи, еле касаясь смуглой кожи. Плавно перешли на спину, огибали каждую напряжённую мышцу, слегка растирая и массируя. Внезапно он спустился вниз к её ногам и встал перед ней на колени. Она поняла его замысел, когда его проворные пальцы забрались под мокрую ткань брюк и начали потихоньку спускать их с бёдер. — Н-не надо — еле выдавила она с дрожью в голосе, до смерти смущённая его намерением. — Почему? — он поднял на неё по-детски наивный взгляд, словно ребёнок, которому запретили съесть ещё одну конфетку. Блондинка прикусила губу. — Потому что, сгорю со стыда! — она чувствовала, как её ноги стали ватными от волнения. Брюнет поднялся одним рывком и запечатлел на пухлых губах лёгкий, почти целомудренный поцелуй. — Дорогая — произнёс он так нежно, что сердце её пропустило удар — Любовь не знает чувства стыда. На то она и любовь. Растроганная его словами, Виктория обхватывает лицо брюнета и осыпает его поцелуями, пока он улыбается самой глупой улыбкой. Он понимает, ещё не время для подобных ласк и решает действовать по её правилам. Вскоре они избавились от мокрой одежды, и стали изучать уже обнажённые тела друг друга. Дамиано замер, затаив дыхание. Долгую минуту он не мог оторвать свой взор от девушки. Ему открылся поистине божественный вид. Вся она сейчас походила на произведение искусства. На богиню, что сошла с полотна великого мастера. — Мадонна — он почти задыхался от восхищения — Ты невероятно прекрасна. Вместо ответа, блондинка смущённо улыбается и отвечает, что тот тоже не дурен собой. Момент оказывается безнадёжно упущенным из-за их излишней медлительности. Дабы сбавить уровень напряжения, она предлагает заняться тем, чем обычно занимаются в душе, поэтому они начали мыть друг друга. Пока она мылила его голову, Дамиано не сводил с неё боготворящего взора. «Будь моей» — говорит голос в его голове — «Умом и сердцем, душой и телом, я всецело принадлежу тебе» Перехватывает её ладонь и целует, глядя Виктории прямо в глаза. «Позволь мне любить… И весь мир будет у твоих ног» — хочется ему сказать, да слова будто застревают где-то внутри. Всё, что он мог — лишь смотреть, надеясь, что она поймёт, что прочитает всё в его глазах. Но она будто бы старается не смотреть ему в глаза, пока смывает пену с их тел. Когда с мытьём было покончено, парень обернул её в полотенце и взял на руки. — Я способна передвигаться самостоятельно — с поистине детским хохотом произносит Виктория — Меня совсем не обязательно носить на руках. Брюнет лишь смеётся, когда они оба покидают ванную комнату. — Если позволишь — говорит он, когда наконец находит спальню — Я готов носить тебя так хоть всю жизнь. Укладывает на белоснежные простыни, нависая сверху. Щедро осыпает девичье лицо мелкими поцелуями, очерчивает руками каждый изгиб женского тела. Но дальше зайти ему не дают две маленькие ладошки, что мягко отстранили его лицо. Малышка Виктория. Его маленькая невинная девочка. Она садится в постели, но не отстраняется. Не позволяет более нависать над собой, отчего парень садится сам, усаживает её себе на бёдра и вновь целует. В момент единения их тел они не отрывали взора друг от друга. Они любили друга так, как не могли себе позволить ранее. Нежно, поцелуями и нежными, едва ощутимыми, прикосновениями. Страстно, с укусами и красными полосами на его спине. Громко, с криками и стонами. Неистово, до готовой вот-вот развалиться, кровати. И снова нежно, с объятиями и сбитым дыханием на двоих. Как буря наконец стихла и оба упали на подушки, Дамиано никак не мог решиться что-нибудь сказать. В его голове мысли сменялись с такой скоростью, что тот не мог сосредоточиться ни на одной из них. Парень взглянул на блондинку и понял, что бедняжка совсем вымотана. Она лишь начала изучать азы искусства любви, и он словил себя на мысли, что готов сопровождать её в этом пути. Готов открывать для неё новое, открывая её для себя. Он уже отбросил мысль с признанием на потом, но не ожидал, что Виктория, уткнувшись ему в шею, опередит его, сказав три простых, казалось бы, слова, от которых он напрочь забудет, как дышать: — Я люблю тебя…