Часть 7

После совместного завтрака и немного отойдя от похмелья Луна собрала горничных в тронном зале. Она решила начать с малого. Так как теперь в замке живёт довольно много монстров, слугам придётся с ними как никак контактировать. Из мужчин были только дворецкий и его помощник, остальным составляющим были девушки. И их всех надо как то расположить к монстрам, чтобы избежать конфликтов. В зале стоял тихий шепотливый гул, королева сидела на троне, закинув ногу на ногу и наблюдала за своими работницами. Кашлянув, она мягко привлекла к себе внимание и скрестила пальцы в замок на животе, выпрямив спину. — Как вы знаете, дамы... - Луна смотрит на дворецкого и его младшего помощника, слегка улыбаясь.— И господа. Население замка стало больше. Я понимаю, что это очень резкие и серьёзные перемены но...теперь уже поделать ничего нельзя. Нас измотала эта война. Мы все что то на ней потеряли...сейчас, во благо мира, нам нужно дать монстрам шанс. Они, в свою очередь, готовы дать шанс нам. Цените это. Уважайте их решения также как свои. Отныне я постараюсь заботиться о них также, как и о вас. Слуги вели себя тихо, пока слушали королеву и вообще, они знали что её слова имеют смысл. Пусть смириться с мыслью что придётся уживаться с монстрам было непросто для отравленного мозга мьюниана, но здравый смысл брал верх. Пусть парочка дам и были против, но тем не менее, большинство понимающе кивнул и и поклонились, выражая своё смирение воле королевы. Что же в это время делал Тоффи? Так как королю и некоторой его монстрической свите придётся предстать перед народом, то на данный момент он вправлял мозги этим осталопам, коих было трое. Всего лишь ближайшие подручные, но он уверен, вскоре эти трое получат титулы и земли, особенно если Луна признаёт их преданность и полезность. Не забываем, что на мьюни матриархат, и юридических прав у королевы больше, чем у короля. Чтож, сейчас эти трое ящеров стояли в шеренгу напротив своего генерала, молча и смирно, пока Тоффи настойчиво вбивал необходимое в их тупые, как он считал, мозги. В целом, все ящеры туповаты. Ну не отличаются рептилии огромным умом, такова биология. Тоффи же скорее исключение и аномалия. — Повторяю в последний раз: Если вы, или кто либо в вашем подчинении навредят мьюнианам без веской причины - я покрошу этого ублюдка так, как крошат картошку в салат и сожгу эти куски. Поверьте, будет очень, очень больно. Воздержитесь от грубых высказываний, будьте внимательны. Мне будет куда проще если мьюниане сами признают монстров, нежели если заставить их силой. Мы можем, безусловно, но и наши ресурсы не бесконечны. Ящер осмотрел своих подчинённых серьёзным и холодным взглядом. Взглядом хищника, абсолютного доминанта. Под таким напором с открытой демонстрацией силы нельзя было не прогнуться, и подручные утвердительно, боязливо закивали. Отдав приказ им одеться по приличнее, мужчина распустил их и ящерки расползлись. Тоффи рыкнул, подобное его выматывало. Тем не менее, ему ещё нужно собраться к представлению перед народом. После обеда гонцы разослали весть что всем мьюнианам надо явиться на площадь, для важного объявления. За несколько минут перед ним Луна, уже как то привычно поправляла супругу галстук и камзол, что то тихо напевая под нос. Она выглядела немного измотанной, Тоффи это, конечно, заметил. Когда девушка закончила и хотела развернуться, он взял её за руку, привлекая внимание теперь не к своей одежде, а лицу. Поправляя второй рукой выбившуюся прядку у округлого лица, ящер заправил её за ушко, заставляя её щеки чуть выше ромбиков слегка заалеть, возвращая личику более здоровый вид и тихо подмечая: — Ты видимо плохо переносишь похмелье. Выглядишь... Луна закончила за него, нервно улыбнувшись. — Не очень, да? Я знаю...ты прав, я немного...не в себе. Быстренько представимся и пойду спать. — Верное решение. Обопрись на меня, если тяжело. Луна кивнула, беря мужчину под руку и ступая к балкону, с которого их и увидит народ. Сперва люди радовались, видя молодую королеву, издалека не замечая бледности её лица, а потом в их глазах читался ужас, когда монстр предстал перед ними, ещё и с короной на голове и фамильным посохом. Народ негодовал, ругался, требовал объяснений. Тоффи был зол из за подобного неуважения людей к своему монарху, Луне, а она сама уставше вздохнула. — Дорогие мои подданные, несколько дней назад я приняла решение прекратить войну путём заключения брака с Тоффи Септарсисом, ныне Баттерфляем, во имя мира и ваших жизней. Эта война была действительно долгой...и не стоила того. Пора смотреть вперёд, в светлое будущее. Перестаньте видеть во всех монстрах зло, будьте добрее и...терпеливее... Луна тяжело выдохнула, наваливаясь боком на мужа, который, желая скрыть плохое самочувствие младшей, обнял хрупкую талию девушки, решив закончить речь за неё. — Монстры также готовы к сотрудничеству и примирению. Я хочу, чтобы они получили шанс. Такой же, какой я получил от Луны. Я уверен она могла хотя бы попытаться убить меня, могла заманить в ловушку, сдаться и сбежать. Но этого не произошло. Я, и мы все получили шанс на мирное сосуществование. Шанс на жизнь. На землю, где можно растить детей. Монстры не будут нападать за мьюниан. Конечно, эта речь....скажем так, она была куда более приукрашенной. На деле мужчина просто хотел пустить людям пыль в глаза, прикинувшись белым и пушистым и заодно побыстрее закончить. Луне делалось все хуже и хуже. Не дожидаясь ответа толпы, монстр завёл девушку обратно в замок и стоило ей только потерять опору, Луна упала в обморок. Очнулась она в своей постели спустя 30 минут. Рядом крутился врач, а неподалёку на стуле сидеть и Тоффи. Его массивный хвост нервно бился о пол. Очнулась, это громко сказано. Короле все ещё было плохо, она не соображала, лицо и руки покрывали голубые,полупрозрачные ромбики,в глазах мутнело а сильная боль внизу живота заставляла тяжело мычать. — Ну, что с ней? - рычаще спрашивал мужчина у врача, женщины средних лет. Вытащив из ушей стетоскоп она серьёзно спросила: — А вы точно хотите знать? — Естественно. Иначе бы и не спрашивал. Тоффи скептически приподнял бровь, а врач, присев на стул рядом с постелью девушки, стала что то записывать в блокнот. — Не говорите, что я не предупреждала. У её высочества мьюструация. Она всегда проходит весьма тяжело, каждые пол года, но в этот раз даже слишком. Сейчас я дам ей лекарства. Вечером она должна съесть что нибудь лёгкое, вроде бульона или каши. Тоффи слегка удивлённо вскинул брови а после вздохнул. Нет, он не испытывал никаких негативных чувств к подобной физиологии, просто не ожидал этого услышать. Понимающе кивнув, мужчина спросил: — Я могу ей чем нибудь помочь? Врач задумалась на минутку а после кивнула, делая несколько записей, вырывая листок из блокнота и отдавая королю, после начиная говорить тоже, что записала. — Тёплая грелка на живот, мокрое полотенце на лоб. Много воды или чая. Когда прийдет в себя, сперва нормальная, лёгкая еда и, если её не вырвет, что нибудь сладкое. Мягкий массаж крыльев. Её высочество может быть немного капризной и до завтрашнего утра она может быть...ну, как бы сонной. Её голова будет соображать весьма туго. Тоффи взял бумажку и пробежался по ней глазами, переодически кивая на слова женщины и после вновь вздыхая. — Ясно. Как интересно...мне стоит почитать несколько книг по этой теме. — Я дам вам парочку позже, если хотите. А сейчас мне пора. Обезболивающее на тумбе, не давайте ей больше двух таблеток в день. Король проводил женщину взглядом, смотря как та собирается и уходит, а после снял с себя камзол, закатывая рукава рубашки. Сперва принёс холодной воды и маленькое полотенце, которое намочил и уложил на лоб девушки. Та облегченно вздохнула. Потом нашёл в тумбе грелку и наполнил её чуть горячеватой водой, ненадолго замирая у кровати. Придётся поднять одеяло. Благо, Луна в ночнушке. Приподняв толстую ткань, ящер аккуратно уложил грелку на низ живота той и вернул одеяло как было. Потом, по его приказу горничные принесли чай и, аккуратно приподняв голову полу-спящей, мужчина помог ей отпить. Когда больше не хотела, Луна сообщила об этом недовольным мычанием и отвернула голову, тяжело сопя. Это заставило ящера усмехнуться. Сейчас она была ещё более беззащитной и хрупкой но это...не было возбуждающе, как в прошлый раз. Напротив, сейчас её вид вызывал менее греховное чувство. Желание защитить. Спрятать. Согреть. Когда то давно он считал что такому...жестокому существу, коим он был,это не свойственно. Но сейчас, сидя на краю кровати и слегка перебирая нежно голубые пряди когтистыми лапами, Тоффи пытался понять, что чувствует и насколько подобные чувства могут быть опасными и разрушительными. Думал он долго, такова плохая привычка. Так долго, что девушка начала приходить в себя и первым делом ящер отдал приказ приготовить суп и новый чай. Когда вернулся из коридора в комнату, Луна уже сидела. Такая растрепанная, сонная и недовольная, словно выпавший из гнезда птенчик. Вновь издав усмешку, мужчина подошёл и опять присел рядом, смотря на супругу. — Тебе лучше? Дать таблетку? Только учти, это последняя на сегодня. Луна резко тряхнула головой, словно пьяная, мол да, пока ящер сдерживал смех и подал ей таблетку и стакан воды. Во время тряски с её кожи слетело несколько ромбиков, но они быстро растворялись в воздухе. Мало того, что она три минуты мучалась, пытаясь закинуть таблетку в рот и морщилась с её горького вкуса, так потом облилась водой когда пила. Белая хлопковая ночнушка на груди промокла и стала полупрозрачной, выделяя контуры тела, а так как девушка была без лифчика, то и соски слегка проглядывались, заставляя Тоффи отвести взгляд, дабы не доводить до греха. Когда принесли суп, он сам покормил Луну с ложечки. Ела она хорошо и за время трапезы более менее проснулась. Так как тошноты не было, то дал ей шоколадку и, пока она ела, причесал растрёпанное каре девушки. Стоило ему сесть, и к боку мужчины прижались, крепко так обнимая, впервые, отчего ящер почти вздрогнул. Потом, покосившись на макушку Луны, что терлась щекой о его бок с каким то не разборчивым шепотливым бредом, вновь издал тяжёлый вздох и похлопал её по спине, но осторожно, чтобы не повредить увеличившиеся на время столь деликатного периода крылышки. Чтож, данная неделя обещает быть весёлой...и, наверное, не простой. Но, как говориться, назвался мужем, будь добр заботиться.