Старый полароид

      Я любил наблюдать за ней со стороны. Она всегда казалась мне немного странной, но от этого не менее привлекательной. Наверное, потому, что она могла видеть красоту даже в том, как расставлены тарелки. И нет, я не про ту красоту симметричности, если вы об этом подумали. Я про ту красоту, что тонкой нитью обвивает все вокруг и которую способны заметить лишь люди с особым чутьем. Таковым обладали немногие: лишь художники да писатели, и еще, быть может, некоторые фотографы. И она.       Поэтому я совсем не был удивлен, когда она обрадовалась старому полароиду, подаренному мной, и принялась фотографировать всё, что хоть немного было прекрасным по ее мнению: наши завтраки, залитые ранними солнечными лучами, море, навевающее печаль в пасмурную погоду, и даже выше упомянутые тарелки.       А еще она часто фотографировала нас. И если все остальные фото были в альбоме, то эти, наши, она бережно складывала в отдельный конверт, припрятанный меж книг.       Как она говорила: «Нашим детям, чтобы было на что посмотреть».       Но детей у нас никогда не было. Как и завтраков, и моря, и тарелок. Я не смог к ней подойти. Я так и остался один со старым полароидом в обнимку.