Слабость №5

Рисование

В Академии Фукуродани обязательной дисциплиной было изобразительное искусство. Но так как этот предмет не самый главный приоритет для образовательной системы, урок по рисованию был один раз в неделю и проходил совместно с параллельным классом. В расписании он был по пятницам самым последним, так что ощущалось это даже как некоторая разгрузка перед выходными. Занятие проходило в мастерской, где у Ники так же собирался клуб. И было крайне удобно, что по пятницам даже не нужно будет никуда идти, просто после окончания занятий остаешься на месте и вместо одноклассников приходят члены художественного клуба. Ника была рада тому, что занятия по рисованию будут совместными. Это означало, что она сможет встречаться с Бокуто чаще. «Стоп, почему я этому так радуюсь?» Она поскорее отмахнулась от этой мысли. Дать внятный ответ даже самой себе она явно не могла. Первое занятие должно было быть сегодня. Девушка ждала его с нетерпением. Но до этого момента надо было пережить еще несколько уроков.

***

— Итак, рад приветствовать вас на нашем первом занятии, — поздоровался учитель. В аудитории было действительно полно народа, но Ника ухватила себе место в первых рядах. Стулья были составленны как в актовом зале, но чуть более хаотично. Кицумото предположила, что в дальнейшем все ученики разбредутся по углам с мольбертами и сядут как им удобно. Бокуто рядом не было. Вокруг были как знакомые, так и не очень лица. Ника не могла в наглую оглянуться, чтобы поискать своего друга, но предполагала, что он где-то сзади. «Ну, ему наверно рисование будет не особо интересно, он же спортсмен…» Началась вводная лекция. «Хотя, он вроде просил меня его нарисовать… По началу мне конечно не очень это понравилось, но теперь я не против.» — Сначала я расскажу вам основные моменты, а в конце у вас будет возможность разбиться на пары и порисовать друг друга. «Ого. Надо попробовать выхватить Котаро. Если только он уже не занят. Я думаю, что его нестандартную натуру точно захочет нарисовать кто-то еще…» — Основная композиция портрета строится на нескольких правилах… — вещал учитель. Спустя небольшой рассказ о принципах рисования, учитель разрешил найти себе пару. Ника встала со своего места и только хотела обернуться, как на ее плечо легла чья-то ладонь. — Хей, — поздоровался парень. Девушка обернулась. Над ней нависал Бокуто и приветливо улыбался. — П-привет! — ответила ему Ника, но предатель голос дрогнул. — Будешь рисовать со мной? — почти по-детски спросил он. — А я как раз тоже хотела тебя позвать, — вырвалось у девушки, — Я вроде как обещала тебя нарисовать… Так что, давай вместе сядем!.. То есть, сядем напротив… «А-а-а, что я несу? У меня язык как помело стал!» Ника отслеживала, что её отношение к парню поменялось. Это слегка настораживало. В его присутствии стало сложнее соображать. — Пойдём вон туда, — Бокуто указал за спину Ники. Как ни в чём не бывало он пошёл в выбранном направлении, ведя за собой. Мольберты и стулья уже были хаотично расставлены другими учениками по всей аудитории. Бокуто нашёл место у окна — свет оттуда падал мягче, да и вид на школьный двор давал приятный фон для позирования. Кицумото даже удивилась его выбору, не ожидая такой инициативы. — Так, а как мне сидеть? — спросил Котаро, плюхаясь на табурет с явным энтузиазмом. — Как удобно. Только не двигайся слишком часто, — Ника уже раскладывала карандаши, — иначе пропорции поплывут. — Есть, капитан! Она фыркнула, но улыбку спрятать не смогла. Некоторое время в мастерской слышался только гул голосов пар вокруг да шорох карандашей по бумаге. Ника рисовала сосредоточенно — прищур, наклон головы, короткие уверенные штрихи. Она давно привыкла, что во время рисования весь остальной мир как будто отключается, остаются только линии и то, что за ними нужно поймать. Бокуто ёрзал. — Долго ещё? — не выдержал он спустя пару минут. — Я же просила не двигаться. — Прости, прости! — он замер, вытянувшись как истукан, отчего стал выглядеть только смешнее. Ника хмыкнула и продолжила работать. Постепенно на бумаге проступали совиные брови, характерный ёршик волос, острые скулы — она поймала не только его внешность, но и то самое выражение лица, с которым он смотрит на волейбольную площадку, а сейчас смотрел на неё. Вышло на удивление живо. — Всё, готово, — наконец сказала она, откладывая карандаш. — Дай посмотреть! — Бокуто тут же вскочил, чуть не опрокинув табурет, и заглянул через плечо. Он замолчал. Смотрел на рисунок несколько секунд молча — для него это было нехарактерно долго. — Это… я? — наконец выдавил он. — Ну а кто ещё, — смутилась Ника, отводя взгляд, — я старалась, чтобы похоже было… — Это офигенно! — выпалил он так громко, что пара соседей обернулась, — Ты серьёзно сама это нарисовала? Прямо сейчас?! — Да тише ты… — Я всем покажу! Сёстры обзавидуются! И маме отправлю фотку! Я это себе в комнату повешу, честно, — тараторил Бокуто, не отрывая взгляда от портрета, будто боялся, что тот исчезнет. Ника почувствовала, как щёки предательски теплеют. — Это же просто набросок карандашом, не преувеличивай… — Не преувеличиваю! — он наконец оторвался от рисунка и посмотрел на неё в упор, глаза горели тем самым азартом, который она уже привыкла видеть у него на площадке, — У тебя реально талант, Ника! Это круто! — Спасибо… — пробормотала она, пряча улыбку за прядью волос — старая привычка, хотя прятать теперь особо было нечем, коротких волос за уши не заведёшь. — Теперь моя очередь, — объявил Котаро, плюхаясь обратно на табурет с видом человека, готового совершить подвиг, — приготовься, будет шедевр! Ника выпрямила спину, стараясь принять более-менее достойную позу. Парень начал пыхтеть над своим творением. Шедевра не случилось. Первым, что она увидела, когда Бокуто наконец развернул к ней листок, было нечто, отдалённо напоминающее её лицо — если бы лицо состояло из двух огромных овальных глаз, треугольного носа и волос, торчащих во все стороны, как солнечные лучи на рисунке ребёнка. — …Это я? — переспросила она, эхом повторяя его же вопрос. — Ага! — гордо кивнул он, — Похоже же, да? Ника прыснула. А потом уже не смогла сдержаться и рассмеялась в голос, прикрывая рот ладонью. — Котаро, у меня тут будто третий глаз! — Это блик от света! — обиженно возразил он, но тоже начал улыбаться, глядя на её реакцию. — А почему у меня нос как у панды? — Я не знаю, как рисовать носы, ладно?! У тебя вон талант рисовать, а у меня — волейбол! Она смеялась ещё некоторое время, вытирая выступившие слёзы, а Бокуто наблюдал за ней с довольным видом, будто рассмешить её было даже более ценным достижением, чем нарисовать похожий портрет. — Ладно, — отдышавшись, сказала Ника, — этот рисунок я тоже хочу оставить себе. — Э? Зачем тебе такой кривой? — Именно поэтому и хочу. Она аккуратно сложила лист и убрала в сумку, стараясь не обращать внимания на то, как тепло стало где-то в груди.