Начало твоей новой жизни

— Ты с ума сошёл, Найнс?! — знакомый голос, покрытый подростковой истерией, истошно выражал своё недовольство. Это неожиданно, я рассчитывала на бесконечную тишину, а не на «визг шин». — Парень, ладно к птенцу я проявил сочувствие, но к человеку? — Грубый смешок. — Эксцентрично… Суматоха. Даже после «тоннеля» и «светлого конца» меня ожидает суматоха: темнота, а в комплекте с ней различные голоса. Теперь на один процент лучше понимаю, какого шизофреникам. Если бы я могла вздохнуть — я бы «обвздыхалась» и повторила это сотню раз. Но не могу, где же моя обещанная лёгкость после смерти? Ее наглое отсутсвие — вот что я получила! Забавно, но все же вернёмся к тем, кто издаёт эти «прекрасные» звуки. «Найнс» какое странное имя… Думаю это больше прозвище, нежели чем имя. Если выбирать прозвище созвучное с цифрами — я бы выбрала десятку. Не знаю, как по мне первая двухзначная цифра, говорящая о моем противоречивым и двойственном характере… Почувствовали романтизм? Херня, я же шучу. Надеюсь, это понятно. Чувствую как меня шатают и дергают, ооо, неужели все ещё жива? Мгновение и яркий свет приносит жжение ослабшим глазам. Секунда за секундой черты пространства становятся чётче, принося за собой трезвость ума и…удивления. Я таращусь на своего «убийцу». Причём полусидя или даже полулёжа, облокотившись на холодную стену, пялюсь взглядом, лишенного какой-либо адекватности. Он же непоколебимо стоит на ногах, взглядом призывая меня прийти в себя быстрее и не тратить его «зубастое» время в пустую. — Очнулась? — Казалось бы логично, раз смотрю на него в упор. Но этим он лишь проверяют мою ориентированность. — Пока ты не отключилась снова, проведу тебя быстро в полуэкскурс. — Стой. — Еле поднимаю ещё тяжелую руку, на что Девятка рывком садится на корточки, не желая меня даже слушать. — Послушай внимательно. — Ярко-серые глаза пестрят ярым нетерпением, его тяжелая широкая ладонь упирается в колено, благо не в мое. — Ты осталась в живых, не высосанная до кондиции выжатой банки — этот факт не даёт тебе права что-то говорить и тем более требовать. Поняла? Рык и его дыхание щекочет мое ухо. Я нелепо ёжусь и еле шепчу, вкладывая всю мою покорность ему, ведь того требует ситуация и причём очень настойчиво. — Прости… Я не ожидала перемен в его настроении, не надеялась на хорошее «человеческое» отношение к себе, нет, но…он смягчился. Блик сожаление пронёсся по его лицу и замер а глазах. Холодные пальцы аккуратно провели по краю ссадины или царапины на моем лице, вдоль скулы. От холодного прикосновения я чуть поддалась назад, в ответ на это действие мой «убийца-спаситель» молниеносно убрал руку, смерив меня взглядом. Жаль и не очень. — Но другая моя сторона сожалеет о случившемся. — он еле заметно поджал губы, добавляя эмоцию сожаления. После чего сменился привычным равнодушием. — Следующей ночью я приду к тебе с поручениями, девочка. — Его глаза подозрительно сузились. — И ты будешь все выполнять, если сделаешь что-то против моей воли, то… — Он отклонил голову вбок. — Часть моей крови в твоих венах будет неистово сжигать изнутри и знаешь почему? — Он остановил взгляд на моих губах. — Ты мой гуль или моя слуга, как угодно. Раз в месяц тебе будет выдаваться моя кровь. Плюсов несколько, минусов — ещё больше. Но тебе придётся с этим справляться, если хочешь прожить хотя бы ещё немного. — Найнс встаёт на ноги, одаривая меня уже более бойким взглядом. Игривый оскал и нахальная речь. — Не умри в первую же ночь, детка. Сдержанно прислонив два пальца к виску, мужчина шаг за шагом начал от меня отдаляться, явно таким способом «прощаясь». Я же устало вздыхаю, не провожая вампира взглядом. «Вампира» — черт, я так у него и не спросила, откуда он узнал, что я знаю, но видимо оставить это надо на потом. Его двойственность или желание показаться равнодушным? Сейчас не узнаю, но отрицать, что это странность — не собираюсь. Не успела моргнуть от мини размышления, как вышла из-за угла моего убежища, подходящее больше на подвал, та самая визгливая. Если Найнс ещё хоть как-то сдерживал своё отвращение или что-то на подобии, то эта дамочка даже не пытается, наоборот, это ее по-видимому священный долг: показать всем своим видом, что сам факт нахождения в одной комнате ее и такого «низшего существа» как я является уколом. Но мне боязно, потому такую насмешку воспринимаешь не так сердечно. Хотя бы потому что от неё теоретически зависит моя жизнь в том числе, надо быть просто поаккуратнее и более сдержанной. Просто нужно наступить себе на горло, делов-то… — А вот и новоявленная мышка. — она цокает и насмешливо строит глазки. — Вот уж не думала, что та ночь подарит нам упыренка. — И я не думала, пискля. — Найнс сказал, чтобы мы тебя не гоняли сильно, но… — Она украдкой взглянула в сторону, чтобы посеять интригу в эту малоприятную ситуацию. — пока он не видит, мы с тобой все же чуть-чуть развлечемся… Абсолютно бесшумные шаги. Ее глаза полны решимости и Бога ради мне уже страшно. Челюсть деформируется, обнажая острые клыки, ее красные губы растягиваются в насмешливом оскале. Мертвенно-белые руки тянутся ко мне, пока я отчаянно вжимаюсь в стену, чтобы хоть как-то оттянуть момент икс… — Прекратить. — грубый бас разнесся по комнате как гром среди ясного неба. — Девочка, ты случаем ли не рехнулась? — Высокий мужчина почтенных лет стремительно вышел на свет, продолжая тираду. — Тебя как будто несколько дней назад обратили, птенец вел бы себя лучше. Она стыдливо отпрянула в сторону, опустив чуть голову вниз, видимо он имеет вес авторитета. Красноволосая нехотя спрятала клыки и уставилась на меня, в то время как «пожилой» уже изучал единственного теплокровного в комнате. Все те же черты: светло-серые глаза, мертвенно-белая кожа и, конечно же, острые клыки, но и отличительные черты тоже присутствуют: длинная густая чёрная борода, шрам над бровью и дико волосатая грудь, прям ковёр, думаю дорогущий, но ладно это позже прокомментирую. Я посмотрела на него как на спасителя, глазами полные надежды. Мне показалось, что он единственный, кто будет относиться более человечно ко мне или хотя бы не попытается меня съесть: тут уж мы не выбираем, пленники судьбы! Забавно, но он в ответ на мой многообещающий взгляд лишь махнул рукой, чтобы я встала либо просто попыталась… Кряхчу и кое-как, уперевшись о стену, встаю. Ноги подводят, адово трясутся, я так понимаю это эффект «упырения», потому что так плохо мне и вправду никогда не было. Даже когда Трип купил бурду из всех градусных жидкостей Санта-Моники. Происходящее со мной явно забавляет мужчину, так как он добродушно даёт лыбу и почесывает свою бороду. И все же через какое-то время ему это надоедает и старик хватает мое предплечья, с лёгкостью поднимая меня в другое положение. Э-э-э, спасибо? — Теплокровный мотылёк. — один широкий шаг на выход и моя «растянутая» рука. Хах, дедуля аккуратно меня тащит за собой, пока я стараюсь не запутаться в собственных ногах. — Представляешь? Осознано летит прямо в эту долбанную лампу в надежде быть единым со светом. — Он на удивление раздосадовано цокает, придавая быть может сожаление сложившейся ситуации, интересно только чьей именно. — И знаешь, что всегда происходит в конце? Я с долей неуверенности отрицательно киваю, чем и вызываю клыкастую улыбку в стиле «меня забавляет этот глупый маленький пупс». Я знаю финиш, мне просто не захотелось умничать. Нужно «прощупать почву», понимаете? — Смерть. Это заканчивается смертью. — Его массивная рука легким движением распахивает тяжелую железную дверь, высвобождая нас на свежий воздух, как оказалось ночного города. — Неважно сколько времени уйдёт, зелень. Это всегда заканчивается смертью. Мы остановились чуть поодаль от нашего выхода, в темном и узком переулке. Я уже поняла, что у вампиров этот атрибут неотделим, ну, что же, придётся привыкать. Мужчина повернулся ко мне, не стесняясь разглядывать с головы до ног мою скромную персону. Что-то заставило его нахмуриться и высвободив мою руку, он завис на моем лице. Я была задумчива: мотылёк это аналогия или непонятный мне альтернативный смысл? Я не хочу проверять, но ситуация неизменна, не мною. Я не знаю, что и думать: очутиться среди нелюдей, про которых говорилось в лучшем случае в бульварном фольклоре, и быть порабощенной ими — безумно неприятно! И лучшее решение, видимо, вообще не думать. Просто выполнять их просьбы и узнавать об этом Темном мире иначе…иначе я буду тем самым мотыльком, сожженным лунным светом. — Зелень, ты не вызываешь во мне желания убить тебя сразу. — Он игриво мне подмигивает, наконец отпуская руку. — Это комплемент. — Я усмехаюсь, облокотившись о стену, неизвестного мне здания. Он же раскрывает зубы в оскале чуть «вытягивая» клыки. Вид устрашающий, кажется у мужчины опять поменялось настроение. Черт, это у всех кровососов или только я с эмоциональными, интересно это из-за размера клыков или отягощающей долгой жизни? — Но если ты подставишь тех, кому служишь — я первый выгрызу твою шею. Мой взгляд надо было видеть: щенячий глазки и поджатые губы, что логично я испугалась. Хоть и угрозы не было, но она подразумевалась на мои будущие подвиги. Боже, какие подвиги…я вообще доживу до завтра? — Я уяснила это. — мой робкий голос донёсся до заострённых ушей загадочного человека. Он это одобрил. Кажется, не каждая жертва открыто выражала свой интерес на собственную жизнь. Ну, я Колумб, получается. — Иди в клуб «Асайлум», там тебе нужно встретить одного гуля, Нокс. Он тебя введёт в курс дела. — Мужчина с задорной улыбкой оттягивает край моих штанов с боковой стороны. Под мой блеющий взгляд полный оцепенения, тот неожиданно засовывает револьвер. — И зайди к Трипу ведь нехорошо забывать своих друзей, не так ли? Я опешила, застыв на месте. Откуда он знает, что я…? Боги, а что если они знают про мою семью…и нет-нет, они же могут быть в опасности из-за меня, черт-черт! Под мою тихую панику мужчина принял решение уйти не сказав ни слова. Скрывшими за неизвестным поворотом, меня оставили одну. Что же, похоже мотылёк расправил крылья…