От теории

— Итак, начнём, — хлопнул в ладоши Реддл, бесцеремонно присев на стол, который находился на небольшой площадке рядом с дуэльным помостом. — Мисс Эйвери и… — Он выдержал паузу, задумчиво разглядывая гриффиндорцев. Для меня интриги не было, ведь я прекрасно знала, что сейчас прозвучит именно моя фамилия. ЗОТИ сегодня проводилось вместо трансфигурации, так как МакГонагалл отправилась с Дамблдором в Дурмстранг. И я не стала готовиться к уроку, наивно полагая, что второй раз за неделю в спарринг не встану. Возможно, так бы и случилось, если бы Реддл вчерашним вечером не застал меня в библиотеке в неположенное время, да ещё и за учебником по физике. Мадам Пинс занималась составлением списка книг для заказа и, скорее всего, именно по этой причине забыла обо мне. Реддл наверняка предполагал, что я не успела подготовиться к его уроку, так как весь вечер изучала магловскую науку. И мне ужасно хотелось сказать, что в этот раз он ошибся, но, к сожалению, всё так и было. Заклинания огня, которые он объяснял нам на прошлой лекции, я не отработала — более того, моя память отказывалась воскресить хотя бы их названия. А во время дуэли разрешалось использовать лишь щиты и изученные на последнем уроке заклинания — что в этот раз не сыграло мне на руку. — Мисс Эванс, — поставил на мне крест Реддл, и я услышала разочарованный вздох Сириуса. Эйвери уже стояла на дуэльном помосте и выжидающе смотрела на меня, явно предвкушая скорую месть за наш прошлый поединок, когда она потерпела поражение. Крепко сжав палочку, я быстрым шагом направилась к лестнице, прекрасно помня о том, как сильно Реддл не любит ждать. Как только я оказалась напротив Эйвери, дуэльный помост охватил мерцающий купол — защита, установленная профессором щелчком пальца. — Начали, — раздался короткий приказ, и Эйвери тут же отправила в мою сторону огненный шар. Я выставила щит вокруг себя, и огонь растёкся по нему, словно лава. Проигрывать не хотелось, потому я решилась на отчаянный шаг. Ослабила защитное заклинание, превращая его в своеобразное решето, и насытила окружающий огонь своей магией, желая подчинить его. Этот процесс занял считанные секунды, поэтому Эйвери не успела закончить выполнение более сложного заклинания. Пламя, сформировавшись в небольшую стрелу и почему-то окрасившись в чёрный, направилось к ней, стремительно набирая скорость. Но не успело оно достигнуть своей цели, как рассыпалось на сотню искр, будто фейерверк. — И закончили, — тем же ровным тоном произнёс Реддл, привлекая внимание. Видимо, щит, который спас мою соперницу, — его творение. Я посмотрела в сторону профессора и столкнулась с тяжёлым взглядом, по которому нельзя было хоть что-то понять. Впрочем, ничего нового — его голос и мимика редко помогали определить, какие чувства он испытывает. Этакая безэмоциональная, холодная и неприступная статуя. — Задача — отточить заклинания, о которых я рассказывал на прошлом занятии, а не убить своего соперника, мисс Эванс. Минус тридцать баллов и неделя отработок, начиная с сегодняшнего дня, — подвёл итог дуэли он и потерял ко мне всякий интерес. — Мистер Поттер, на помост. Расстроенная, я направилась к друзьям, понимая, что сегодняшний вечер пройдёт за нарезкой ингредиентов для зелий. Это была далеко не первая моя отработка у Реддла, по этой причине я прекрасно знала, что меня ждёт. Почему он не просил помощи в этом деле у Слагхорна, я не понимала, но спрашивать об этом не было никакого желания. Не хотелось вновь услышать что-то вроде: «Знание ответа на этот вопрос как-то поможет вам с обработкой аконита? Уверен, нет. Поэтому давайте поработаем в тишине». Джеймс обхватил мою ладонь и аккуратно сжал её, помогая спуститься с лестницы. — Это в любом случае было великолепно, — с лукавой усмешкой подмигнул он. — Мистер Поттер, — ненавистный голос разрушил волшебство момента, — слышал, вы увлекаетесь магловской литературой. Так вот, если вы вдруг решили примерить на меня роль Хатико, то я не против помочь вам повторить судьбу его хозяина. Усмешка Джеймса превратилась в кривую улыбку, и он поспешил подняться к Эйвери. За дуэлью я практически не наблюдала, хотя ещё год назад безотрывно следила за плавными, отточенными движениями друга, словно находилась под гипнозом. Сейчас же моим вниманием безраздельно владел профессор ЗОТИ. Ярко-голубые глаза на фоне скульптурных скул казались холодными и даже жестокими. Выбритые практически под ноль виски и затылок, густые чёрные волосы, зачёсанные набок, — стрижкой Реддл напоминал представителей бандитизма, который процветал на магловских улицах Англии двадцатых годов. И мне такое сравнение почему-то приходилось по вкусу. Так же, как и сегодняшнее решение профессора не надевать пиджак. Просто рубашка смотрелась куда более эффектно — особенно когда Реддл скрещивал руки на груди, сверля очередного неподготовленного студента взглядом. Не знаю, в какой именно момент шутки о моей влюблённости в него перестали быть шутками. Девчонки при возможности всячески старались пройтись по этой теме, желая подколоть, так как прекрасно знали, что Реддл может вызвать во мне лишь негативные эмоции. А какие ещё эмоции может вызывать человек, который делает всё возможное со своей стороны, чтобы испортить тебе жизнь? Самые сложные темы для сочинений, постоянные вызовы на дуэльный помост, десяток едких, насмешливых комментариев в случае оплошности, вечные отработки за минимальные помарки, которые возводились в энную степень, дабы у одноклассников не было сомнений в моей вине, и многое другое. Порой казалось, что я зарабатываю баллы только для того, чтобы услышать, как профессор произносит мою фамилию, отнимая их. Но со временем мои возмущение и злость угасли, и я приняла правила этой непонятной игры. Теперь на пергаменте с моим сочинением можно было встретить такие строки: «… и хотелось бы добавить, что это заклинание было создано в 1826-м году, а не в 1836-м, как сказали Вы. Хотя Вы говорили, что никогда не ошибаетесь. Может, в таком случае Вам стоит посудиться с редакцией учебника, дабы они больше не вводили Ваших учеников в заблуждение?». А последующие факты о заклинании зачастую были стёрты, вместо них красовались ответы, выведенные каллиграфическим почерком: «Вынужден признать, что я действительно ошибся. Но надеюсь, это заклинание Вам не давалось всё это время не по причине того, что Вы не знали точную дату его создания. Иначе я просто обязан выдать Вам индивидуальное задание. Изучите даты создания всех заклинаний, описанных в новом разделе, и отчитайтесь мне в среду, чтобы я точно был уверен, что проблема не в этом». И я действительно заучила все даты наизусть — это нельзя было не сделать, ведь Реддл дважды назначал пересдачу. Впоследствии каждое занятие по новому разделу сопровождалось фразой: «Мисс Эванс, напомните мне дату создания, чтобы я точно не ошибся. Вдруг среди ваших одноклассников есть те, для кого эта точность имеет такое же большое значение, как и для вас». В такие моменты мне хотелось стереть из истории дату создания Тома Реддла, но, несмотря на это, я ровным тоном предоставляла требуемый ответ, глядя в смеющиеся глаза. И насколько сильно происходящее меня бесило, настолько же сильно оно мне нравилось. Мне нравилась эта необычная связь, и я боялась, что она закончится вместе со школой. Я даже задумалась о преподавании, хотя ранее меня эта идея не приводила в восторг от слова совсем. Но если Реддл будет моим коллегой, то я готова пересмотреть карьерные предпочтения. Последняя мысль вызвала улыбку. Нет, всё не настолько запущено. Ведь не настолько?

○ ○ ○

Я аккуратно нарезала имбирь, мысленно умоляя стрелки часов двигаться быстрее. Реддл оставил меня в кабинете одну, отправившись куда-то с помощью каминной сети. Судя по довольному тону голоса, у него было хорошее настроение, а это сулило мне неприятности. Ещё на уроках ЗОТИ я поняла, что Реддл в хорошем настроении гораздо хуже Реддла в плохом. Высшие силы, видимо, не услышали мои молитвы или же решили их тактично проигнорировать — зелёное свечение озарило кабинет, оповещая о возвращении главного змея Хогвартса. Я не стала оборачиваться, дабы не привлекать к себе внимание. Где-то в глубине души теплилась надежда, что Реддл сочтёт меня декором и я спокойно проведу оставшиеся полчаса. — Вы ведь не подготовились к сегодняшнему занятию по ЗОТИ, а потому осмелились на эту опасную импровизацию. Я прав? — профессор решил плюнуть в мою душу, на эту самую надежду, чтобы она больше никогда не могла зажечься снова. — Частично. — Неужели магловская физика важнее ЗОТИ? — Его голос приближался. — Надеетесь спастись от нападающих, выкрикнув третий закон Ньютона? — А вы знаете физику? — Я сосредоточенно продолжала орудовать ножом. — Знаю, — Реддл остановился за моей спиной. — Могу даже провести для вас небольшой урок, если хотите. «Его хорошее настроение сулило лишь неприятности», — напомнила я себе, но это не помогло. — Хочу. — Начнём с того, что вы неправильно режете имбирь. — Он прижался ко мне торсом и обхватил мои руки, направляя движения ножа. Дыхание замерло, и я вместе с ним. — Так даже удобнее вам преподавать, — с усмешкой произнёс Реддл над ухом. — Сейчас я точно уверен, что вы меня услышите и не будете отвлекаться на Поттера. Я промолчала, сама себе напоминая безвольную куклу. Мыслей в голове не было, я просто не понимала, что происходит. — Так вот… Физика. Действительно. Физика. — Рассмотрим конец. Вы ведь никогда не рассматривали конец? — Очередной вопрос, но в этот раз я смогла отреагировать. Покачала головой, хотя понятия не имела, о чём идёт речь. Начало урока было многообещающим. — Ну что ж, сегодня у вас отличная возможность. Итак, пусть у вас имеется напряжённый остроконечный предмет. — Реддл слегка приподнял нож, что находился в моей правой руке. — Если есть напряжение, это означает избыток заряда. Как известно, заряд стремится стечь с остроконечного предмета. — Он обхватил указательный палец моей левой руки и провёл им по лезвию ножа, от основания к кончику. — Предположим, что рядом находится тело. — Неожиданно вжал меня в стол. Я дёрнулась, и остриё ножа с лёгкостью пронзило подушечку пальца. — Очевидно, что это тело вследствие попадания на него заряда тоже становится заряженным. Если тело шевелится, оно возбуждает… — он поднёс мою раненую конечность к своему лицу и слизнул кровь, — электромагнитные волны. Когда напряжение очень велико и тела достаточно близки, между ними может проскочить искра. Согласны? Касание его языка обожгло кожу. Едва ощутимое, мимолётное, но его хватило для того, чтобы поднять в моей душе целую бурю эмоций. Хотя я была уверена, что эмоции атрофировались ещё в тот момент, когда увидела длинные его пальцы на своих руках. Молча кивнула, напряжённая, словно сжатая пружина. На мне прямо сейчас можно было ставить опыты с целью определения силы упругости. — Теперь рассмотрим силу притяжения, — голос Реддла вдруг стал низким и бархатистым. Он будто пронизывал до самых костей, проникал в мышцы, струился по венам. Может, профессор использовал какое-то невербальное заклинание? Рядом с Джеймсом я не испытывала и десятую часть того, что испытываю сейчас. — Для первого урока можно ограничиться простой формулой… — Реддл продолжил моими руками разделывать имбирь. Его совсем не смущало, что на кусочки корня попадает моя кровь. Жжение в пальце с каждой секундой становилось всё сильнее, а вместе с ним и желание отдёрнуть руку. Мои попытки вырваться произвели нужный эффект: мне позволили отбросить нож в сторону и развернуться. — «F» равно «mg». — Реддл сделал небольшой шаг назад и упёрся ладонями в стол, заключив меня в своеобразный капкан. Его глаза теперь находились на одном уровне с моими. — Слышите? — спросил он и осторожно поднял руку к моему лицу. Я снова дёрнулась, но не отпрянула. Сердце быстро забилось в груди. — Правая часть читается как «М-Ж». Эта сила перпендикулярна поверхности Земли, поэтому для того, чтобы эксперимент прошёл успешно, лучше, если один из участников находится сверху над другим. — Наконец коснулся ладонью моей щеки. Горячее, ласковое и едва ощутимое прикосновение, от которого всё тело свело судорогой. Я закрыла глаза, не понимая, что происходит. И за тьмой собственных век увидела, как сильное тело вжимает меня в мягкую постель, как чужие губы скользят по моей коже, заставляя жадно глотать воздух, как я судорожно сжимаю простыни дрожащими пальцами. Словно со стороны увидела собственное лицо с зажмуренными от удовольствия глазами и услышала стон, разорвавший хрупкую тишину. Мой стон… Я вздрогнула, распахнув глаза. Мышцы спины сводило так, будто я и впрямь только что изгибалась в экстазе. — Вот так, — произнёс низким голосом Реддл и подался вперёд, заставляя меня упереться поясницей в стол. Я боялась пошевелиться, чувствуя, как ноги подкашиваются, а комната плывёт перед глазами. Сердце стучало где-то в горле, пульс зашкаливал, а я совсем потерялась в своих мыслях. Что это за магия? — Величина «g» называется ускорением свободного падения, так как если люди свободны от запретов, то под её воздействием они стремятся упасть друг на друга. Он обнял меня за талию, прижимая к себе. Без давления и настойчивости. Мягкими, почти кошачьими движениями. И я вновь смотрела на него снизу вверх, не делая никаких попыток избежать этого контакта. Я ожидала продолжения, предвкушала его. Ужасно хотелось, чтобы хоть одна моя постыдная фантазия наконец осуществилась. Реддл осторожно зарылся пальцами в мои волосы и слегка оттянул их назад. — Некоторые считают это притяжение связанным с нравственным падением, однако в наше время данная точка зрения устарела, — закончил он и коснулся большим пальцем моей нижней губы, продолжая другой рукой сжимать волосы. Мой рот приоткрылся, и из груди тут же вырвался сдавленный выдох. Я закрыла глаза, подавляя желание узнать, какова на вкус его кожа. Раздался стук в дверь, и Реддл нехотя отстранился от меня, тяжело вздохнув. — Вернись к нарезке, — изменившимся голосом приказал и, дождавшись моего повиновения, развернулся. — Да? Кто там? Едва слышный скрип двери, и голос Слагхорна: — Том, Блэк наложил какое-то заклятие на Лестрейнджа. Ни я, ни Поппи не можем его снять, а Альбуса сейчас нет в школе. Не мог бы ты помочь? — Да, конечно, — ответил Реддл, удаляясь от меня. — Как закончите с подготовкой ингредиентов, можете быть свободны, мисс Эванс. Дверь хлопнула. Я отложила нож в сторону и облизнула ранку на пальце, всё ещё не веря, что пару минут назад Реддл сделал то же самое. Дрожь продолжала сотрясать тело, сердце не желало сбавлять бешеный темп, а в голове крутился лишь один вопрос: «Что же будет завтра?».