Часть 1

      Сильные омеги мало кому нравятся. А омеги с аурой сильнее многих альф — тем более. Люмин и пахнет-то не карамелью, не лаймом, даже не ванилью — горький шоколад, терпкий, заметный и совсем не омежий. Люмин и не ставит целью найти свою пару, ей это не важно, куда важнее отыскать брата. Она сражается, встречает на пути множество непонимающих и осуждающих взглядов — ну как омега может так хорошо владеть мечом и элементами, еще и не имея Глаза бога?       И вот, путешествие приводит в центр торговли Тейвата — Ли Юэ. Люмин видит, как на нее смотрят миллелиты, и вспоминает неволей рыцарей Ордо Фавониуса. Кэйа с первых секунд показывает себя вежливым, ставит ее, омегу, вровень с собой, потому что чувствует эту ауру, эту силу.       Люмин не доверяет никому, кроме себя. Она знает это простое правило, ей пришлось его выучить, когда Итэра вдруг не оказалось рядом. Сейчас рядом кто угодно, но точно не брат, поэтому она надеется только на себя. Инстинктивно подавляет своей аурой, а потому даже альфы не решаются к ней подойти. Первым в Ли Юэ с ней заговаривает Тарталья. Он смотрит на нее с интересом, принюхивается, и его глаза загораются огнём. Люмин думает, это просто обычный шок.       Первоначальная миссия слегка откладывается в попытке похоронить Бога Контрактов, но Люмин знает — Архонты в курсе, где её брат. Еще лучше Люмин знает, что альфам доверять не стоит. Альфам в Ли Юэ — тем более. Каждый встреченный альфа так и норовит заткнуть ее и поставить на место, стоит ей дать немного слабины. Чжун Ли в итоге оказывается тем самым Мораксом, ради встречи с которым Люмин проделала огромный путь, альфой с запахом крепкого кофе, и это первый раз, когда от запаха сильного пола у Люмин кружится голова.       Чжун Ли, он же Моракс, он же Рекс Ляпис, не ее пара, но как и у Венти, его аура значительно сильнее Люмин. Люмин почти задыхается от этого кофе, и тут в нос бьет запах виски. От такого моментально пьянеешь, и путешественница в растерянности — в первую встречу Чайльд пах морем. Этот виски везде, он словно впитывается в кожу, от чего битва с Предвестником превращается в мучение. Но Люмин одерживает победу, а дальше события разворачиваются слишком быстро, чтобы что-то заметить.       Третья встреча с Чайльдом происходит случайно после завершения поездки в Инадзуму. Вторая битва в Золотой палате кончается тем, что до Люмин наконец доходит, почему Тома и Аято все время странно на нее косились. Запах виски пропитывает ее насквозь, будто становится самой Люмин. А Чайльд лишь продолжает ухмыляться.       Ее аура притягивает. Будь то анемо стихия в ее руках, либо гео, сути дела не меняет — она Королева ситуации. Она привлекательна, красива и изящна, она — воплощение Божества, и пусть Боги Селестии обрушат на него свой гнев, Чайльд снова скажет, что готов поклоняться только ей. Ее горький шоколад дурманит рассудок, Тарталья даже думать не может ни о чем другом — только о том, как подступиться к этой омеге, как сделать ее своей, но не против ее воли.       Он уклоняется от каждого ее удара, бросает колкости и наслаждается раздражением на ее лице. Люмин бесится, ее феромоны выходят из-под контроля, а аура усиливается. Это уже не бой на мечах — оружие меняется на ауру. Чайльд — очень сильный альфа, и Люмин ощущает это каждой клеткой своего тела. Она скрывает дрожь и противится всему: Чайльду, его феромонам, природе, себе. Альфам доверять нельзя. — Долго будешь упрямиться? — Люмин оказывается на земле, ее меч откинут, а у горла — острие кинжала. — Да пошел ты.       Она непокорная. Она с трудом позволяет даже просто находиться рядом. Она упрямая. Чайльд убирает кинжал и выпускает феромоны. Люмин жмурится — лучше бы убил. Ей некуда бежать, Предвестник сильнее физически, он ни за что не ослабит хватку на ее запястьях. — Хочешь и дальше играть в кошки-мышки? Я только рад буду. — Кажется, я уже послала тебя минутой ранее. — Долго ты не протянешь, но я хочу, чтобы ты пришла ко мне сама, потому что захотела так.       Получив свободу, Люмин напоследок бьет Чайльда прямо в лицо и покидает Золотую палату. Ее трясет то ли от злости, то ли от возбуждения. Она злится на свою беспомощность, и даже Паймон молчит, не пытаясь что-либо сказать.       Тарталья ее альфа, и эта истина огнем ярости разрастается в груди. Черта с два она признает его. Люмин не нужен альфа рядом, она и сама в состоянии защитить себя и своих близких, а потребности в нежностях она не испытывает.       Неделя сменяется второй, а та проходит тяжело. Люмин ворочается в кровати и проваливается в беспокойный сон. Она чувствует чье-то тепло, и кошмар резко пропадает, не оставляя после себя ничего. Она открывает глаза, и вот уже у горла Чайльда оказывается меч. — Что ты здесь делаешь?! — Тише, тише, не горячись. Я просто хотел проверить, в безопасности ли ты, а в итоге увидел, как ты чуть ли не плачешь во сне. — Назови хоть одну причину, по которой я не должна убить тебя прямо сейчас. — Во-первых, у тебя не поднимается рука. Во-вторых, разве твой страшный сон не ушел, когда я тебя обнял? Ну и в-третьих, ты до одури красивая, — Люмин нависает над Чайльдом, ее волосы волнами падают на постель, сама она тяжело дышит, а тонкие бретели ночного платья сползают с плеч. — За первое и третье ты уже должен валяться в гро-… — договорить не дает поцелуй.       Меч снова выбивается из рук Люмин, с неприятным лязгом падая на пол, а путешественница оказывается уже под Чайльдом. Он выпускает феромоны, то же делает и Люмин. В номере становится невыносимо жарко. — Это была четвертая причина, — Тарталья ухмыляется. Он чувствует себя хозяином ситуации, постоянно отбирая у Люмин контроль. Она чувствует себя ужасно слабой. — Говнюк. — Приму за комплимент. — Не ты ли говорил, что хочешь, чтобы я пришла к тебе по своей воле? Как-то противоречиво, Аякс. — Из нас двоих одна ты — сплошное противоречие. Не хочешь признавать во мне свою пару, а на поцелуй отвечаешь. Разве это не противоречиво? — Заткнись. — Ты подо мной, даже не пытаешься вырваться, а я, между прочим, не держу тебя, — руки Тартальи действительно находятся лишь по обе стороны от головы Люмин, не перекрывая ей какие-либо действия. — Заткнись. — Так почему тебе настолько трудно принять, что я твоя пара? Ты прекрасно знаешь, как тяжело найти своего истинного, но еще лучше знаешь, что случается, если противиться судьбе. — Заткнись! — сила электро элемента скапливается вокруг нее, но Чайльд с легкостью гасит ее. Гасит и с нежностью сцеловывает слезинки. — Я рядом с тобой. Здесь и сейчас. И я буду рядом вне зависимости от твоего желания. Я твой альфа, и я хочу, чтобы ты доверилась мне. Хочу быть для тебя тем, кому ты веришь, от кого не прячешь спину, для кого не строишь ледяные стены. — Сколько раз мне сказать тебе заткнуться, чтобы ты наконец закрыл свой рот?! — Просто поцелуй меня. — Иди к черту. Целоваться с тобой? Увольте. — Пару минут назад ты не была так против. Ты до сих пор мне не врезала. — Если Паймон проснется, тебе несдобровать. — То есть, я могу поцеловать тебя еще раз? — Нет, иди к черту. — Значит я поцелую тебя.       Его смех теплом разливается по телу. Люмин злится еще сильнее. Ну почему она просто не могла родиться без пары? Или, например, найти ее не в Тейвате? — И почему именно ты…       Люмин хнычет, закрывает лицо руками, и ее эмоции намного интимнее, чем если бы Чайльд застал ее нагой. Он смотрит на нее с некой нежностью, убавляет свои феромоны и пытается убрать руки Люмин. Она сильно противится этому, мотает головой и всхлипывает. — Нельзя… Не сейчас… Уйди… — Именно сейчас я и не должен уходить. Если я уйду, ты просто сделаешь вид, что ничего не было. — Так проще… Уйди… — Ни за что. Я не отпущу свою омегу. — Ну уйди ты уже наконец!       Люмин кричит, а Паймон усиленно делает вид, что до сих пор спит. Им нужно, чтобы она спала, и она сделает все ей подвластное, чтобы Люмин была счастлива. Чайльд пропускает пряди золотых волос между пальцев и что-то шепчет, от чего Люмин только сильнее закрывается. — Вот насколько я тебе неприятен… Я пойду, прости, что потрево-…       Чайльд встает с кровати, но Люмин зажимает ткань его рубашки между большим и указательным пальцами; она подползает к нему, шмыгая носом. Её лицо немного красное от слез, а взгляд испуганный, такой обреченный и молящий. — Нет…       Шепот на грани слышимости, второй рукой Люмин вытирает влагу с щек. Она садится на свои колени и тянет Чайльда за рубашку. — Докажи… Докажи, что ты хочешь, чтобы я была рядом. Докажи, что я в безопасности с тобой. Докажи, что твои слова имеют вес. Докажи, иначе я тебя не прощу. — Я буду доказывать тебе это раз за разом на протяжении вечности, если потребуется.       Тарталья дарит ей поцелуй в уголок губ и обнимает. Люмин обвивает его шею руками, садится, словно маленький ребенок на руках родителя. Альфам доверять нельзя, но может стоит хотя бы попробовать?