Ренегат. Фламенко.

Он не успевает. Почувствовав, что турианец полностью вовлекся, Шепард выпрямляется, делает пару шагов назад и хриплым, недобрым голосом говорит: «Я надеюсь, вы убедились в моей способности танцевать не как синтетик, офицер Вакариан. Свободны.» Гаррус не находит в себе сил ничего ответить: Кажется, вымученное «Шепард» вообще единственное, что он произнес за эту странную встречу. Он кивает, и, пошатываясь, как пьяный, вываливается за вновь «позеленевшую» дверь: дышит, дышит, дышит. Воздух вокруг будто всё ещё раскален и хранит запах её тела и благовоний, а болезненное напряжение внизу живота грозит разорвать его надвое. Добравшись до общего душа он радуется, что там никого нет и быстро, меньше чем за минуту, доводит свое исступленное тело до опустошающего оргазма, не приносящего удовлетворения. А потом яростно вламывает кулаком по стене. «Это все могло быть твоим, Вакариан. А ты так бездарно просрал шанс». Шепард вылезает из костюма дьяволицы и долго стоит в душе, меняя температуру от обжигающе-горячей до ледяной. Месть принесла ей удовольствие и смыла обиду, восстановила самооценку, но настоящий покой так и не приходит. Может, в следующий раз.