Часть 1

Разбитый кулак саднило от боли, однако кровь на костяшках пальцев и расхераченное в порыве гнева зеркало были наименьшими из их со Стивеном проблем. Марк хлестал алкоголь прямо из бутылки, прикладывался к горлышку жадно и торопливо, будто боялся, что у него отберут последнее средство отключить разум и назойливый голос в его голове. Горячий южный ветер налетал порывами, забрасывая в окно сухой и пыльный воздух, наполненный запахами гнилых фруктов, немытых тел и тотальной нищеты, заполнившей каирские трущобы. Время играло против них, каждая секунда промедления приближала апокалипсис в лице древнего египетского божества, и Марк чувствовал себя так дерьмово, как никогда прежде. Хотелось освободиться, отдать свою роль по спасению мира кому-нибудь другому, а самому расслабиться где-нибудь в уголке сознания и молча наблюдать оттуда, ожидая развязки. Вот только на кого можно было переложить эту тяжкую ношу? На Стивена, Лейлу, треклятого Хонсу, что по древнему договору богов не способен собственноручно вмешиваться в дела человечества? Ах, как было бы всё просто, если бы Стивен не подставился перед Хэрроу, перехватив контроль в самый опасный и напряженный момент миссии; если бы Стивен не болтал налево и направо о том, кто он и где он живет; если бы Стивен не потерял этого чертового скарабея во время драки... Но что толку горевать над разбитой чашкой, собирая бесполезные теперь осколки? Марк повернул голову набок, глядя в покрытое трещинами зеркало. Там, в искореженном и далеком зазеркалье, его собственное отражение сидело на кровати, закутавшись в тонкое одеяло. Стивен, снова Стивен — никуда от него не деться. Руки Стивена, как и руки самого Марка, были в крови, и по его позе легко можно было понять, насколько он несчастен и одинок (пусть их и было двое в одном теле). Марк молчал. Он знал, чем закончится очередной их со Стивеном разговор — вариантов на самом деле было не так уж много. Пожалуйста, Марк, не убивай их; пожалуйста, Марк, давай вернемся; пожалуйста, Марк, скажи мне, что всё это просто страшный сон. Пожалуйста, Марк, верни мне контроль над телом и позволь жить своей обычной жизнью без богов и нелепых суперсил. И снова пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Было бы смешно, окажись всё это в итоге нелепым кошмаром, наведенным Хонсу ради ежемесячной полнолунной шутки. Однако ни в одном из кошмаров Марку не приходилось вытаскивать из руки осколки, заливаясь под завязку алкоголем где-то в жопе мира — это всегда оказывалась суровая до последней детали реальность, и именно от такой реальности Марк и хотел уберечь Стивена. Марк молчал, и Стивен молчал вместе с ним, лишенный сил после недавней их перебранки, внезапной ссоры, шторма ярости и первобытного разрушения. Буря ушла, и всё вновь было тихо и спокойно — на поверхности, но не внутри. Увы, этот миг затишья не мог растянуться надолго. Отбросив в сторону бутылку с остатками недопитого алкоголя (костюм апостола моментально избавит его и от болезненных ран на теле, и от досадного ощущения головной боли и похмелья), Марк на нетвердых ногах подошел к окну. Там, на улице, уже вовсю шумел утренний Каир, и на бесчисленных улочках совершались бесчисленные преступления. Однако Марк медлил, продолжая стоять у окна, и растерянно и безмолвно смотрел наружу. Ждал Стивена. Ждал, когда тихий, чуть сбивчивый голос с глупым акцентом попросит его остановиться и вернуться домой. Но Стивен молчал, напуганный прошлой стычкой, и Марк молчал тоже.