Глава 1. Забегаловка

      Моя жизнь в Италии напоминала сказку. Впервые за долгое время, с 1940 года, я позволила себе отпустить ситуацию. И просто жить, забыв о давящем бессмертии. Это помогло думать не о том, что ждет меня завтра, а находиться в настоящем. «Carpe diem, Теодора, carpe diem!» — говорила я себе.       И я чувствовала невероятную силу, какой у меня не было прежде и какой не будет никогда. Нашла людей, с которыми сблизилась, пусть это и противоречило моим обычным правилам. Устроилась на работу в Дом мадам Розетты. Сначала для расследования и написания статей, но потом решила этого не делать. Слишком дороги мне стали и Розетта, и ее работники. И меня нашла любовь. Пришла, когда ее не ждали, и плотно засела в сердце.       Антонио Джустини был тем, кто разбудил меня ото сна, в котором я находилась долгие двадцать три года.

***

      Ее можно было понять — она потеряла горячо любимого мужа, ее Лоуренса. И боль от потери сделала ее собственной тенью. Преследовала ее везде, куда бы она не следовала. В любом доме, закоулке, городе, стране, человеке было что-то от ее мужа, что напоминало бы его, сыпало соль на рану.       Но нельзя было жить одними страданиями. За черной полосой всегда должна быть если не белая, то хотя бы серая. Нужен был лишь какой-то толчок, усилие, чтобы запустить череду перемен. И тогда жизнь стала бы подобной ручью, что бежал бы очень быстро.       Сидя в грязной забегаловке в свой очередной день рождения Теодора не знала еще, что именно здесь ее ждала судьбоносная встреча. Тот самый толчок. Пила н-ный коктейль и ела зачерствевший кекс, таким образом отмечая свой недопраздник. Настроения не было совершенно, как и желания что-либо делать и куда-либо двигаться. В голове звучал все время один и тот же вопрос: «а зачем?» И у Теодоры действительно не было излюбленного всеми философами смысла жизни. Какой мог бы быть смысл жизни у бессмертного человека? Вот и она не знала.       У Теодоры размылись границы добра и зла, плохого и хорошего — все для нее было безразличным, одинаковым, повторяющимся. Никакого развития, один сплошной застой.       Рядом с ней за барную стойку сел мужчина. Он выглядел странно в таком окружении. Деловой аккуратный костюм, галстук в цвет глаз, начищенные до блеска туфли — весь его наряд сюда не вписывался абсолютно. И улыбался он искренне, будто бы оказался в месте мечты. Удивительно.       Сначала Теодора его не заметила, обращенная в свои мысли. В голове ее красным цветом рисовался силуэт любимого мужа. А после она мельком, краем глаза заметила соседа. Наблюдала за ним украдкой — он вызвал в ней интерес. Но не хватало смелости, чтобы задать все имеющиеся вопросы.       Вскоре Теодоре показалось (или нет), что мужчина тоже начал поглядывать на нее. Конечно, она не забывала о своей красоте и понимала, что могла привлечь внимание, но почему-то щеки ее запылали, сделались алыми. Неловкий до смешного момент.       И тут приятный низкий голос прервал мысли Теодоры. — Не против, если я вас угощу? — спросил он, поправив ворот идеально выглаженной рубашки. Теперь бессмертная девушка — ага, как же, девушка! — позволила себе повернуться к мужчине. И позволила себе заметить, что он улыбался обворожительно, сверкая ровными белыми зубами. Если бы таких рисовали на упаковках зубного порошка, то его бы раскупали за считанные секунды. — Вы не похожи на типичного посетителя этой дыры, — резонно отметила она. — Вы тоже, — просто ответил он, заставив Теодору ухмыльнуться. — Мне как-то без разницы, где напиваться, — призналась она, смахнув крошки на пол. Очевидно, здесь мало заботились о чистоте. — В таком случае я просто обязан оплатить вам парочку коктейлей. Я ведь правильно понимаю, что деньги для вас тоже имеют мало значения? — она кивнула. — Чудно. Мик, принеси нам самого лучшего рома, что у вас есть. И не вздумай разбавлять.       Бармен удалился выполнять заказ, смерив посетителя недовольным взглядом, но ничего не сказал. По его лицу было ясно, что мужчину он видел далеко не в первый раз, и, казалось, они не были приятелями. — Могу я узнать узнать ваше имя? — спросил он, опустив правую руку на спинку стула Теодоры, тем самым едва-едва касаясь ее спины, кончиками пальцев. Но уже это заставило девушку вздрогнуть. Она не знала, было ли то влияние алкоголя или мимолетной симпатии. — О, так вы не просто так меня угостили? — шутливо обвинила она. — Елена Флорес, а вы? — Антонио Джустини, — он поднес руку девушки к своим губам и оставил нежный, легкий поцелуй. Довольно обычный жест от мужчины, заинтересованном в женщине. Но такой приятный. — Приятно познакомиться, наверное, — произнесла она, а после отпила немного рома, принесенного Миком. Не лучшее, что ей приходилось пробовать, но и далеко не худшее. — И мне, наверное, тоже, — произнес он и замолчал, не проявляя инициативы продолжать разговор. Будто бы ждал действий от новой знакомой. Но она была увлечена тем, что гоняла оливку в бокале зубочисткой. — Елена, — позвал Антонио, немного растянув имя, будто пробуя его на языке. И пусть оно не принадлежало Теодоре по-настоящему, но ей стало приятно. — Да? — она подняла голову и посмотрела прямо в глаза мужчине. — Расскажите мне о себе. Мне кажется, ваша история должна быть уж очень захватывающей. — Почему вы так решили, позвольте узнать? — и пусть завершение вопроса звучало почти как флирт, но этим Теодора прикрывала свое волнение. Она мигом протрезвела, будто бы до этого выпила не пару-тройку коктейлей, не приправила эффект бокалом рома, а всего лишь капельку шампанского — особенности бессмертия. — Все просто, — он чуть придвинулся к Теодоре, пусть и не делал ничего предосудительного, держал дистанцию, положенную едва ли знакомым. — Судя по вашему акценту, который я, кстати, нахожу весьма милым, вы прибыли издалека. Судя по манерам и одежде, вы не бедны, а это значит, что обходили бы эту, выражаясь вашими словами, забегаловку за сотни километров.       Теодора искренне рассмеялась, отчего Антонио непроизвольно ей улыбнулся. Заразительное это дело — смех. — Вы очень умны и проницательны, Антонио. С вами страшно иметь дело! — Вам не стоит беспокоиться — я крайне редко использую свои способности на девушках, даже на тех, которых хочу завлечь, — он вновь наполнил бокал Теодоры и поднял свой, чтобы произнести тост. — За вас! — Если сегодня мой день рождения, то это не значит, что вы должны посвящать тосты мне, — заметила она, сделав несколько глотков. Антонио посмотрел на нее очень удивленно. — Поздравляю вас, — Тео кивнула. — Теперь ваше присутствие здесь еще больше меня смущает.       И Теодора рассказала ему продуманную легенду о том, что она приехала из Швеции, отучившись на переводчика. Захотелось просто сменить обстановку, развеяться, ведь она никогда нигде не была. Разумеется, все это от начала и до конца было выдумкой. Кроме пребывания в Швеции, но, правда, в течение всего лишь пяти лет.       Антонио внимательно слушал рассказ девушки, не перебивал и не задавал вопросов. Но ей показалось, что он не до конца ей верил. — Возможно, мои слова покажутся вам грубыми, но я не хочу вас обидеть. Была ли причина такой резкой смены обстановки? — Я думаю, вы узнаете об этом позже, если мы продолжим наше знакомство, — ответ Теодоры был довольно однозначным. Вряд ли она бы раскрылась мужчине до конца, но описать трагедию своей жизни без лишних подробностей могла бы. При должных обстоятельствах и имея доверие, разумеется.       Тогда и Антонио позволил себе быть открытым: рассказал немного о происхождении, вспомнил о моменте из детства в этом самом баре, что у его родителей отобрала война. И даже поведал о своей мечте. «Я хочу вернуть бар себе, сделать его снова красивым и привлекательным. Ни в коем случае не ради денег, наоборот, это дело убыточное. Ради памяти.» Теодора понимала его и не могла не согласиться с тем, что его мечта была не только оправданной, но и светлой, доброй. Он помнил это место, здесь он, ребенок, был счастлив, как и его родители. Лишившись их, Антонио хотел возродить из дело.       Но ублюдок, владеющий заведением, уперся. Никак не хотел продавать Антонио, испытывая к нему ненависть, причины которой были неизвестны. Ядовитая, подлая змея. Непреклонный, готовый поступиться жадностью из-за эмоций. — Это несправедливо, но мир всегда такой, — сказала она. Невыносимо захотелось как-то помочь ему. Но она не могла ничего сделать, кроме как поддержать словами. Однако Антонио не просил об этом, лишь делился частью своей жизни. — Вы правы, — согласился Антонио и осушил свой бокал. Медленно, с упоением. Будто бы взял паузу, чтобы вернуться к обычному состоянию, ведь разговоры о неудачах мало кому внушали надежду. — Грязью рисовать удобней и проще, чем достигать целей, оставляя руки чистыми.       Антонио был не только привлекателен внешне, но и очень эрудирован, рассудителен, подкован. Легко поддерживал разговоры на различные темы, отчего Теодоре было особенно комфортно с ним. Между ними будто бы не было разницы в возрасте, они были равны.       Была одна тема за весь вечер, что задела Теодору за живое. Речь зашла о любви, что уже было опасно само по себе. Однако они старались не доходить до края, не углубляясь в подробности личных отношений. К тому же, это не то, о чем хочется говорить при первой встрече.       Взгляды этих двоих, их представления о любви сошлись с точностью до слова. «Для меня любовь — это не только чувство, но и совокупность многих необходимых качеств моей половины,» — начал Антонио. «Верность, доверие, страсть, забота, уважение,» — дополнила Теодора. Оба были шокированы таким совпадением.       Теодора словила себя на мысли, что это должен был быть знак. Знак, что ее жизнь продолжалась. Она пообещала себе, что если найдутся причины, по которым она не сможет быть с Антонио, она не станет даже пытаться. Но пока таковых не находилось.

***

      Бар покинули вместе. Антонио предложил девушке свой пиджак, ведь было поздно и довольно прохладно. Сели в такси и поехали. Мужчина попросил первым делом поехать на адрес Теодоры, но тогда, когда они доехали, она замешкалась. — Может быть, я поеду с тобой, — спросила она. Она не любила торопить события, но теперь захотелось. А ведь нельзя отказывать своим желаниям, не так ли? — Лучше завтра, дорогая, — произнес Антонио и чмокнул ее в висок. — Ты пьяна, время уже позднее, — он бросил взгляд на часы, — точнее, раннее. Да и у меня есть некоторые дела.       Теодора разочарованно вздохнула, но противиться не стала. Позволила мужчине провести себя до двери, тепло попрощаться, а потом, оставив ему записку с номером, уйти. Смотрела в окно, пока такси покидало ее двор, и глупо улыбалась.       Незнакомец, противная забегаловка, дешевое пойло — лучшее начало любовной истории.